Глава 6. Разговоры во сне и наяву

— Вампиры… такие метки оставляют их когти… — голос Матильды звучал глухо.

Умница ведьмачка. Правильно догадалась. А теперь мне надо вставать, чтобы меток не прибавилось. Вставать… да вставать же!

Но тело не слушалось. Даже глаза открыть не мог! Может, это сон? Да наверняка. Только я не мог понять — кошмар или всё-таки приятное видение. Матильда на меня обижена (понять бы ещё за что), а тут такое беспокойство. И прохладные пальчики так аккуратно обводят контуры ран, что хочется застонать от удовольствия. Но даже это не удалось.

Невозможно же спать и слышать. Значит, просто сплю.

— Зачем ты к вампирам сунулся?! — а вот Матильда справилась с моим телом, поворачивая на бок.

Точно сон. Ответить я ничего не смог. Зато за меня действовал Маник:

— Так твоё же дело расследует.

— Но не так же! В следующий раз они ему голову отрежут?!

— Вампиры-то белые. Скорей что-то другое.

Шутник. Но прав.

— Маник, ты мне помогаешь или как? — продолжила возмущаться Матильда.

Я уже терялся в ощущениях — что-то касалось прохладно, что-то твёрдо и болезненно.

— Конечно, помогаю, — уверенно произнес мантикор. — Ты когда злая, знаешь, какая сильная. А вот расстроенная — не очень.

— Лучше подай вон тот нож. И зелёную настойку. Не эту, посветлее. Но и ту давай.

Я почувствовал, как мою челюсть разжимают и вливают что-то вязкое и горькое. Тут же ладонью проводя по шее, вызывая глотательный рефлекс. Горло процарапало, как будто съел ежа, а потом он свернулся клубком в животе.

Что-то защипало на боку так, что я даже во сне дёрнулся. И тут же замер. Ну не могла же Матильда правда подуть на мою кожу.

— Кстати, заметь, — проурчал рядом Маник. — Порезы есть, а рубашка целая. То есть получил он их без неё.

Вот почему мне кажется, что сейчас Матильда бросит мне помогать?

— Маник! — одёрнула фамильяра ведьмачка. Резкость теперь ощущалась даже в прикосновениях.

— Что, уже слишком злая? — делано удивился мантикор. — Но штаны-то порезанные.

— Ты не мог бы помолчать, мне сосредоточиться надо!

— Молчу-молчу, — послышались шорохи, а потом совсем тихое бормотание от Маника: — А рубашку он мог и сам снять. Педант.

Рычание от Матильды, и бок пронзило такой болью, что отключило сон. Вместе с сознанием.

***

Странные ощущения. Какая-то подозрительная лёгкость. И одновременно онемение, как будто отлежал всё тело разом. Но шевелиться почему-то страшно. Ограничился малым движением: открыл глаза.

Малоинформативно.

По-прежнему очень темно. Дотянулся до лица ощупать глаза — вдруг всё-таки не открыл? Но наткнулся на что-то влажное. Стянул. А вот и зрение. Хотя не сразу сфокусировался на том, что держу. Какая-то тряпка. Пахнет травами.

— Ну что смотришь? — проговорила Матильда так близко, что рука дрогнула и я опять уронил тряпку на лицо. Хотя удачно — один глаз мог видеть. Ведьмачка подтащила кресло вплотную к кровати и читала газету. Причём не отвлекаясь на разговор. — Делала всё, что могла. Драконов не умею лечить. Я так-то вообще больше по противоположному от «лечить». Ещё и Дженни рвалась поухаживать. Пришлось убеждать, что с похмелья ты ужасен и просто зверь. Но не ящерица.

Матильда жёстко сложила газету пополам, потом ещё раз, а затем сдёрнула компресс с моего лица.

— Ничего сказать не хочешь?

А что? Нахмурился, пытаясь понять, что же надо. А! Бежать! Резко сел. О. Не сел.

Крепкая рука Матильды остановила попытку на излёте, толкнув в грудь.

— Разойдётся хоть один стежок, сама порежу на ленточки! — прошипела ведьмачка и двигаться на какой-то момент перехотелось.

Провёл рукой по груди и бедру. Повязки. Но так-то можно шевелиться.

— Нам надо бежать!

И тут же ладонь Матильды придавила, будто камнем.

— Да ты сейчас такой бегун, такой бегун. Боюсь не угнаться. А чего бежим? Это ты половину вампирского замка с гостями разрушил, вторую — убил и изнасиловал? В неизвестной последовательности.

