Глава 58 Снова дома

И снова мы с малышом только вдвоем...

Виола

Михаил предлагает мне вернуться в основной особняк Демьяна. Говорит, что уже можно, босс разрешил. Но я отказываюсь.

Без присутствия Демьяна, с его бешеным темпераментом и дерзкими нахальными манерами, бесячими, конечно, но притягивающими меня, словно магнит, там будет…слишком тоскливо и одиноко.

Вообще, я стараюсь поменьше думать о том, как мы с сыном снова станем жить одни. Но прекрасно отдаю себе отчет, что и в таком подвешенном состоянии, как сейчас, находиться дольше уже не получится.

Не хочу, как бы ни любила, и ни скучала в разлуке.

Главное, чтобы поправился поскорее, рассуждаю я, дальше будет видно.

Что видно? Что-видно? Тут же спрашиваю сама у себя.

Было же такое, что он вроде бы теплел к малышу или ко мне. Давал нам понять, что мы важны для него. И...он готов отпустить, неважно, что там произошло в прошлом.

Но в следующий момент он срывался, и его снова заносило не туда.

Любой чих, и наказание. Жизнь, словно вблизи пороховой бочки, в любую секунду готовой к взрыву.

Наш приезд в больницу вместе с сыном прошел, конечно, хорошо, но я не планирую практиковать такое часто. Мы вообще, чуть не столкнулись нос к носу с отцом Демьяна. Выезжали с Михаилом из ворот, а он как раз заезжал. Увлеченно разговаривал с кем-то по телефону, и только поэтому не обратил внимания на машину Демьяна, и нас, расположившихся в ней с малышом.

…

- А у меня для вас хорошая новость, - восклицает врач, едва я переступаю порог хирургического отделения клиники.

Он лично ловит меня в коридоре, и это уже само по себе удивительно. Обычно происходит все наоборот. Это мне приходится искать, подолгу ожидать, если он на операции. В общем, бегать за ним, чтобы расспросить о текущем состоянии Демьяна.

- Какая новость? – спрашиваю я, радуясь тому, что Леонид Петрович назвал ее хорошей, но все же держась настороже.

Я знаю, у врачей немного...специфический взгляд на все.

Хотя, может и правда хорошая, за последнюю неделю Демьян радует весь персонал.

Он уже подолгу сидит, и сам может есть, как мне обещал. Очень доволен этим фактом. Все время перед моими приходами, (я думаю, Михаил сообщает ему, что мы выезжаем, поэтому он точно в курсе), заказывает еду из ресторана, и заставляет меня разделять с ним обед.

Не больница, а просто курортный санаторий, со вкусной едой, и высококлассным внимательным персоналом. Разве что грязевого источника не хватает.

Я не отказываюсь, конечно. В положении Демьяна это самое малое, что я могу для него сделать. Пытаюсь не перечить без надобности, и развлекаю его, как могу.

Снова отмечаю определенно повышенный интерес к нашему малышу. Он спрашивает то одно, то другое. Все вроде бы между делом, а в итоге вытягивает из меня практически все, что касается ухода за ребенком.

- Еще немного, и тебя можно будет оставлять с Игорешкой наедине, - шутливо замечаю я, и по реакции Демьяна на мои слова с удивлением понимаю, что его не пугает и не ужасает данный факт.

И вот теперь, Леонид Петрович говорит какими-то намеками.

- Это сюрприз. Сейчас вы сами все увидите, - загадочно отвечает он на мой вопрос, не добавляя больше ни единого слова.

- Ладно, - киваю я, решив все выяснить сама, и придаю себе ускорения.

А когда влетаю в палату, то замираю на пороге в потрясении. Без возможности сделать еще хоть шаг, и едва дыша.

Сердцебиение учащается, дыхание перехватывает, тело покрывается мурашками…

Господи, я не могу описать своего состояния…Слишком много всего.

Я словно разогналась на американских горках, моя кабинка поднялась на самый верх, и теперь на скорости несется вниз, срывая чувства, и вызывая облегчение, эйфорию, восторг...

Потому что Демьян, он…Он стоит у окна, разглядывая двор, и курит свою любимую сигару.

Стоит у окна! Он-стоит-у-окна…Стоит…

- Демьян, - шепчу я, не веря, и в то же время наслаждаясь, кайфуя просто от того, что сейчас вижу.

Впиваюсь в него, и смотрю, смотрю, смотрю. Впитываю каждую деталь.

- Демьян! – восклицаю я, и чувствую, как вибрирует, срывается мой голос.

Он поворачивает голову, и я понимаю, что больше не в состоянии сдерживать эмоций.

