Глава 7. Ночные доставщики

Так просто получить сведения об ученике в деканате артефакторики не получилось. Пришлось идти к ректору Академии, пить чай из маленьких чашечек, подвергаться пристальному осмотру секретарём, ожидая приёма, и вот:

— Мы с отцом находились по делам в Мидлтоне и услышали за обедом, что мистер Уоллис установил новые и более современные защитные артефакты на местном производстве посуды. Но вы же понимаете, одно дело посуда, другое — имение. Хочется знать, кого приглашаешь в свой дом. И раз уж мы с сестрой оказались в Лоусоне, ведь без нового гардероба никак, да, сестрёнка? — посмотрел я искоса на Матильду, которая прекрасно играла свою роль. Ведьмачка фыркнула, вроде как важнее гардероба на может быть ничего в мире, а эти ваши артефакторы её только задерживают на пути к достижению великого. — То решили узнать, стоит ли верить рекомендациям Оливера Уоллиса.

Кстати, менять гардероб именно в Лоусоне я бы Матильде не советовал — выйдя в первый момент с вокзала в город мне показалось, что большинство девушек забыли где-то юбки. Потому что оборки у талии таковыми было нельзя назвать. Да Дженни и, в принципе, девушки Мидлтона были само благочестие, по сравнению со столицей. Нет, в Лоусоне носили и длинные платья, но редко.

Ректор, представительный мужчина, на человеческий взгляд лет пятидесяти, откинулся в кресле. В первый раз увидев мистера Кёрби, я подумал, что его волосы белые от природы — такой крепкий и основательный мужчина не давал повода подумать о седине. Но нет, копна волос была именно седой. Лапки морщин в уголках глаз, как будто он часто щурится на солнце, суровая складка между бровей — издержки ректората — и крепко сжатые губы. Цвет глаз, когда-то серо-синих, поблёк, но взгляд не потерял цепкости.

— А не хотите обратиться к другому специалисту? — уточнил Донован Кёрби.

— Наличие диплома артефактора — это секрет? Академии требуется добровольное пожертвование? — отметил я максимальное желание для сотрудничества.

— Не секрет, — ректор хлопнул два раза по столу ладонью, а на третий в комнату вошёл молодой секретарь и положил перед начальством светло-коричневую папку, перевязанную синей лентой. Также молча парень вышел из кабинета. — Если будет желание пожертвовать, конечно, не откажемся, но лучше бы сестру отдали к нам учиться, — посмотрел Кёрби на Матильду. Посмотрел-посмотрел, достал из кармашка монокль — ещё посмотрел. — Нет, знаете, к нам её лучше не надо.

Я насторожился — неужели ведьмаческая натура настолько просвечивает?

— Почему это не надо? Я именно к вам и собиралась! — взыграло в Матильде явное чувство противоречия.

— Вот как раз поэтому, — одним уголком губ улыбнулся мистер Кёрби (какой интересный способ провокации). — А вот по поводу Оливера, — мужчина раскрыл папку буквально на секунду. И снова закрыл. — Он у нас не доучился. На третьем курсе был отчислен за стабильное нарушение техники безопасности и конфликты с преподавателями. Так-то мальчик (мальчик?! Да Оливеру сейчас под сотню лет! Или ректор это о прошлом?) из перспективной семьи. Одна из ветвей Ера. Вы же понимаете, о чём я (пришлось покивать в знак глубокого осознания ситуации). Даже в обучение взяли на пару лет младше, чем обычно. Возможно, семья надеялась, что учёба его усмирит. Но… — развёл руками Донован. — Хотя я не могу сказать, что Оливер был глуп. Скорей чрезмерно амбициозен и… даже смекалист (да-да, как бы где выехать на чужой спине). Возможно, это ошибка в данных — Оливер может говорить, что учился у нас. И он учился. А для диплома и практики, вероятно, окончил другое заведение.

Ректор постучал пальцами по папке, подразумевая, что это всё, что он может сказать. А я поразился памяти мистера Кёрби — так помнить всех учеников и корректно описывать — дорогого стоит.