Недоумённо заморгал, пытаясь понять, как я мог такое проделать. Да нет, это точно не я!

— Разрушить — мог. Если там что-то на магии держалось. Убить? Ну опять же, если полностью магическое, — анализировал я обвинение. — Но вот последнее…

— Да ты что, Матильда, — оказывается, Маник лежал рядом со мной на кровати. Хорошо, что она такая широкая. И я узкий. — Он же девственник. Ещё и почти трёхсотлетний. Он бы не половину, он бы весь замок белых вампиров там…

— Маник, — одёрнула мантикора ведьмачка. — А ты давай рассказывай, — Матильда вновь села в кресло, убедившись, что я в шоке от информации и не делаю попыток подняться. — Что там произошло? По слухам, кто-то там… очень впечатлил всех вампиров. И гостей. Тех даже не выпускают теперь из замка. Но кое-кто шустрый, и это я сейчас не про тебя, успел сбежать. И такого понарассказывал. Как вампиры принимали боевую ипостась прямо… в процессе не боевых действий. Кого-то порезали случайно. Кого-то не случайно. Кого-то… ну скажем так, порвало от счастья. Кто-то просто заиканием и недержанием отделался. Незабываемый бал. Аж главу Крыла пригласили, наверно, для повторного торжества. В тебе случайно ведьмаческой крови нет?

Мотнул головой. Чего нет, того нет. И так справляюсь.

— Я потерял контроль над своей силой, — сглотнул, представляя последствия. Всё-таки не зря меня боятся, даже когда я вроде бы безопасен. — И ты права, что не хочешь на меня работать. Я привык быть один, отвечать только за себя. А когда осознал, что из-за меня могут добраться до тебя… — вновь передёрнуло от воспоминаний. — Вся связность мыслей потерялась. Всё. Собираемся и уезжаем отсюда. Пока и город не перекрыли.

Сел, вовремя перехватив ладошку ведьмачки от попытки остановить меня.

— Даже если что-то срастётся неровно — останется для напоминания.

— Уезжаем? А как же дело? — удивился Маник.

Заболело в груди сильнее, чем в боку. И Матильду освободить не получилось. Слишком самоуверен.

— Вернусь сюда через год, — кивнул собственному решению. — Когда всё забудется. Один, — растёр лицо, стараясь избавиться от онемения. — Мне уже кажется, что Матильде безопаснее всего в Организации. Хотя о чём это я? Даже оттуда она попыталась бороться с Богом и вовсю воевала с зарвавшимся магом. Матильда, тебе хоть где-нибудь безопасно? — уточнил, поднимаясь на ноги.

Стою — уже хорошо.

Ведьмачка лишь удивлённо моргала.

Прошёл к шкафу и в первую очередь сунул руку за заднюю стенку. Футляр был на месте. Щёлкнул замко́м и достал ещё один артефакт-переводчик. С моими «способностями» всегда нужен запас.

Перегоревший экземпляр пришлось выковыривать из браслета. Сильно шарахнуло. Хорошо хоть, связной не брал с собой в этот раз. Защёлкнул по местам артефакты и достал из футляра костяную булавку. Не зря взял.

Вернулся к Матильде, чувствуя, что постепенно появляется уверенность в движениях. Что бы ни говорила моя ведьмачка, а лечение ей удаётся.

Главное, слишком сильно не расслабляться.

— Держи, — протянул я артефакт Матильде. Она взяла его двумя пальцами, но, похоже, не понимала, что же это такое. — Цепляй так, чтобы всегда с собой был. Почувствуешь, что опасно — ломай. Вернёт в Организацию.

Матильда молчала. Зато с кровати проурчал мантикор:

— Хороший дракон. Надо брать.

Не очень понял, почему у плохого дракона нельзя брать артефакт портала. Наверно потому, что обмануть может.

***

— Всё, выехали, — выдохнула Матильда, глядя в окно купе, — закончились земли Гнезда.

Не знаю, по каким признакам она это определила, по мне так прежние виды — станция, лес, мост проехали. Хотя сейчас я мог не заметить даже дракона, танцующего с табличкой «делу конец». Я размышлял, где и что сделал не так и с чего начать делать «так», когда смогу вернуться в Мидлтон. Явно не с вампиров. Мага-артефактора?

— А ты! — привлекла моё внимание Матильда, откидываясь на спинку, прибитую прямо к стене. — Чтобы не смел больше никуда без меня соваться!

