14

Плавно вынырнув из ненавистных воспоминаний, я продолжаю смотреть на Влада. Что еще в его больную голову придет? Вот что? Да, это все было, я забыла и вспоминать не хочу, но, видимо, урок не был усвоен до конца, раз я снова и снова наступаю на те же грабли. Когда-то Агапов стал причиной моей незаживающей колотой раны груди, сейчас остались лишь гулкие воспоминания о давно минувших днях и первой любви, растоптавшей меня в ноль.

— Не понимаю тебя. Почему я? — сдавленным голосом шепчу. По телу пробегает дрожь.

Влад приподнимает бровь.

— Мне кажется, я не обязан отвечать на этот вопрос. Ты либо соглашаешься, либо нет, — рубит грубо, пронзая меня своими небесными омутами. Сейчас в них нет ни капли тепла, он словно весь выкован из стали. Безэмоциональная глыба.

— То есть, если я скажу тебе «нет», ты просто так пустишь все на самотёк? Узнав все, ты просто забудешь? — задерживаю дыхание и сканирую его реакцию. Он в маске, но я нутром чую, что что-то тут не так. Не может же он и правда стоять в стороне. Я думала, что все будет иначе.

— Я больше не тот Влад, вискас, и благотворительностью заниматься не собираюсь. Так что да, ты скажешь «нет» и дальше каждый сам за себя. Но суть в том, что ты не скажешь «нет». К тому же, ты, настолько я помню, всегда мечтала о детях. Но что-то как-то не сложилось, да? За будущее можешь не переживать, ребенка я отбирать у тебя не собираюсь, буду содержать вас полностью, после рождения вы будете продолжать жить со мной какое-то время, дальше, как захочешь. Но я должен буду иметь постоянный доступ к своему сыну или дочке. Никакие события не могут повлиять на это, абсолютно, — Влад упирается широкими ладонями в стол, не сводя с меня подозрительно внимательного взгляда.

— Даже если у меня появится кто-то?

Возможно, мне всего лишь кажется, но на лице Влада на мгновение проскальзывает гнев. Едва уловимый, но достаточно ощутимый, резонирующий в пространстве, а затем все заканчивается. Ширма падает, являя мне Агапова, которому на все плевать.

— Это не станет проблемой, пока ты в моей власти, то, очевидно, буду только я. Разумеется, мы подпишем контракт сразу после того, как ты забеременеешь. Он и обяжет обе стороны к какому-то выполнению обоюдных обязанностей.

Я не верю, что слышу это. Но больше всего на свете я хочу родить. О моей проблеме он явно не в курсе, раз так уверен…в успехе.

— А если что-то пойдет не так?

— Ты думаешь, я не в курсе, откуда берутся дети? Напомню, что именно я тебя и научил процессу, — бьет меня по лицу словами, пока я буквально обтекаю. Это удар ниже пояса. Ненавистные воспоминания врываются в мой воспаленный мозг.

— Ясно, Агапов. Но тебе любая родить может, почему я?

— А ты не сбежишь, слишком уж совестливая. Да и не чужие люди, плюс мне кажется, у нас получится красивый ребенок, — ухмыляется Влад, пока я прихожу в себя, ощущая бешеное сердцебиение в груди.

Меня подмывает сказать правду, но вместо этого я смотрю в его наглые глаза и шепчу:

— По рукам.

Влад наклоняет голову и начинает играть мышцами, но я запрещаю себе опускать взгляд. Вперяюсь в его самодовольное лицо и распадаюсь на части.

— Дальше ты делаешь все, что я тебе говорю, и с этого дня любые перемещения согласовываешь со мной и со своей охранной. Твой Герман без мозгов, может всякое предпринять.

Охрана? Я хмурюсь, на что Влад моментально реагирует.

— И без глупостей, лады? — повисает молчание, и я киваю, соглашаясь.

— Я хочу свободы, в моих интересах…слушаться.

— Вот именно. Надеюсь, ты не будешь об этом забывать. А теперь в кровать, быстро.

В моих глазах проскальзывает паника, на что Влад хмурится и недовольно выдает:

— Ты болеешь, и тебе надо отлежаться. К тому же, я не собираюсь брать тебя силой или против воли. Женщины сами прыгают ко мне в койку. Ты не станешь исключением.

*******

Следующие несколько дней проходят напряженно, ну хоть с самочувствием получше, намного. Мне выдают новый телефон, и я с боем вырываю возможность общаться с Алиской. С боем — это потому что всех вокруг Влад почему-то считает угрозой, а на мои вполне резонные контр-доводы он не реагирует, предпочитая отвечать в своей знакомой манере.