Срываюсь с места и в одну секунду преодолеваю разделяющее нас расстояние.

Впечатываюсь в него, вжимаюсь, и, позабыв о барьерах висну у него шее.

- Господи, - снова перехожу на шепот. – Господи, господи, у тебя получилось! Еще…Буквально вчера Леонид Петрович говорил, что состояние нестабильное, и он не может дать точного прогноза, а сегодня…

- А сегодня я послал врачей, и их дурацкие прогнозы нахер.

От таких привычных для него выражений я начинаю смеяться, и глажу, глажу его плечи, шею, лицо.

- Молодец! Господи, я не знаю, что сказать. Это...очень круто, Демьян. Очень-очень круто. Впрочем, не сомневалась даже. Я знала, что ты сможешь!

- Всю ночь тренировался, и еще до этого, - говорит Демьян, улыбаясь. - Все благодаря тебе, Заноза Ви.

Он отбрасывает сигару, обнимает, и крепко прижимает меня к себе, делая наш контакт еще теснее.

А еще…я чувствую, как его губы легко, но с каждым поцелуем все ощутимее, проходятся по моим волосам.

Если так пойдет и дальше, то и до поцелуя в губы может дойти. Прямо в палате. Черт возьми.

- Так…Ну…, - произношу я отрывисто, и с трудом, прилагая все свои душевные силы, выбираюсь из объятий.

- Еще раз скажу. Я очень рада за тебя, Демьян.

- Что за официальный тон, Ви, - не спрашивает, но утверждает он.

- Дружественный.

- Дружественный?

- Да. Я же тебя предупреждала…насчет нас...

- Хоть в себя не приходи.

Демьян отворачивается, и снова закуривает, выпуская колечки дыма в открытое окно.

- Как долго ты можешь стоять? – спрашиваю я.

- Недолго пока. Сейчас уже буду ложиться.

- И курить тебе, сто процентов, нельзя.

- Конечно.

- Мне кажется, ты и встал только потому, что тебе это запрещалось.

- Пообедаем вместе? – без перехода спрашивает Демьян, и снова переводит на меня взгляд.

Я согласно киваю.

- Да.

Демьян тушит сигару, и возвращается обратно в постель.

Я вижу, что каждый шаг дается ему тяжело, и шатает всего. Но не рискую предлагать помощь. Он справляется, и привычно устраивается в полулежачем положении.

Медсестра, уже привыкшая к нашим посиделкам, сама встречает курьера, сервирует стол на колесиках и теперь вкатывает его в палату.

Я перемещаю стул ближе к кровати Демьяна.

...

- Думаю свалить домой уже на следующей неделе, - говорит Демьян, когда мы пьем чай.

Я молчу.

- Скажешь, что-нибудь? - дергает он.

- Я рада, что ты делишься со мной своими планами.

- Вижу, как ты рада, - ворчит он задумчиво.

О чем-то размышляет.

- Правда рада, что тебе стало лучше.

- А ты? - спрашивает он.

- Что я? – переспрашиваю, не понимая с ходу, что он имеет в виду.

- Я рассказал тебе о своих планах. Не хочешь поделиться своими?

- Ну…

- Когда я вернусь домой, мне бы хотелось увидеть там вас с Игорьком. Что скажешь?

Я отодвигаю от себя тарелку с салатом, поднимаюсь со стула, и отхожу к окну.

- Ви, – зовет Демьян.

Я оборачиваюсь. Вдруг понимаю, что прошло довольно много времени, по меньшей мере пять-десять минут.

- Я...

И вновь начинаю тормозить.

- Ладно, проехали, - невесело усмехается Демьян.

Отворачивается, и начинает гипнотизировать стену.

Я медленно подхожу к его кровати, и присаживаюсь на нее.

- Я сразу тебе сказала, Демьян, - начинаю осторожно, - что буду с тобой только до твоего выздоровления.

- Ну-да, ну-да.

- Ты стабильно и быстро идешь на поправку, и теперь я хотела бы…

Медлю, несколько раз сглатываю, прежде, чем рискую продолжать.

- Теперь, когда твое выздоровление лишь дело времени...Совсем недолгого времени, я…мы с сыном хотели бы вернуться домой.

Я готовлюсь выслушать очередное категоричное заявление, но Демьян меня удивляет.

- Что ж, - произносит он медленно, по-прежнему не глядя на меня, но зато старательно гипнотизируя стену.

- Не обижайся, Демьян. Просто так будет лучше, - как можно мягче произношу я. - Для всех. Я была бы очень благодарна тебе, если бы ты не возражал, и не чинил препятствий, а просто нас отпустил.