— Я слышала, — вступила Матильда, посматривая на ректора искоса, — что в вашей академии уже тогда был фиксатор личности. Единственная в своём роде вещь. Никто до сих пор не смог разобраться, как повезло вашему дипломнику создать такой артефакт. Даже ему самому. Ведь изображение меняется по мере того, как взрослеет личность, а в случае смерти отмечается траурной лентой. Можно брат посмотрит на отпечаток Оливера? Убедится, что мы говорим об одном человеке.

Ректор ещё пару раз стукнул пальцами по папке, а потом развернул к нам и приоткрыл только уголок, давая возможность рассмотреть небольшое, размером в четверть ладони изображение. Пусть чёрно-белое, но видно было, что Оливер сейчас выглядит от силы на тридцать-тридцать пять человеческих лет. Я кивнул, запоминая.

— Больше вас не задерживаю, — намекнул нам на затянувшийся визит мистер Кёрби. Но, в принципе, мы узнали даже больше, чем планировали.

— Я неподалеку заметила ресторанчик, — сообщила мне Матильда, как только мы вышли за ворота магической академии.

«Сестра» держала меня под руку, и мы степенной парой дошли до террасы со столиками.

Как только у нас приняли заказ, но ещё не успели принести, я расстелил на столе карту Лоусона, которую мы приобрели на вокзале.

— Хм, я насчитала пять бульваров, а ты? — спустя минуту рассматривания выдала Матильда.

И я невольно улыбнулся. Всё-таки моя ведьмачка — внимательная умница. Несмотря на то, что портрет Оливера ректор показывал мне, Матильда успела рассмотреть то же, что и я. Предположительно адрес проживания, правда лишь кусочек «львар, 11». Но уже зацепка для поиска.

— Вообще бульваров семь, — заметил я, — но да, так, чтобы тип улицы стоял в конце названия — пять. С чего начнём?

— С еды и похода в салон одежды. Ты же обещал мне смену гардероба, — наигранно надула губу Матильда.

Приподнял бровь. Ладно, не знаю, что задумала «капризная сестра», но наверняка что-то нужное.

Знал бы я заранее, приказал бы даже не приближаться к ателье. Не зря же считал, что смену гардероба в Лоусоне лучше не делать.

Ближайший магазин готовой одежды оказался не столь велик. По крайней мере для ожидающих посетителей был всего лишь один небольшой диван. Который тут же занял Маник. Причём вроде бы небольшой котик растянулся так, что и перспективы не оказалось сесть рядом. Учитывая, что артефакт личины скрадывал размеры, что же у нас там выросло? Надо будет обсудить этот вопрос с…

— Братик Мосенька, ну как тебе? — выпорхнула из примерочной Матильда.

А я едва сдержался, чтобы снова не засунуть её обратно. И… даже не знаю, что «и», потому что мысли резко разбежались, как испуганные драконом кони.

Сверху на ведьмачке была одета вполне приличная (и даже привычная) тёмная блуза со свободными рукавами, но талию теперь затягивал корсет. Не знаю может это визуальное искажение, но кажется, я теперь мог обхватить её двумя руками. А ещё грудь! Я… гхым. Она ещё, что ли, выросла или это крой так её приподнял и округлил? Поймал себя на том, что ладонь невольно изгибается, будто подстраивается под форму и вес этих полушарий.

И это всё оказалось ещё прилично! Потому что Матильда была в брюках! Нет, я видел оборотниц в Организации. Да и в некоторых мирах Двадцатки девушки зачем-то одевались по-мужски, но… эти штаны очень сильно напоминали мои кожаные, только на них было много нашитых по бокам карманов. И они… обтягивали всё как вторая кожа!

— Ну что молчишь? — повернулась Матильда ко мне… тылом. Сама пытаясь через плечо рассмотреть, как это выглядит. Прекрасно это выглядит. Но ходить в этом нельзя. — Непривычные ощущения. Чувствую себя как будто голой.