— Ты в людях разбираться не умеешь.

И с этим я соглашаюсь, потому что это правда. Но Алиску отвоевываю, мне все-таки удается набрать подругу, она, разумеется, уже меня потеряла, начала бить во все колокола, практически искать с собакой.

— Да я была в шаге от того, чтобы побежать в полицию и ваять заявление, мать!

— Прости, тут было очень напряженно, — кусаю губы и рассматриваю новомодный телевизор на всю стену. Мда уж, он ведь все равно не смотрит его, зачем ему такая махина?

И правда ведь, Агапов рано уходит и поздно приходит, сухо справляется о моем самочувствии и все, дальше ноль коммуникации. Грешным делом, я начинаю думать, что, возможно, наша сделка не будет исполнена, и он поможет просто так. Но червячок сомнения все-таки гложет. Это же Агапов. Своего он не упустит.

— Я хочу знать подробности, и вообще, давай встретимся, — канючит подруга, пока я иду дальше по квартире и вожу пальцами по гладкой поверхности серых стен. Тут холодно…несмотря на то, что тепло.

— Не могу.

— Что значит не могу?

— Это значит, что нужно согласовывать с …— даже не знаю, как его назвать, если честно, так что просто тяну.

— Нет, ну я сначала подумала, он нормальный мужик, однако сейчас я уже так не думаю. Что за приколы вообще? Але, это твоя подруга на связи. Не Герман, переодетый в бабу и изменивший голос.

Я бросаю взгляд на входную дверь, за которой, как мне известно, находится абмал под два метра ростом. На случай, если я решу сбежать, не иначе. Потому что я не понимаю, зачем мне сейчас охрана, если об этой квартире никто якобы не знает. По крайней мере так заявил Агапов, уверяя, что никто меня тут не побеспокоит.

— Так пока нужно, но я попробую поговорить со своими надзирателями, — сухо кидаю в ответ, мысленно готовясь к очередному залпу недовольства.

— Ой, знаешь, что-то в твоей жизни слишком…

Я разворачиваюсь на странный звук, и сталкиваюсь с Агатой и маленькой девочкой с облаком пушистых волос на голове светло-русого цвета. Девушка в таком же шоке, как и я.

— Я перезвоню, — моментально отвожу телефон от уха.

— Вау, вот это было неожиданно, конечно. Я еще думаю, чего это братец сказал не приезжать! Теперь хоть понятно, шифровка, мда, — цокает Агата, пока я словно воды в рот набираю. Она внимательно осматривает меня с ног до головы, особенно задерживается на лице, и что в его взгляде заставляет меня сжаться. — Ну здравствуй, Вита.

Она, безусловно, изменилась, но это не о старости, тут было видно чистое счастье, а оно, как обычно и бывает, преображает человека до неузнаваемости. Агата явно не настроена на общение со мной, я ее знаю как облупленную, да и не умела она никогда скрывать свои истинные эмоции. Годы этого не поменяли.

— Привет.

— Здластвуйте, я Лия, а вы плинцесса? — ребенок быстро преодолевает расстояние между нами и запрокидывает голову. — Класивая, мама, посмотли какая она класивая! Как Жасмин!

— Лиечка, иди к маме, — Агата хмурится и смотрит на меня скорее пренебрежительно, пока я опускаюсь на коленки и протягиваю ладонь к малышке. — Мы только елку заберем, а то после ремонта…все свезли к Владу, все равно не жил тут.

— Привет, а я Вита.

— Нет…ты плинцесса, дядя Влад сказал, что тут будет жить только самая класивая плинцеса в миле, как здолово! Плинцесса.

Я усмехаюсь, рассматривая ее прекрасные мелкие локоны. Глаза у малышки точно такие же, как и у всех детей Агаповых. Небесно-голубые. В них видишь свое отражение словно смотришь в отражение кристально-чистой воды.

— Это ты красивая принцесса, Лия, мне безумно приятно с тобой познакомиться, — касаюсь маленькой ладошки и тонкие пальчики сжимают меня в ответ. Малышка улыбается неполным комплектом зубов и светится от радости.

— Ну все, мы быстро, извини, что побеспокоили, — Агата снова подзывает малышку, и наш мимолетный контакт обрывается.

На удивление, Агапова не задаетв опросы, хоть они у нее на лбу написаны.

— Да все в порядке, может чай выпьем? У меня…Влада тут есть целый вагон сладостей, — перевожу взгляд с Агаты на Лию, которая явно рада это слышать, прыгает аж до потолка.

— Да! Да!