Демьян поворачивает голову, и, наконец, мы смотрим друг на друга.

- Я не хочу этого делать, Ви, - говорит он, прожигая меня взглядом. - Не хочу отпускать.

Его лицо серьезно. Голос, как и он сам, крайне напряжены.

Воздух вокруг нас наэлектризован и сгущен.

- Но…Хорошо, - произносит он, когда я уже думаю, что не дождусь от него ответа.

- Правда?

- Да. Делай то, что считаешь нужным. Я дам охране указание, чтобы не препятствовала тебе ни в чем.

- Спасибо, Демьян, - шепчу я, все еще не до конца веря услышанному.

Свобода? Наконец-то, долгожданная, но...такая уж желанная? Свобода.

Я снова хочу его поблагодарить, но Демьян отворачивается от меня, и даже закрывает глаза.

…

И сдерживает слово.

Когда я сообщаю Михаилу, что хочу вернуться домой, и называю адрес родной деревни, он кивает и просит позвать его, когда я соберусь, и придет время перетаскивать вещи.

С Валентиной Сергеевной мы договариваемся так. Михаил отвезет ее домой, но как только мне понадобится ее помощь, я дам ей знать, и она примчится, бросив все дела.

Она снова напоминает мне, что Демьян оплатил ее услуги за месяц, а потому:

- Не стесняйся, Виола, деточка, ради бога. Это ведь моя прямая обязанность. Да и привязалась я так к Игорьку за эти дни, скучать буду без нашего малыша.

Я обещаю Валентине Сергеевне, что обязательно воспользуюсь ее услугами. Мне и самой до слез не хочется расставаться со старушкой, в чем я сердечно и искренне ее заверяю.

Честно сказать, за эти дни она помогла мне с сыном больше, чем родная мама, которая неохотно сидела с внуком, и лишь в те моменты, когда мне требовалась срочная экстренная помощь. Но при этом так изводила нотациями, что в конце концов я свела обращения к ней к самому минимуму.

Конечно же, мне не сильно хочется возвращаться в ту токсичную обстановку, что ждет нас с сыночком дома, но что поделать, если мне необходимо перевести дух, а главное, очень хочется отстоять крупицы своей независимости.

Я знаю, что должна так поступить, и в долгосрочной перспективе это будет единственно правильным решением.

…

А вечером на мой счет поступает крупная сумма денег. Настолько крупная, что я могла бы снять хороший богатый дом как минимум на целый год.

И следом за этим приходит сообщение от Демьяна.

- Ты ведь не в ладах с матерью. Не стоит трепать нервы ни себе, ни ребенку. Поселитесь, хотя бы, где-нибудь в нормальном месте. И давай без закатывания глаз и игры в принципиальность. Ты же знаешь, что для меня эта сумма ни о чем.

Ну, Демьян, как обычно. Знает, на что давить, и одновременно с этим искушает.

…

В общем, как бы мне ни было сложно принять это решение, тем более имея столь шикарную возможность этого не делать, но на следующий день мы с сыночком возвращаемся домой.

Михаил, под скептическим взглядом матери, выгружает и доносит до комнаты наши вещи. Заставляет на всякий случай забить номер его сотового в контакты, желает удачи, и уезжает.

Я напоминаю себе, что этот дом достался нашей семье от бабушки с дедушкой, а значит, я столь же вправе жить в нем, как и мои родители.

Повыше поднимаю голову, и под комментарии матери, что я дурында и неудачница, крепко прижимая сыночка к груди, направляюсь в свою комнату.

...

Две недели пролетают довольно быстро. По крайней мере быстрее, чем я могла бы предположить. Когда вся нагрузка вновь ложится только на меня, уже привыкшую к помощи няни и удобству стиральной машины, я начинаю быстрее и сильнее уставать и ощущаю постоянный недосып.

Еще у Игорька отчего-то, может от смены обстановки, немного поднимается температура. Но, слаба богу, держится всего лишь один вечер, так что я решаю не вызывать врача, главную сплетницу нашего поселка, которая начнет покачивать головой и цокать языком, ничего не говоря, но явно осуждая мой незапланированный залет.

Два раза за это время я звоню в больницу, где лежит Демьян, чтобы справиться о его состоянии. А на третий медсестра сообщает, что его выписали, точнее он сам ушел, под расписку, приняв ответственность за свое состояние на себя.

- Леонид Петрович только заикнулся о том, чтобы еще недельку-другую, - понижает голос медсестра, - но Демьян Валерьевич…В общем, он так высказался, что доктор сейчас же велел предоставить ему все бумаги.