А я это как будто вижу.

— А нет чего-нибудь… — я откашлялся, пытаясь подобрать слова, поэтому просто покрутил рукой в воздухе, — другого?

— Да вы что, девушке очень идет, — защебетала консультант, — только посмотрите на её ноги, они же прекрасны, как кий!

Я не ослышался? Увидев мои взлетевшие брови, далее последовало пояснения:

— Такие же гладкие и ровные.

— Что-то я не хочу, чтобы моими ногами хотелось бить по шарам. Давайте другую модель, — встрепенулась от сравнения и Матильда.

Нет, наверно, всё познается в сравнении. Моя ведьмачка снова была в штанах, но теперь более свободных. Это уже не «кий», но…

— Ты точно хочешь так пойти? — уточнил я, поняв, что возвращаться обратно в платье Матильда не собирается.

— Надо привыкать, — пожала плечами ведьмачка. — На ночные приключения так будет удобнее.

Возможно. Но не уверен.

Зато порадовался, что остальную часть дня мы провели в ландо в разъездах по «львар, 11». Матильда в основном сидела вместе с Маником в карете, а я ходил или читал фамилию на ящике для почты, или уточнял у соседей, не живут ли тут Уоллисы.

Мы проехали по всем семи бульварам от Аметистового до Цветного, но либо Уоллисы съехали, либо мы что-то не так поняли. Разгребать дело такой давности оказалось не слишком простой задачей даже на па́ру.

И когда седьмой адрес оказался не тем, что нам надо, а карта была засмотрена едва ли не до дыр в поисках упущенного бульвара, Матильда потёрла губу, а потом похлопала по плечу нашего возничего:

— Я в восторге, как великолепно вы знаете город. Лоусон такой огромный, а стоит назвать адрес, и вы так уверенно управляетесь с ландо. А я, представляете, забыла адрес тетушки подруги, которой должна была передать посылку. Помню только, что это должно быть в старой части города и название улицы заканчивается на «львар», может есть ещё какой бульвар, на котором мы сегодня не побывали?

Возничий, расправивший плечи под осыпавшимися на него комплиментами, задумался. По-настоящему задумался, потому что мы не слышали его с пару минут, а потом мужчина повернулся, сверкая как начищенный золотой:

— Так может это не бульвар? Зеленый Зельвар — есть такой тупик в центральной части.

Переглянулись с ведьмачкой. Вот кто придумывает такие названия?!

Когда мы узнали, что Уоллисы и правда проживают по адресу Тупик Зеленый Зельвар, 11, Матильда пообещала двойную оплату за этот день счастливому возничему.

— Не хмурься, — слегка толкнула меня Матильда в бок. Не тот, который болел. — Пара монет того стоила.

А я, вообще-то, просто задумался, как нам попасть на территорию этой цитадели так, чтобы незаметно.

— А посылку передать? — удивился возничий, когда мы попросили объехать круг и вернуться на постоялый двор, где мы успели снять комнаты утром.

— Она очень большая, не стали брать сегодня с собой, — пояснила Матильда свою легенду.

Да-да. Ночью доставим.

***

— Раздевайся. У нас мало времени, — с такими словами в мой номер вошла Матильда. В этот раз комнаты у нас были смежные, но с дверью, а не общей ванной.

Остановился, потому что как раз заправлял рубашку в брюки. Вообще-то, в планах было поужинать и выдвигаться в сторону дома Уоллисов. А не вот это, озвученное Матильдой.

— Нежная душевная драконья организация стесняется? — приподняла бровь ведьмачка, видя, что я не выполняю её команду. — Учти, отворачиваться не буду — моя организация не такая нежная. А швы надо осмотреть. И если от твоей сегодняшней суеты заживление ухудшилось, хотя я предлагала дать день отдыха, то я вот чую, что пентаграмма поиска у меня получится кривой и не сработает. И придётся нам ни с чем возвращаться в отель.

Намёк понял. Просьбу выполнил. Лишние мысли отогнал.