— Нуу, давай, — глядя на свою дочь, сквозь зубы проговаривает Агата, и мы под веселое щебетание девчушки идем на кухню, где быстро организовываем незамысловатый стол, сладости, чай, а больше ни ребенку, ни нам, оставшимся такими же сластенами, не надо. Лия рассказывает о всяких детских вещах, пока я снова и снова расспрашиваю ее о друзьях.

Агата припоминает забавные случаи, что случились в детском саду. Как-то неожиданно маленькая девочка смогла раскрепостить нас, и вот уже с час мы так и болтаем, уплетая за обе щеки ароматные цитрусовые. Я наконец-то отключаюсь от своих проблем. Малышка бежит в коридор за своей куклой, чтобы показать мне, и мы с Агатой остаемся наедине.

— Дааа, давненько я так не смеялась, — Агата прикрывает глаза и откидывается на спинку кухонного стула.

— Она у тебя замечательная, — тихо шепчу, обхватывая кружку двумя руками. Чай давно остыл и на дне остался лишь кислый лимон. Практически как моя жизнь. Если, конечно, продолжаться капаться в своем болоте и не выглядывать солныечные лучи, освещающие мой путь.

— Да, ты еще не видела Славу. Когда они вдвоем разносят нам квартиру, это любо-дорого посмотреть, — девушка откидывает прядь светлых волос на бок и смотрит на меня уже без тени улыбки. — Ты быстро нашла с ней общий язык. Обычно она не так к людям тянется. По крайней мере, в саду до сих пор война с воспитателями.

— Это дети, с ними всегда просто найти общий язык, если ты этого хочешь, — бросаю на бывшую лучшую подругу печальный взгляд. Что-то между нами проскальзывает, что-то настольгическое.

— Сколько лет не виделись...Как ты, вискас?

— И ты туда же, да? — прикусываю губу и хмыкаю. Не успеваю и рта раскрыть, как из коридора доносится возня

— Дядя! — внезапно слышится, а затем спустя пару минут на кухню заходит Агапов, держа на руках Лию. Оба смеются. Мужчина выглядит иначе, как мальчишка. Ему идет улыбка, не оскал и не ухмылка, а именно настоящая улыбка.

— Защекочу! — открыто смотрит на племянницу Влад, продолжая щекотать, а затем кивает сестре и бегло осматривает меня.

— Нет! — смеется и повисает на шее у мужчины Лия. Агапов нежно обхватывает малышку и зарывается носом в пушистые локоны. — А я познакомилась с твоей плинцессой! Дядя, а ты пачиму ланьше не показывал ее?!

— Ну пока в замок забрался, пока отвоевал, убив дракона. Это время, малыш.

Лия умолкает на мгновение, а потом обхватывает небритое лицо мужчины и осторожно целует в щеку. При виде этой картины в сердце противно щемит.

Серьезный взгляд мужчины останавливается на моем лице, и Агата в это время прокашливается.

— Мы пойдем, вообще-то мы за елкой приехали, братец.

Агапов недовольно бурчит, ссаживая малышку на табурет рядом со мной.

— Я же сказал, что завезу. Ну а в любом случае, почему ты приехала, а не Рустам?

— Он на задании, а твоим племянницам елка была нужна еще неделю назад. Ты что не в курсе? Тут вопрос ребром стоял, крик на всю квартиру, мне проще и легче было поехать самой.

— Мой водитель завезет, даже не думай, — Агапов целует сестру в лоб, а потом скидывает с себя пиджак.

Наша милая посиделка так и прерывается, девочки быстро собираются, а мужчина звонит кому-то по телефону и раздает указания. Спустя минут пять из квартиры выносят упакованную в полиэтилен искусственную елку, практически такую, о которой я мечтала в детстве. Мой взгляд довольно печально провожает красавицу, и малышку, держащую за ручку свою маму. Махаю им на прощание, и даже не сразу замечаю, что дверь давно закрывается. Остаюсь стоять в коридоре, пока Влад не окликает.

— Вит, поговорить надо.

*******

Я дергаюсь и перевожу потерянный взгляд на Влада, глотая нарастающий страх. С уходом сестры и племянницы Агапов перестает быть безмятежно-радостным. Толстые брови недовольно сходятся на переносице, и я начинаю паниковать, но двигаюсь за мужчиной, чьи плечи сейчас напряжены и растягивают белую ткань рубашки, обнимая массивные руки.

— В коридоре пакет с витаминами, начинай пить с сегодняшнего дня, — звучит скорее грубо.

Это странно слышать от Агапова. Опять мнимая защита, приправленная щепоткой доминирования.