— Согласен, — кивнул, чем, кажется, вызвал удивление у ведьмачки. Но я ещё не отошёл от страха осознания, что к Матильде могут добраться вампиры, а я где-то далеко. Пусть лучше постоянно под присмотром будет. И если что, ломает булавку-порт. — Дело от Организации вместе смотрим. Там всего лишь колебания фона и разведка. Быстро сделаем. А потом я запрошу разрешение вернуться одному через год.

— Ну уж нет! — Матильда стукнула кулаком по столику, и даже удивительно, что тот выстоял. С уважением посмотрел на конструкцию. — А теперь слушай! Нет! Сначала ложись!

— Такая сногсшибательная новость? — приподнял бровь на это даже не предложение — приказ.

— Нет, такой раненый дракон!

Бок и правда ещё немного ныл, но пока я не делал резких движений, сильно не мешал. Под грозным взглядом Матильды предпочёл послушаться. Она и так долго на меня шипела, когда на повязках за время сбора вещей выступила кровь. Пришлось не только перебинтовывать, но и заливать одной ведьмачке известными травами. Зато они перебили запах крови.

Город, а особенно вокзал, был нафарширован вампирами, как рыболовный трал килькой.

Пригодился и навык Матильды по нанесению грима. Теперь у меня были волосы с сединой и даже морщины. Я испытал невероятное удивление, когда, сидя на старых ящиках в подворотне за «Дядюшкой лисом», рассматривал в небольшое зеркало, как буду выглядеть лет через тысячу.

В итоге, съезжали с постоялого двора брат с сестрой, а на вокзал прибыли отец с дочерью.

Так что теперь моей задачей было не трогать лицо, чтобы не испортить временную легенду.

Полка в купе оказалась слишком короткой и, улёгшись, мне пришлось поджать ноги. Не на стену же их закидывать. Хорошо, ехать не так долго.

Вспомнил, как Матильда шипела когда мы шли к вокзалу, чтобы я лучше сутулился, потому что с моим ростом я как маяк для вампиров. Похоже, одним из разыскиваемых личностей был высокий молодой человек, которого вампирки, на свою голову и прочие части тела, сняли с дуба.

На перроне один из вампиров, прогуливающихся туда-сюда, даже проверил меня артефактом на наличие личины. Хорошо, что мы догадались отправить Маника пробираться к вагону окружным путём, так бы удивили целый город мантикором.

Матильда, войдя в роль, всю дорогу щебетала, как она рада выбраться из этого провинциального городка и пусть бабушка лучше приезжает к нам в Лоусон. Да и матушка нас заждалась. Спрашивается, зачем ей делали тату-легенду, если ведьмачка и так справляется? Ещё немного, и я бы сам поверил в отцовство, и едва сдерживался назвать «дочь» Тилечкой.

— Оливер Уоллис, — начала говорить Матильда, как только я улёгся окончательно на полке, заложив под голову руку, — только что окончивший экстерном магическую академию, приехал в Мидлтон. А точнее, в его окрестности, чтобы попрактиковаться и заодно восстановить дом прадеда — не менее гениального артефактора.

Я с удивлением посмотрел на ведьмачку. Это ведь то, что я думаю? Она сама решила рассказать, что произошло тут восемьдесят лет назад? Но почему?

Матильда смотрела то на потолок, то на стену, то в окно, только не на меня. Поэтому я предпочел повременить с вопросами, опасаясь спугнуть откровенность, и слушал.

— Правда, строение оказалось в более плачевном состоянии, чем думал Оливер. Артефакты не только разрядились, но и нуждались в ремонте. И пока он возился с историей семьи, этой самой семьи не стало. Белые вампиры поспорили с красными, чьё влияние сильнее. В результате не справились, и получилось что получилось — не стало целого семейства. Выжил лишь молодой человек, что был в отъезде. Извинение принесли белые вампиры, как признанные виновными в подстрекательстве. Выплатили наследнику компенсацию. Даже глава Гнезда встрепенулась и заметила, как распустились её подопечные. На какой-то период у вампиров всё стало строго. В общем, всё как обычно. Но то ли общение с ведьмачкой повлияло на Оливера, то ли мстительность была врождённым качеством. Он положил всё полученное от вампиров на счёт, а проценты тратил на изучение способа, как справиться с кровососами. Раз и навсегда. А я придумала способ. Маник был выведен на энергетических всплесках Мантикоры, пробивавшейся сквозь печать. А это создатель вампиров. И вот если смешать вытяжки из полыни, галлюциногенных грибов и белены, а потом особым способом влить силу Мантикоры, получался наркотик, способный не просто доставить вампирам забытые удовольствия. Он заставлял забыть на время груз многолетнего опыта, ощутить себя только обернувшимся вампиром, не потерявшим простые радости жизни вместе с совестью. А ещё эта смесь вызывала быстрое привыкание и давала возможность управлять клыкастыми. И если в последнем я уверена, то история Оливера может отличаться от реальности. Потому что в найденной статье, на портрете наследника семейства Уоллисов, пострадавших от вампира, не Оливер.