Матильда сноровисто сняла бинты. Мне и самому было интересно посмотреть, как идёт процесс заживления.

— Знаешь, я думала, будет хуже, — пальчиками пробежалась вокруг швов Матильда, вызывая бодрые реакции по всему моему телу. — Ложись, можно убирать швы. Живучий ты дракон. Может и получится сегодня пентаграмма. Но если замечу признаки усталости… — помахала она мне указательным пальцем.

Стоило мне лечь, как кровать прогнулась под дополнительным весом. Это Маник забрался с другой стороны. А потом положил мне лапу на грудь. В первый момент я забыл, как дышать. Просто потому, что от неожиданности веса мохнатой конечности воздух покинул легкие.

— Что происходит с Маником? Почему он так растёт? — решил уточнить я, с усилием вдохнув.

Ведьмачка переглянулась с фамильяром, а потом сделала вид, что очень увлечена швами.

— Просто хорошо кушает, — отмахнулась Матильда. — Не отвлекай.

— Кушает, значит, хорошо. А до этого — плохо.

Маник медленно убрал свою лапу с меня и сел рядом, наблюдая. Это чтобы я не помешал Матильде? Так вроде ведьмачка действует очень аккуратно. Ощущения не слишком приятные, но не такие, чтобы острые. Ох, не прав! Видимо где-то нитка успела врасти. Медленно выдохнул через сжатые зубы и поймал вопросительный взгляд мантикора.

— Всё нормально, — успокоил я фамильяра, стараясь как можно меньше двигать телом.

И тут на боку резко стало холодно. А потом горячо!

— Маник! — пробормотала ведьмачка. И я невольно хекнул, потому что мне на грудь легли сразу две мантикоровы лапы. Лишь бы когти не выпустил, такое может стать мёртвой фиксацией.

На бедре ещё и защипало.

— Матильда?! — не выдержал я незнания.

— Ну что? Подуть?

Задумался.

— Давай, — всё-таки кивнул, не думая, что ведьмачка выполнит обещание.

А она подула! И Маник фыркнул.

— Это всего лишь обработка, чтобы быстрее затянулись места швов, — наконец пояснила ведьмачка происходящее.

Причём пальцы её, сначала втиравшие что-то, потом начинали мягко разминать, а потом… нет, ну наверно, опять разминать, просто тело моё оказалось более здоровым, чем предполагала Матильда.

— Всё, Маник, — скомандовала ведьмачка, и я увидел, что она уже сидит на краю кровати и вытирает руки о полотенце.

А мне до сих пор казалось, что я чувствую её прикосновения.

— Ну вот, — Матильда сноровисто скидала в свой неизменный ридикюль всё, что успела разложить по столику и кровати. — Если так же будет заживать, завтра уже можно заниматься сексом.

Что?!

И уточнить, что я не ослышался, было невоспитанно, и Матильда, подхватив сумку, покинула мой номер.

Растёр лицо, медленно садясь на кровати. Наверняка же ослышался. Похоже, моему телу нужна разрядка, пока окончательно не стал слышать желаемое. Тьфу, недействительное.

***

— Да что ж они ходят и ходят! Ночь на дворе, а им неймётся! Спать надо! — прошипела ведьмачка, вынужденная в очередной раз прятаться за вазонами с петуниями.

— Это же полицейский патруль, — пояснил я очередной топот подкованных сапог по тротуару.

— Ну так и ходили бы там, где они нужны! В воровских районах, в бедняцких. Чего они тут по освещённым тихим улицам шастают? Не так страшно?

— Здесь больше налогоплательщиков живет, обеспечивающих их зарплатой.

— Пусть нарисуют благодарственый плакат и идут куда надо! — Матильда посмотрела на меня недовольно, как будто это я топал и мешал ей заниматься не совсем законным делом.

Шум, создаваемый патрулём, удалялся. Маник, посаженный в кустах у забора, чтобы подавать сигналы мяуканьем в случае чьего-то приближения, молчал. Ведьмачка смогла вернуться к работе.