— В смысле?

Слышится тяжелый вздох.

— Поднять иммунитет.

Мой взгляд падает на скрещенные руки, обнимающие подрагивающее тело в защитном жесте. Довольно странно это слышать, но все как будто возвращается в прошлое, и мы снова те Вита и Влад, как будто ничего не было. Как будто не было боли и предательства, разборок и расставания. Болезненного и горького, когда хотелось выблевать внутренние органы от разрывающей агонии.

— Ясно. Спасибо.

Мы усаживаемся за кухонный стол, где остаются жалкие воспоминания о сладком столе. Чай в заварнике давно остыл, но Влад все равно наливает себе остатки в мою чашку, подхватывает кружку и делает пару жадных глотков, не сводя с меня подозрительно-внимательного взгляда.

— Тебе ведь надоедает сидеть дома без дела, да? — рокочет на кухне мужской голос, ударяясь в мое замерзшее тело эхом.

Я без понятия, почему до сих реагирую на него словно кролик на хищника. Влад осматривается на кухне, где всюду видны мои «следы» в виде начищенной до блеска плиты, испеченного печенья и прочего. Да, похозяйничала в его отсутствие.

— Я бы хотела выйти на работу.

Брови мужчины взметаются ввысь, а лицо становится таким же непроницаемым, как и в нашу первую встречу. Лишь уголки губ дергаются, и губы искривляются в хищном оскале. Единственная эмоция, тронувшая его в данный момент.

— Разумеется, в еще одну тошниловку.

— В другие места меня не берут, — кидаю грубо, на что он складывает руки замком и переводит взгляд в окно.

— Потому что Герман приложил свою лапу к этому.

Значит, это не я была безнадежно бездарной, а он…Проглатывая ставший коком плач, заставляю себя выпрямиться и часто заморгать.

— В чем смысл? И как?

— Молча, Вита. Захотел и применил связи в нужном направлении. Вопрос не в этом. Тебе нужна работа, а мне нужно успокоение нервной системе. То же, что творится в моем офисе, никак этому не способствует. Что, откровенно говоря, выводит меня из себя. Несварение фантазии предыдущего дизайнера ввергает в бешенство, — резво переводит тему Агапов, но я цепляюсь лишь за то, что Герман пал так низко, что начал влиять на меня через других людей. Давить. Подкрадываясь, пока не вижу.

Душить, плотно обхватывая пальцами тонкую шею, погружая толстые подушечки на сонную артерию.

Так не поступают люди, даже животные не действуют со спины. А затем я осознаю слова Агапова в полной мере.

— Ты хочешь, чтобы…

Он переводит на меня серьезный взгляд, заставляя на мгновение замереть.

— Чтобы ты исправила эти экскременты на стенах и привела все в божеский вид. И чтобы я не хотел выколоть себе глаза в кабинете, и это вместо того, чтобы работать.

Я склоняю голову и облизываю пересохшие губы.

— Почему я?

Повисает минутное молчание, мы только смотрим друг на друга. Почему я? Зачем снова? Не думаю, что у него могут проблемы ещё и с этим, не такой он уж и балованный. Да, педант. Но это не такая уж и большая проблема в городе, где так много специалистов. С его возможностями это вообще не могло бы стать особой проблемой.

— Ты повторяешься. Тебе не кажется? — ухмыляется. — Достаточно того, что я хочу, чтобы это была ты. Да и чтобы это было качественно, а вкусы у нас с тобой всегда…совпадали до определенного момента. Разумеется, твои услуги я оплачу.

Последнее действует на меня отрезвляюще. Я живу у него дома, я полностью у него на шее, и еще буду брать деньги за оформление офиса?

— Нет.

— Что нет? Ты путаешь понятия, наши договоренности не распространяются на все аспекты жизни, — Влад хмурится, а затем переводит взгляд на мою шею, и я начинаю дрожать от такого внимательного изучения. — Твоя работа — это твоя работа и твой труд, так что я оплачу в лучшем виде. Сделаешь себе обновленное портфолио, и как все закончится, любая мало-мальски успешная компания захочет оторвать тебя с руками и ногами.

Превозмогая внутренний блок, спрашиваю.

— Только твой кабинет?

— Весь офис.

— Какие предпочтения?

— Вит, это юридическая компания. Вот так, как ты это видишь. В этом я полагаюсь на твои предпочтения.

— Хорошо.

Все это кажется мне неправильным. Если я буду в его офисе работать, а я буду там часто по понятным причинам, то значит и с ним я видеться я буду часто. При любом раскладе его будет много в моей жизни.

А смогу ли я это вынести? Без потерь?

