Глава 48

Переглядываемся с Вейлином, сейчас его нагота не самая большая проблема. Кого это к нам принесло?

— Открой, я пойду оденусь.

— Хорошо, — отвечаю я. — Но после мы поговорим, почему под моей дверью дрых огромный голый волк, — выставляю указательный палец.

— Было бы любопытно посмотреть на одетого волка, — хохочет Вейлин и закрывается в комнате.

— Ты понял, о чём я, — ругаюсь, но иду к двери.

— Доброе утро, — говорит Светлана дрожащим и будто не своим голосом, опустив взгляд.

В её руках пакет, отсюда слышу аромат свежей выпечки. Даже любопытно, что её сюда привело.

— Здравствуйте, — отступаю, впуская женщину в дом, у меня нет причин держать её на пороге.

— Что ты здесь делаешь? — раздаётся удивлённый голос Вейлина на моей спиной.

— Нам надо поговорить, — всё тем же писклявым голосом продолжает Светлана.

Кажется, она до ужаса боится. Вопрос только в том, кого? Нас или мужа, который придёт в ярость, узнав о нашем разговоре?

Думаю, оба варианта верны.

— Ты вспомнила о правилах приличия, — Вейлин указывает на пакет.

— Ты должен меня понять, — шепчет она. — Твой отец…

— Ближе к делу. Скоро придёт Святослав, у Анники будет занятие.

Светлана тяжело вздыхает и проходит на кухню. Ставит принесённую еду на стол и чего-то ждёт.

— Садитесь, — предлагаю я.

Понятия не имею, какие у них здесь традиции, но держать женщину в таком напряжении — плохо.

— Спасибо, Анника, — слегка улыбнувшись, она садится на стул и переплетает пальцы, трёт их и явно собирается с силами, чтобы начать разговор.

Я же ставлю чайник и не тороплю её, а Вейлин так вообще сидит напротив мачехи и с удивлением рассматривает её.

Неловкое молчание переходит все границы, и тут щёлкает чайник, заставив Светлану вздрогнуть.

— Если бы ты была моей истинной, — начинает Вейлин, — я бы без препятствий мог прочитать твои мысли, но это не так. Пока ты не расскажешь, зачем пришла, я бессилен.

Ставлю кружки с чаем на стол и осторожно сажусь на стул между этими двумя.

— Шона будет в бешенстве, — выдыхает Света, — но я считаю, что ты должен это знать.

— О как. Слушаю.

Светлана двигает к Вейлину пакет и начинает:

— Я не знаю, как такое сказать, поэтому просто скажу. У тебя есть брат. Вот, — женщина принимается судорожно открывать пакет и доставать оттуда контейнеры с выпечкой.

Мы же сидим, не шелохнувшись.

Да, такие новости надо уметь сообщать. Так-то событие вроде как радостное. Но учитывая обстоятельства… напрягаюсь, как бы Вейлин не взорвался.

— Живой? — спрашивает он, сохраняя спокойствие.

— К сожалению, — Светлана прячет взгляд и даже шмыгает носом.

Вейлин ставит локти на стол и обхватывает кулак ладонью. Цокает и упирается подбородком в кулак. Он таранит взглядом женщину и молчит.

Я не вмешиваюсь.

Не представляю, что я могу сделать в этой ситуации.

— Где он?

— Твой отец почти сразу после рождения спрятал его. Я сама не знаю, где он.

— И сколько ему лет? — кажется, даже голос Вейлина дрогнул.

— Двадцать четыре, — еле слышно отвечает Светлана.

Вейлин подрывается с места, а его стул летит на пол. Грохот разлетается на всю кухню.

Наверное, единственное, что сдерживает его от превращения, так это слёзы Светы.

Несложная математика: Вейлину было всего три, когда родился его брат. Значит, Шона изменял своей жене, которая прошла обряд ради него и стала волчицей.

Это предательство ещё хуже, чем просто развод и новая семья.

— Тогда почему, — медленно, с трудом выговаривает Вейлин, — отец о нём ничего не говорит? Он его законный наследник. А не блудный сын, который уехал из дома, как только бабушка умерла.

— Не всё так просто. Коннел болен.

— Коннел? Мальчик даже не был достоин сильного имени?

— А что значит это имя? — тихо спрашиваю я.

— Сильный, как собака. Волк там скорее приписка. А для оборотня это почти оскорбление, — качает головой Вейлин. — Что с ним?

— Он родился мёртвым. Врачи чудом смогли его спасти. Но он не ходит. А что ещё, я не знаю. Шона не дал мне вскормить его. Я не смогла ему ничего передать.

— Дай угадаю. Отец спрятал его, как позор семьи. А когда у вас не вышло родить ещё мальчика, то он снова заинтересовался мной. Как мило. И чего ты хочешь от меня? Зачем рассказала?

— Я хочу, чтобы ты знал, что всё не совсем так, как ты думаешь. Я не знала о твоей матери и о тебе, когда встретила Шону.

— Это не отменяет того, что ты продолжила быть с ним, когда узнала.

— Поверь мне, я жалею о своём выборе всю жизнь. Но…

— Что но? — рычит Вейлин.

— Если твоему брату, — говорю я, — двадцать четыре, значит, тебе было всего два, когда она забеременела…

— Вот ублюдок, — выдыхает Вейлин. — Так вы поженились ещё тогда? Иначе твой клан не отдал бы тебя.

— Да, — кивает Света. — Но я пришла не по этому.

Она судорожно открывает контейнер и снова двигает его к Вейлину. Это всё походит на какое-то подношение или задабривание.

— Если то, что ты сказал про вас с Анникой, правда, — говорит Света.

— Конечно, правда, — перебивает её Вейлин, а я прямо вижу, как он борется с желанием принять угощение.

Вроде взрослый мужик, а ведёт себя как подросток. Он же не станет предателем, если примет этот пирог от мачехи. Или я чего-то не знаю ещё об их обрядах?

Думаю, каждое превращение даётся Вейлину не так просто, как может показаться. И есть он столько не потому, что ему просто хочется. Скорее всего, он тратит колоссальное количество энергии.

Значит, он сейчас голодный… Как волк, как бы банально это ни звучало.

Я между прочим тоже голодная. Решаю, что я-то могу себе позволить на завтрак то, что принесла Света. Беру один кусок пирога и нагло откусываю.

— М-м, божественно. А что за начинка?

— Оленина, — отвечает Вейлин.

— Ты же любишь оленину, — улыбаюсь и теперь уже я двигаю к нему контейнер.

— Ладно, — сдаётся он и тоже берёт кусок. — Говори.

— Я подумала, если истинность не миф… Может, тогда есть и решение моей проблемы?

— Проблемы? Ты считаешь собственного сына проблемой? — чуть не давится Вейлин.

— Нет, конечно. Моя проблема в том, что нет лада в семье, а мой ребёнок знать не знает, кто я такая. Шона позволяет мне лишь раз в год проведывать его. Но на расстоянии. А я хочу забрать его домой, — поджимает губы Света.

— Шона не позволит, — Вейлин бьёт словами больнее, чем действиями, я вижу это по лицу Светланы.

Как можно такое говорить матери, у которой болит сердце за её малыша? Даже я это понимаю.

— Есть способ излечить его.

— О как, — Вейлин усмехается. — А вот мы и подобрались к сути дела. И как это сделать? Уверен, ты не просто так это говоришь.

— В сборнике есть сказка… о горбуне.

— Да ты шутишь, нет. Этого не будет. Ты хочешь, чтобы я подписал себе смертный приговор? И что тогда отец сделает с Анникой? Ты подумала об этом?