Глава 15

На следующий день новый шквал звонков, сообщений и попыток до меня дозваться заставил меня прямо с утра отключить телефон.

– Если так будет происходить дальше – придется уехать туда, где нас не найдут, – мрачно констатировал Платонов за завтраком.

Я пила чай и присматривала за малышами, что спали в люльке рядом, и ждала, когда Артур поест, чтобы везти Фроську к ветеринару, а потом всех нас в мой бывший дом. Именно так я именовала то место, где мы жили с мужем раньше. Нужно было забрать кое-какие документы и вещи. А сразу после этого инициировать развод с человеком, которому грозил если не срок, то пребывание в тех местах, из которых можно было не вернуться.

– Почему бы и не уехать? – пожала я плечами. – Идея неплохая.

Платонов расправился с глазуньей и тостами, закинул тарелки в посудомойку. Ловко забрал люльку с малышами, будто бы именно он был отцом, который возился со своими детьми с рождения, после чего мы направились по делам.

А через пару часов я входила в двери дома, куда бы предпочла никогда не возвращаться. И как только переступила порог, оставив Платонова присматривать за детьми в машине, до меня донесся злобный голос свекрови:

– А! Явилась, захватчица! Испоганила жизнь моему сыну и теперь пришла его обворовать?

Лицезреть эту женщину, которая кипела злобой, я не хотела. Но и бежать от нее из дома, что считала своим, не собиралась.

– Галина Андреевна, вы бы так не кипятились – в вашем возрасте стоит быть поосторожнее с сосудами. А у вас вон как вена на лбу вздулась, того и гляди лопнет. Инсульт – дело такое. Сляжете еще, а сын ваш надолго в тюрьме. Ухаживать за вами будет некому.

Она поджала губы и стала расхаживать за мной по дому. Я предпочла действовать быстро и наверняка. Поднялась к себе, вытащила из-под кровати чемодан, куда принялась класть вещи. От Галины Андреевны не пряталась, но и в случае чего готова была защищаться.

– Назар найдет способ и выберется! – заявила она уверенно.

Я покачала головой.

– Не выберется. Сейчас его подлатают и, наверно, свое лучшее применение он найдет там, где будет защищать родину от врагов.

Краем глаза наблюдая за свекровью, я закрыла чемодан. По правде говоря, совсем не хотелось вывозить все из дома досконально, хоть вещи здесь и принадлежали мне. Я не желала, чтобы меня с почти бывшим мужем связывало многое. И рассчитывала, что сама встану на ноги и обрету независимость совсем скоро. Но, разумеется, отказываться от того, что принадлежало мне и детям по закону, не стану.

– Это ерунда, – сказала она, но твердости в ее голосе поубавилось. – Назар не умеет обращаться с оружием.

– Там научат, – отозвалась я.

Подойдя к сейфу, открыла дверцу и быстро переложила личные документы в сумку. Галина Андреевна испепеляла меня взглядом, однако пылу в ее взоре тоже стало значительно меньше.

– Есения, не глупи! Я скажу Назару, чтобы перестал бегать за своей предательницей! Влюбилась в другого – скатертью дорожка. А ты забирай детей и возвращайся. Откупится Назар и будете жить вместе.

То ли это была деменция, то ли Альцгеймер. То ли биполярное расстройство личности, а может, все сразу, но свекровь мотало из стороны в сторону, словно хлипкую лодчонку в шторм.

– Галина Андреевна, Назар не откупится. И никуда не вернется в ближайшее время. А вам я советую просто уехать, скажем, куда-нибудь на моря. И отдохнуть уже, а то вы переволновались.

Взяв чемодан, я направилась вниз. Спустилась и, оглядев дом, который раньше был таким родным… таким моим.

Не прощаясь со свекровью, которая следовала за мною по пятам, я направилась к машине, когда случилось неожиданное.

– Какая же ты неблагодарная дрянь! – выкрикнула мать Лукинского и, я почувствовала, как она пытается ухватить меня за локоть скрюченными пальцами. – Украла у меня сына, а сейчас забрала наследника, который тебе не принадлежит!

