Глава 8

* * *

Вика

Люся явилась при параде.

Не в том смысле, что марафет навела, причёска, наряд… В одной руке у неё был пакет, в котором характерно позвякивало. Ручки пакета уже опасно натянулись, вот-вот лопнут и всё содержимое окажется у меня на пороге.

В другой руке тоже пакет. Судя по торчащему из него кончику сервелата, тут закуска.

– Привет, Вик… – проговорила она голосом, полным раскаяния.

А взгляд у неё был точно как у того кота из Шрека.

– Привет. Проходи, – произнесла я со вздохом. – Только тихо. Булочка спит.

– Ага, хорошо, – кивнула она.

И я подумала, что зря включила чайник, нужно было бокалы доставать. Или рюмки.

– Вино, коньяк, водка? – спросила у Люськи, когда она вошла и с облегчением поставила пакеты на пол. Потёрла уставшие ладони.

– Всё взяла, – хмыкнула подружка. – И твой любимый яичный ликёр «Адвокат» нашла.

– О-о-о… Ну ты мать даё-ё-ошь, – протянула я и округлила глаза.

«Адвокат» уже очень давно не попадался мне на глаза. Это вон как Люсьена помириться желает, что буквально подвиг совершила.

– Старалась я, – усмехнулась подруга, разулась, сняла с себя верхнюю одежду и, подхватив пакеты, прошла прямиком на кухню. – Как Маруся?

– Хорошо всё, – ответила ей и последовала за ней.

Люська начала с закуски, она выложила на стол банку с гигантскими оливками с миндалём, красную рыбку, колбасу, ветчину, сыры, хлеб, фрукты, овощи и так далее. Много всего там было.

У меня лишь глаза на лоб лезли.

Когда поверхности стола не хватило, она открыла холодильник и начала уже прямиком в него всё складывать.

Опустошив пакет с закусью, из другого начала доставать крепкое.

И тут меня удивила.

– Если ты забыла, то у меня нет бара, – проворчала я.

– А то я не знаю, – тихо рассмеялась подруга. – Это так, пусть будет… На всякие пожарные…

– Вот не надо мне всяких пожарных, – вздохнула я и сложила руки на груди. – Мне одного майора уже с головой хватает. Благодаря тебе.

Последнее я выделила, проговорив с нажимом.

Люся достала последнюю бутылку Просекко, потом тщательно сложила пакет и, опустив взгляд в пол, произнесла виновато:

– Вик… Я просто… испугалась… Я подумала, что Ромка к тебе уйдёт.

У меня глаза стали размером с тарелки для супа.

– С чего это? – выдохнула я ошарашено.

Она вскинула на меня взгляд полный горечи и душевной боли и сказала:

– С того, что не получается у меня родить ребёнка. Не выходит никак… А ты сама знаешь, как Ромка хочет малыша. А тут ты с Машенькой…

Она закусила нижнюю губу, немного помялась, скомкала в руках чёртов пакет и проговорила с горечью:

– Ещё ты вечно в спасении нуждаешься, а Ромка у меня как рыцарь готов по первому твоему зову примчаться… И Маруся всегда ему рада. И когда вы втроём, то, вы как настоящая семья. Понимаешь? И в какой-то момент меня переклинило.

Она взмахнула руками, ударила себя по бёдрам и отвернулась.

Её плечи сильно затряслись.

Люся молча заплакала, закрыла лицо ладошками и сдавлено прошептала:

– Вик… Ты моя подруга, самая лучшая, близкая, родная, но тут просто… Какая-то дичь снизошла на меня, всё внутри восстало, моя женская суть перепугалась до усрачки…

Я подошла к подруге и положила руки ей на плечи. Вздохнула и обняла подругу.

– Дурында ты, Люсь. Тебе нужно было сразу всё мне сказать. Мы ведь всегда делились мыслями, страхами, желаниями, даже самыми безумными и развратными.

Она часто закивала и произнесла:

– Всё так, но… Не могу тебе объяснить. Это как помутнение рассудка. Я…

Она обернулась и посмотрела на меня заплаканными, полными страдания и вины глазами. Гулко сглотнула и сказала:

– Я ведь когда рассказала майору о Маше, когда вышла от него, меня как ударом молнии прострелило и тогда я поняла, что налажала по полной.