Вот как. Не задумался даже и на миг, прищурился, произнося:

— Я хочу найти этого Оливера.

И если он жив, немного подправить этот факт. Маг этот вроде достаточно сильный, чтобы дожить до исполнения моего желания. Хм, раньше не замечал за собой попыток идти в обход судейства.

Приподнялся на локте, радуясь, что мне досталась полка справа и левый бок может почти не беспокоить.

— Но я не понял, почему ты взяла всю вину на себя?

— Потому что не может ведьмачка влюбляться! — раздражённо рыкнула Матильда. — Не достойно это ведьмаческого поведения.

Вот как. Девочка Тиль влюбилась. Внутри заворочалось что-то недовольное. Возможно, даже дракон. Осадил эмоции. В расследовании они лишние. Работаем с фактами.

— А найти Оливера Уоллиса и узнать исторические подробности — достойно ведьмаческого поведения? — уточнил, решая, работаю ли я в этом деле и дальше один.

Учитывая, как улыбнулась Матильда, сверкнув ставшими более острыми зубами, для ведьмачек очень даже достойно найти того, кто ими пользовался.

— Тогда давай соберём всё, что ты знаешь о нашем объекте. Как вы познакомились с Оливером?

— Какое это имеет значение? — дернулась ведьмачка, но под моим молчаливым взглядом вздохнула и начала свой рассказ: — Ладно. Я часто ходила собирать травы рядом с заброшенным домом. Однажды обнаружила, что он не так и заброшен. На подъездной дорожке стоял первый автомобиль этого мира, который я видела. Вокруг него крутился парень, что-то переставлял, бурчал под нос. Ведьмачки любопытны. Я остановилась, а Оливер, разочаровавшись в очередной попытке, сел рядом с колесом. И увидел меня. Махнул рукой, сказал «Здравствуй» и улыбнулся, а потом поправил волосы, явно желая выглядеть лучше. Но от этого прочертил смешные грязные полосы на лице, — тут голос Матильды стал меняться — она явно погружалась в воспоминания. — Как усы у кота. Было забавно. И необычно. И что-то новое. Тогда я ушла. Но потом вернулась. Мне же снова надо было за травами, — криво усмехнулась Матильда. — Не знаю, ждал он или это было совпадение, но Оливер снова возился со своей техникой. Увидел. Поздоровался. Позвал посмотреть. Предложил выпить чаю. С печеньем. Он вытащил стол с террасы поближе к машине. Чай у него был отвратительный, я предложила заварить свой. На кухне оказалось ещё более отвратительно. Пока заваривались травы, навела немного порядок. Оливер поблагодарил. По-настоящему. Искренне. Я так чувствовала. И чай похвалил. Оливер был мил и галантен. И в целом с ним было… приятно.

Бровь Матильды взлетела вверх, услышав мой скрип зубов. А я сделал вид, что ничего не произошло. И вообще — это просто стук колёс поезда. Ещё бы понять, что меня так раздражает в этой истории.

— И ты вот так просто переехала жить к нему? — удивился я наивности девочки Тиль.

— Не сразу же! — возмутилась Матильда. — Просто иногда заходила в гости, когда ходила в сторону горы. Ладно, часто заходила, — поправилась ведьмачка, видя моё сомнение. — У него там в подвале, знаешь, какая лаборатория была! Мне многое надо было делать для восстановления Маника, а Оливер разрешал пользоваться всем чем угодно. Может быть потому, что перед тем как что-то использовать, я наводила сначала порядок. Привычка. А потом эта история с вампирами и его как бы семьёй, — показала она пальцами кавычки. — Надо же было поддержать. Друга.

— С лабораторией, — хмыкнул я. — А все друзья спят в одной спальне?

— А вот это не твоё дело, дракон, и к делу не относится! — вновь вызверилась ведьмачка. — И вообще, неважно, что там происходило, Оливера мы и так отыщем — надо только найти землю рода. Место, где он часто бывал недавно — лучше, но нам не узнать. А там пентаграмму выстрою.

Я вспомнил рисунки на полу в своей комнате на постоялом дворе. Так вот что это такое было. Матильда собиралась меня искать. Почему-то стало приятно.