Это она о Давиде? Да, точно! Галина Андреевна ведь открыто заявляла мне, что готова забрать ребенка и воспитывать его без моего участия. Только было это давно и вообще неправда.

Ей все же удалось уцепиться за мою одежду, как я ни старалась ускориться и покинуть общество сумасшедшей старухи. Свекровь потащила меня на себя, я охнула, выпустив ручку чемодана.

Раздался лай. Из машины, в которой меня ждали Артур, дети и Фроська, выскочила овчарка. Подлетев к нам, она мотнула лбом, отпихнув от меня Галину Андреевну. А когда та нелепо взмахнула руками и стала заваливаться навзничь, принялась скакать вокруг нее с грозным лаем.

Впрочем, попыток разорвать мать Назара в клочья не предпринимала, так что я, воспользовавшись ситуацией, без потерь добралась до машины, возле которой меня уже встречал Платонов.

– Фрося, ко мне! – скомандовал он собаке, быстро погрузив мои вещи в багажник.

Я устроилась на заднем сидении рядом с детьми, а овчарка, запрыгнув в машину рядом с водительским местом, посмотрела на меня с посылом во взгляде: вот видишь, какая я молодец? Хоть и в летах, но не бесполезная.

– Может, ей стоит помочь? – спросила я, кивнув в ту сторону, где поверженно лежала на газоне свекровь.

Платонов покачал головой.

– Не нужно. Она живее всех живых.

Я увидела в зеркальце заднего вида, как Галина Андреевна, уже поднявшись с земли, кричит что-то в нашу сторону. И подозревала, что в ее посыле не будет ничего кроме грязных проклятий.

– Поехали, – сказал Артур, и мы покинули это место.

К моему огромному облегчению.

Эдуард слово сдержал. Ему удалось сделать так, то Назар Лукинский нашел себе применение в местах, где он был гораздо более полезен, чем среди мирных людей, которым мог испортить судьбы.

Яна с мужем, как и собирались, уезжали через несколько дней. Мы прогуливались с Горюновой вдвоем по парку. Точнее, не совсем вдвоем – с нами были мои близнецы.

Причем мы придумали возить их в разных колясках – так было гораздо комфортнее распределять нагрузку и не таскать на себе огромное транспортное средство для двоих малышей.

– Знаешь, мне даже грустно, что мы переезжаем, – сказала Яна, когда мы добрались до скамейки, на которую и присели, чтобы отдохнуть.

Горюнова высказала то, о чем я и сама думала.

– Мне тоже, – кивнула в ответ. И решилась на признание: – Тяжело расставаться с той, кого я стала считать подругой.

Это было довольно странно – осознавать, что совсем недавно я ненавидела Яну всем сердцем, но теперь, когда нас связали определенные события, бывшая Назара воспринималась мною как друг.

– Мы же никуда не денемся, – заверила она меня с улыбкой. – Хоть ты и стопроцентная мама для Давида, я хотела бы наблюдать издалека, как он растет. Если ты не против, конечно.

Я тут же замотала головой. Какое против, если мы прошли такой путь вместе?

– Я только за, – ответила ей. – И, кажется, наши мужчины наконец нарешали свои важные вопросы и возвращаются, – кивнула я на вход в парк.

Эд и Артур направлялись в нашу сторону. Я невольно зависла взглядом на Платонове, что шел ко мне и детям, переговариваясь с мужем Яны, а сосредоточенное выражение его лица вызывало у меня улыбку.

Все же не зря случилось то, что сотворил без моего ведома Назар Лукинский. И я ему была за это даже благодарна.

Ведь за потерей обязательно стоит приобретение. И жизнь никогда не оставляет то место, которое опустело, без того, чтобы дать что-то взамен.

Зачастую оно становится чем-то гораздо более важным, чем было до этого.

По крайней мере, сейчас, когда я прислушивалась к себе и своим ощущениям, находясь с теми, с кем чувствовала себя свободной, сомнений в правильности произошедшего у меня не возникало.

И я была очень благодарна за это судьбе.

И справедливости.