Взяла мои руки в свои, сжала и прошептала:

– Вик, а хочешь, я этому майору проблемы устрою? Я подняла все свои записи, нашла некоторых людей, которые могут…

У меня сердце в груди забилось как ненормальное, страх прополз по спине. Забрала у неё свои руки и строгим, полным возмущения тоном заявила:

– Люся, даже не вздумай снова что-то делать. Вот вообще не смей. Забудь все свои дебильные идеи в отношении меня, Маши и майора. Поняла меня?

Ткнула пальцем ей в лоб и прошипела:

– А если не поняла, то я сама тебе проблемы устрою… Выдумала тут, понимаешь…

– Эй, ты чего? Я же как лучше хочу… – начала она.

Я застонала и закатила глаза.

– Люся, я тебя сейчас стукну, – прошипела я. Если бы МАа не спала, я бы зверем на Люську нарычала.

Схватила «Адвоката» и хлопнула по бутылке ладонью.

– Вот прямо этим и стукну.

Она подняла руки, закивала и затараторила:

– Ладно-ладно, я всё поняла. Ничего предпринимать не буду.

– Вот и умница, – выдохнула я.

– Пока ты не одобришь мой план, – добавила она, чем вызвала у меня новый прилив раздражения и бешенства.

Увидев мою перекошенную от ярости рожу, Люсьена негромко засмеялась и проговорила:

– Да забей, я пошутила. Ничего не буду делать. Я уже поняла, что как дура поступила…

Я со стуком поставила ликёр на стол и с деловым видом начала накрывать на стол.

– Лучше открывай банку с оливками, – попросила её. – А я Марусю проверю.

Пошла к дочери. Люсьена плюнула на оливки и последовала за мной. Вместе со мной подошла к малышке и прошептала:

– Она настоящий ангелочек.

– Угу…

– Расскажешь о себе и майоре? Как оно у вас? Слишком всё плохо? – спросила подруга.

Я недовольно взглянула на неё и расслабилась. Люська переживала. По-настоящему. Никакой игры, притворства и прочего.

– Идём, попьём чаю с бутербродами, закусим оливками и всё расскажу, – проговорила я.

– А чего чаю? – насупилась она.

– С того, что крепкое я пить не хочу – это раз. А два – у меня вообще-то ребёнок на грудном вскармливании.

Умолчала о том, что я пила вино и шампанское с майором. Часто заниматься подобными подвигами вот совсем не стоит.

– Тогда ты пей чай, а я себе налью водочки. У меня знаешь, какой стресс? Я же все дни ни спать не могу, ни жрать не могу… Ромка со мной чуть не развёлся… Так что, мне нужно лекарство от душевных травм.

Я хихикнула и кивнула.

– Идём. Накормлю тебя тогда. У меня котлеты с пюрешкой есть. Будешь?

– Спрашиваешь. Конечно, буду.

Вернулись на кухню, я начала разогревать котлеты с картошкой. Люся тем временем занялась бутербродами, другой закуской и между делом спросила:

– Так всё-таки, что у тебя с Исаевым? По десятибалльной шкале, насколько всё плохо? Что он сказал? Сильно бесился?

Я добавила в картошку сливочного масла, бросила нож в мойку, маслёнку вернула в холодильник и тогда ответила:

– Скажем так… Благодаря тебе у Маруси появился отец. Причём, кажется, он даже нормальный. В смысле… хоть и майор, но не козлина.

Люся даже зависла с колбасой наперевес в одной руке и ножом в другой.

– Вот те на… – выдала она.

– Ага, – кивнула я и хихикнула. – Он ту зайца приволок… Капец, там заяц размером с мою квартиру…

– Это я ему посоветовала… Ну… Про зайца… И розы ещё сказала надо тебе подарить.

Я хмыкнула. Вот кто бы сомневался. Деятельная Люсьена моя.

Демонстративно одёрнула штору у окна, и Люся увидела на подоконнике вазу с букетом роз.

– Очуметь… – выдала она.

– Ага, – повторилась я.

– Так значит… У вас всё хорошо?

Пожала плечами и сказала:

– Вот вернётся он с командировки и посмотрим.

Я взяла одну оливку и отправила её в рот.

Люся тоже открыла рот, но для того, чтобы ещё что-то спросить. А мне не хотелось пока ничего рассказывать. Потому взяла ещё одну оливку и сунула Люсьене в рот и сказала:

– Ничего не спрашивай. Ладно?

Она кивнула, прожевала оливку и указала пальцем на плиту:

– Смотри, котлеты мои не сожги…

Так мы с Люсьеной и помирились.