— А ты знаешь, откуда он родом?

— В академии можно узнать. Если всё остальное из сказанного им под вопросом, учиться-то он должен был. В артефактах, пусть далеко не сразу, но разбирался же.

Неожиданный стук в дверь заставил меня резко сесть. Даже поморщиться забыл от вспыхнувшей в боку боли. Что-то мы слишком расслабились, решив, что сбежали от вампиров. Я подвинул руку, чтобы удобнее было отщёлкнуть лезвие с браслета. Матильда подтянула ближе ридикюль.

— Постельное брать будете? — раздалось из-за двери. И мы с Матильдой переглянулись. Сначала с удивлением, потом с облегчением. А потом с вопросом: а будем ли мы? Глянул в окно. Надо же, и правда темнеет.

— Да, — ответил я за нас.

А дальше мы действовали на удивление слаженно — Матильда отодвинула щеколду и сразу ушла в сторону, открывая мне обзор. Я руку с браслетом по-прежнему держал в напряжении.

— Параноики, — выдал Маник, когда постельное было у нас, а проводник ушёл.

— Не смей! — одёрнула Матильда мою попытку застелить свою полку. — Тебе так трудно помощи попросить? Швы же разойдутся!

— Да уже почти не болит, — практически честно произнёс я.

Матильда поманила меня пальчиком, чтобы я наклонился, а потом шепнула на ухо:

— Ты врать не умеешь.

Её ладонь коснулась моей груди, а потом медленно пошла вниз. К повязкам. Вот только среагировала на это другая часть тела.

— Хорошо. Согласен. Понял, — отступил я, насколько позволяло пространство купе. Резко показавшееся ещё у́же. Постарался отвлечься и как можно аккуратно снять сюртук и жилет.

— Садись, — указала мне на уже заправленную полку Матильда.

Ридикюль она поставила на стол, железные вставки на углах громко стукнули. Небольшая столешница выдержала, как будто на неё и не такое ставили.

Матильда приблизилась, а потом вклинилась между моих ног своим коленом. Усилился запах трав и, почему-то, почувствовался аромат ветра. Как будто ветер может чем-то пахнуть. Мои руки начали действовать быстрее мыслей, обхватив талию ведьмачки.

Теперь наши лица находились на одном уровне, мне даже надо было посмотреть немного выше.

— Вот так и держи, — выдала ведьмачка, отчего мои глаза ещё сильней расширились. — В смысле голову держи, руки — убери, глаза — закрой.

И начала стирать с моего лица грим. Не обращая внимания на то, что я ещё какой-то период боролся с хватательным рефлексом.

Матильда брала что-то из ридикюля и каждый раз становилась всё ближе и ближе, пока не прижалась вплотную. Пришлось вцепиться в полку, чтобы не вцепиться в Матильду. Потому что запах ветра уже не просто нравился — он пьянил, будоражил дракона и реакции тела.

Из-за этого мне показалось, что Матильда зарывается пальцами в мои волосы не для того, чтобы убрать краску седины. И по лицу проводит исследуя, а не стирая грим.

Когда ведьмачка наконец закончила, я не знаю от чего выдохнул — сожаления или облегчения.

Ещё какой-то период сидел, стараясь договориться с собственным драконом и желаниями. А потом так и лёг, разрешив себе смотреть только на потолок. Казалось, посмотрю на Матильду и точно потеряю контроль над своей антимагией. Нам только этого не хватало на поезде, наверняка начинённом артефактами.

Пока возился между «бок болит» и «ногам неудобно», вернулся контроль. И самоконтроль. Учитывая длину полки, утром я с удовольствием поднимусь и распрямлю ноги.

— Глаза закрой — я переоденусь, — предупредила меня Матильда.

Ну вот зачем она?! Я только успокоился. Но послушался.

Стало… жарко. С запахом ветра и трав. Как в знойный летний день на поле у дома. Оказалось, даже хорошо, что ноги я был вынужден сгибать. Потому что шорох снимаемой одежды рисовал в моём воображении впечатляющие картины.

И тут я ощутил тёплое дыхание на своем лице. Сам зато забывая дышать.

— Представляешь, он и правда не подглядывает! — выдал нависший надо мной Маник, а совсем не Матильда.

И нет, это было не разочарование. Просто я перепутал его с удивлением.

Похоже, я слишком выспался, потому что бо́льшую часть ночи провёл, рассматривая потолок. Обычно тёмный, только на станции подсвечивающийся квадратом окна от фонарей. Зато успел составить план действий в Лоусоне.