Для пентаграммы Матильда выбрала веранду у второго выхода на задний двор. Мелками было проще рисовать и пространства хватало — столы и стулья ещё стояли вдоль стены, видно давно не пользовались этой пристройкой.

Тусклого света луны и фонарей, едва достававших досюда, хватало для работы. А я старался меньше смотреть на всячески нагибающуюся для нанесения рисунка Матильду и больше на окна и двор. Потому что деревянный настил нет-нет да поскрипывал, и мы могли привлечь внимание жильцов.

Конечно, уже наступила ночь, пока мы сюда добрались, неторопливо гуляя по Лоусону, но вдруг кому-то не спится.

— Всё, — выдохнула Матильда и отряхнула руки от меловой пыли.

В ведьмаческих пентаграммах я не то чтобы разбирался, так что верил на слово.

Медленно и аккуратно обходя углы своего рисунка, Матильда оставляла там то фиолетовую свечу, то камень, то веточку, сорванную тут же в саду. В центр уложила карту, выданную нам в Организации, поэтому пришлось прижимать края камнями.

Сверху, украдкой глянув на меня, ведьмачка уложила кулон, который достала из своего ридикюля. Я так предполагаю, это вещь Оливера? То есть подарок. Хранила ведь.

В конце концов Матильда отступила, а потом посмотрела на меня, прикусив губу. Вздохнула и подошла ближе.

— Ты как? Сможешь отрезать своей чикалкой лишнюю энергию? А то мы так полквартала зальём непривычной для этого мира магией.

Я решительно кивнул. После вечерних манипуляций Матильды я чувствовал себя на удивление бодрым и полным сил. Пришлось снять амулеты и сложить в ридикюль Матильды. Надеюсь, они потом найдутся.

— Только смотри, входящие потоки не трогай! И нить от центра. А вот с краёв, где начнёт сочиться — руби, — предупредила меня ведьмачка. — Доски неровно лежат, рисунок может пробивать.

И начала таинство. Что-то смешивала, что-то толкла в ступке. Даже кровь свою добавляла, рассекая кожу ближе к локтю недрогнувшей рукой. Маник из кустов подобрался ближе. Его глаза неожиданно засветились красным между перил веранды.

Потом пошли бормотания про «род к роду», «под горючий камень» и «ушедшее вернётся».

Прислушиваться я не успевал. Сила то и дело хлестала косматыми плётками в стороны, только успевал обрубать. Учитывая, сколько было вложено тогда от Матильды, перед нами должен был появиться сам Оливер. Поклониться и рассказать всё что надо.

Потянуло горящими травами. Кажется, лаванда. И точно — полынь.

Лишь бы не поджечь дом. По крайней мере, раньше времени.

Когда Матильда плеснула из чаши в центр рисунка, полыхнуло так, что я подумал, пожарные уже точно не успеют. Но столб огня локализовался в центре пентаграммы, а потом просто опал.

Матильда тяжело дышала, опустившись на колени и опираясь руками в пол.

— Поцелуешь? — подняла она на меня взгляд. А там клубилась и, кажется, насмешливо звала тьма.

Помог подняться ведьмачке, уточняя:

— Надо?

Чрезмерной усталости у Матильды я не заметил, чтобы делиться жизненной энергией. Но если надо…

А дальше я уже вжимал девичье тело в стену дома и, склонившись к щеке, пахнущей сейчас горечью и гарью, шепнул:

— Замри.

Над нашими головами вспыхнула магическая лампа. Всё-таки мы привлекли внимание жильцов.

И пентаграмму убрать не успели. В момент, когда скрипнула, открываясь, дверь, я уткнулся носом в изгиб шеи Матильды и, вдохнув запах ветра, решительно разрушил всю магию на веранде за своей спиной. Надеюсь, Маник догадался отползти.

Попадали свечки, раскатились камни. Но главное — померк магический светильник. Поэтому кто бы там ни вышел, он оказался в темноте.