— Ну а теперь к главному. Герман сделал первый шаг. Подал заявление, что его подопечная сбежала и находится в состоянии, которое может стать опасным для окружающих. Так что мне нужно твое письменное согласие на то, что я теперь твой адвокат. Я запрашиваю психолого-психиатрическую экспертизу, чтобы оспорить все предыдущие заключения. Так что в ближайшее время надо будет поехать в больницу, а пока прошу так же воздержаться от любых вылазок в свет, — Агапов говорит, а у меня внутри все покрывается тонкой коркой льда. — Ты побледнела. Не волнуйся, я в этом деле как питбуль. Мне главное дорваться до шеи Германа, и он не выживет.

Просто вернуть меня на место, чтобы под боком была и создавала видимость семьи? В чем смысл? Я хмурюсь и сцепляю похолодевшие руки замком.

— Зачем ему это?

Влад скалится, оголяет верхний ряд зубов.

— Хм, начинаю думать, что помимо денег, есть что-то еще, пока не могу догнать, что это. Но что бы это ни было, ему ничего по итогу не светит, кроме неба в решетку.

Я набираю в легкие побольше воздуха.

— Он сказал, что я могу кончить как мои родные. И будет жаль...портить...

Мужские пальцы с силой сжимают кружку, я вижу побелевшие костяшки. А затем наши взгляды сталкиваются. В его на мгновение проскальзывает нечто смутно знакомое. Что-то из прошлого, а затем снова растворяется в синеве его глаз.

— Тварь. В принципе он мог и просто ляпнуть, все-таки кишка тонка у него была всегда, но я все равно рою. И нарою все, что связано с теми событиями.

Замираю, прокручивая в голове его слова.

— Выгребем, — затем мужчина достает из кармана мешочек, и я непонимающе вперяюсь в него. Агапов как ни в чем ни бывало распускает узелок.

— Подумал, что тебе это все-таки важно.

Содержимое мешочка с шумом опускается на стол, и я вижу украшения, которые в ужасе и панике занесла в ломбард. Внутренняя дамба ломается, и я сдавленно дышу, заставляя себя не плакать. Он сделал это для меня? Как…

В голове метаются вопросы один за другим.

— Я…да, это важно. Как ты узнал? — мои скрюченные пальцы порхают по вещицам. Не верится, что снова вижу вещи, принадлежащие моим родным. Особенно кольцо матери, которое папа подарил ей на помолвку.

— Много чего знаю, много чего умею, — так же спокойно отвечает, пока я не могу отвести взгляд от стола. — Не видно, что это носили.

Разумеется, я ведь даже думать боялась о родных, не то чтобы носить хоть что-то, принадлежавшее им.

— Некоторые вещи приносят слишком много боли, чтобы всюду таскать их с собой, — я обвожу указательным пальцем среднего размера белый камушек на золотом кольце с тиснением и продолжаю, хоть и немного в шоке от происходящего. — Мы поругались накануне, и было сказано много обидных вещей. Отец был против Германа, и в общем…последнее воспоминание окрашивается в болезненные "цвета" скандала. Как-то все пошло не так.

Агапов молча кивает и молчит. Одинокая слеза все-таки скатывается по щеке, когда я слышу утробное.

— Твои мама и папа не хотели бы, чтобы ты зарывала свою жизнь. Уверен, они были бы рады видеть тебя счастливой, а не увязшей в болоте сожаления. Дети и родители часто ссорятся, но не перестают от этого любить друг друга.

Не ожидала, что он скажет это, и почему-то в груди невыносимо ноет от, казалось бы, простых слов. Вновь повисает молчание. Не верится, что мы можем сидеть вот так и не ругаться, какой-то сюрреализм.

— Когда он стал таким? — перевожу тему, не называя имен.

Агапов все понимает и недовольно отвечает, играя желваками.

— Ну почему же стал? Мимикрировать у него получалось всегда лучше, чем у кого бы то ни было.

— Это же наш друг был. Мы ведь все дружили.

— Мы да, но вот дружил ли он? — и я впервые задумываюсь над его словами имея более полный спектр информации. Когда мужская ладонь грубо касается моего лица, я забываю, как дышать. — Ты горячая. Ложись. Нечего себя изводить.

Уверенно заявляет Влад и поднимается со своего места, протягивая мне руку. Я медлю, смотрю на мужчину снизу вверх и наконец-то вкладываю руку в его широкую ладонь, второй подхватывая мешочек с украшениями. Позже я обнаружу, что только одной вещи там нет.

Но именно о пропаже обручального кольца я горевать не собираюсь.