Что ж…Не скрыть, новость меня сильно обрадовала. С души словно камень тяжелый свалился.

Точнее, произошло это немного раньше, в тот момент, когда я увидела Демьяна стоящим у окна. И все равно настроение взлетело вверх.

Сколько бы раз я ни желала Демьяну провалиться сквозь землю, прямиком в ад, в реальности для меня крайне важно, чтобы он всегда оставался здоров.

…

Третья неделя дома протекает спокойнее, чем первые две.

Матери надоедает без конца ворчать на одну и ту же тему, а я постепенно смиряюсь с отсутствием многих бытовых удобств.

Наш малыш растет, и уже издает гораздо больше звуков, чем генерировал на прошлой неделе. Становится активнее, и вовсю ползает, кряхтя и то и дело тюкаясь носом в пеленку.

Я могла бы бесконечно наблюдать за этими его перемещениями, и подмечать разные детали. Например, его неимоверное упрямство на пути к выбранной цели.

Если Игорька привлечет какая-нибудь игрушка, он не успокоится, пока ее не получит.

Он начинает упорно добиваться ее, ползти к ней, невзирая ни на что, и лишь схватив, испытывает, наконец, удовлетворение. Играет с ней, пока его не привлечет что-нибудь еще.

Также я ввожу прикорм, состоящий из тертого яблока и кабачка, часто созваниваюсь в Валентиной Сергеевной, и обещаю, что скоро мы выберемся в город по магазинам, и обязательно заедем к ней на часок-другой.

...

Сейчас я собираю Игорька на первый дневной сон. Часы неспешной прогулки с коляской по сельской дороге, петляющей вдоль березового леса, одни из моих любимых в выстроенном мной распорядке.

Я бреду, прислушиваясь к пению птиц, и разнообразию самых разных лесных звуков, толкаю коляску перед собой, и думаю, в очередной раз убеждаю себя, что все сделала правильно.

Так и должно, так и нужно. Я ведь не бросила его в критический момент, не отступила, а самоустранилась лишь только тогда, когда убедилась, что с ним все в порядке.

Вместо того, чтобы раствориться в нем без остатка, я сохранила свою личность, свои принципы, свою, если так можно выразиться, индивидуальность.

А Демьян…Если он захочет...Если он действительно захочет…

Уже вторая неделя пошла с тех пор, как его выписали…

Я не знаю, что он делал все эти дни, возможно, занимался восстановлением здоровья, а может, наоборот, ударился в большой загул.

Он не звонил, не писал, и никаким другим способом не давал о себе знать.

Замедляю шаг, потому что замечаю впереди очень красивую, и, несомненно, баснословно дорогую машину из люксовой серии.

Сердце ухает в пятки стремительно.

Потому что я знаю только одного человека, имеющего возможность позволить себе такое авто, и захотевшего приехать в нашу бездорожную глушь.

- Демьян, - срывается с моих губ, а бедное сердечко пропускает удар за ударом.

Не считая всего, связанного со здоровьем Демьяна, так сильно я волновалась лишь раз в жизни. Когда вот также неожиданно Демьян заявился к нам после нашего болезненного расставания.

Я точно так шла с прогулки, только прохладнее было. Мне еще пришлось натянуть на себя свой старенький поношенный плащ, ведь на нормальные наряды мне не хватало финансов.

И вот я неспешно брела, думая о своем, и вдруг вспышка молнии, удар под дых.

Жар во всем теле, и перекрестный огонь наших острых, направленных друг на друга взглядов.

Не знаю, как мне хватило решимости тогда его послать. Действовала на адреналине, что за секунду выработался организмом просто в небывалом количестве.

А перепачканный в грязи, хоть дорогой, и как всегда безупречно сидящий на шикарной фигуре Демьяна костюм, отлично этому поспособствовал.

Получилось феерично, что и говорить, хотя я прекрасно понимала, что с ним произошло. Поехал напрямик через поле, застрял в грязи, потому что после дождя там даже Джип не факт, что проедет. А потом наш тракторист дядя Ваня, или кто-то из его сыновей, вытаскивали машину на буксире.

Как же Демьян тогда разозлился на меня.

Весь вечер перед глазами стояло его разгневанное, перекошенное от ярости лицо. А на моих губах играла торжествующая, хоть и с привкусом горечи улыбка.

И вот теперь…Словно дежавю какое-то. Будто тот самый день. Тот самый, только...все же немного другой.

Замечает издали, а потом...

Оглядывает сначала меня, затем коляску. Достает из машины огромный букет темно-бордовых роз.

А потом уверенной походкой шагает прямо к нам.