Коснулся губами кожи Матильды, чтобы она скорей почувствовала, чем услышала моё «Давай!». Не знаю, как ведьмачка меня поняла, но действовала чётко. Потянуло чёрной ведьмаческой силой. Со вкусом грозы. И страха. Для тех, кто умел бояться темноты.

И кто бы там ни открыл дверь, предпочёл сейчас уйти. А лампу утром проверить.

Ну ничего, пригласят мага — всё равно им контур ограды восстанавливать, иначе нам было не перебраться. Без шума.

Пока я тряпкой, а где-то и ногами, затирал рисунок, Матильда собирала в сумку разложенные предметы.

Кроме тех, что можно было забросить обратно в сад. Последней Матильда подхватила карту.

Но рассматривать мы её стали, только когда вновь преодолели забор и отошли от дома Уоллисов. Я рассовал по местам артефакты, на удивление не перегоревшие от моей антимагии в сумке Матильды. Надо будет уточнить у ведьмачки, из чего она сделана. Но пока другое важней.

Я растянул свиток под светом фонаря, и Матильда вздохнула. Похоже, у нас ничего не получилось. Хм, правда не получилось, или это своеобразная забота о моём здоровье? А может, я помешал своей особенностью?

— Подожди, — Матильда схватила меня за руку, разворачивая карту чуть сильнее. И мы уставились на выжженный прямо в лесу непонятный мне символ. — Он! — кивнула сама себе ведьмачка.

Далеко за восемьдесят лет успел уйти Оливер. Всё это время шёл, что ли?

— Так, что у нас тут поближе? Фэст, Экзитер? — просматривал я отметки крупных городов на карте близких к месту обитания Оливера. — Собираем вещи и на вокзал, а там куда первым будет рейс. Поспать можно в купе.

— Нет, — мотнула головой Матильда, поправляя ридикюль на локте. — Никуда я сегодня с тобой не поеду.

И пошла по пустой улице, так решительно вздёрнув подбородок, что я понял — не шутит. И что это за бунт? Заступничество за Оливера?

На ходу свернул и убрал карту.

— И я не поеду, — проурчал Маник. — Но если очень хочется, меня можно унести на ручках, — во все зубы улыбнулся мантикор.

Я с сомнением осмотрел внешне просто крупного кота, шедшего рядом. Вспомнил его тяжёлые лапы, представил всю тушу пони у себя на руках и точно передумал решать проблему путём мантикора.

— А если унести так Матильду? Фамильяр же не бросит свою ведьмачку, — предположил я.

Маник обиженно надулся такому решению, а Матильда резко развернулась, перекрывая мне дорогу.

— Даже не смей пытаться! — ткнула она меня пальчиком в грудь. — Не едем мы, потому что одному самоуверенному дракону надо сначала восстановиться!

Так же резко развернулась и пошла вперёд пыхтящим паровозом. За ней вагончиком пристроился фамильяр.

Я потёр грудь, где касалась меня ведьмачка. Интересная у нее забота. Или я ошибаюсь?

Догнал Матильду (вот иногда длинные ноги на пользу) и пошёл рядом.

— Наверно, логичнее сначала дело Организации решить, раз уж мы в Лоусоне, — задумался я о вариантах, пока остаёмся.

— Прямо сейчас?! Ты хоть представляешь, что там может быть? Вдруг некромант? Поднятое кладбище? А может, вообще, лич! Или ошалевший от прилива силы маг перешёл границы морали? Ты видел уровни колебания? Может, там очередной Бог! Их, оказывается, вон сколько не добило. Все вопросы не раньше утра!

— И тогда я достаточно восстановлюсь, чтобы сразиться с Богом? — приподнял я бровь.

— Издеваешься? — удивилась Матильда.

— Нет, интересуюсь собственными возможностями.

— А знаешь что? Вот приду я в твой номер с утра, и проверим твои возможности, — так усмехнулась ведьмачка, что я заподозрил — не заживающие раны мои она собирается осматривать. Хотя что тогда? На что способна Матильда, чтобы отвлечь меня от поисков Оливера? Или я ошибаюсь?