Глава 33

Почти год назад

Ночью начинается ливень, молнии сменяются раскатами грома, звук прокатывается эхом отбиваясь от стен, и комната снова мерцает. Может показаться, что наступает конец света, но тогда я ещё не знаю, что мне не кажется. И совсем скоро смогу в этом убедиться.

Только мир под угрозой личный. Мой. Внутренний. Да и внешний разорвётся в клочья, но сейчас опасность лишь за окном, она стучится громко, небрежно, вызывает волнение, постепенно переходящее в тревогу. Я переворачиваюсь на бок и обнимаю Демида со спины, прижимаясь так крепко, что чувствую себя в относительной безопасности.

Он сейчас отвёрнут, и я могу лишь слушать его размеренное дыхание, вдыхать аромат геля для душа, прикасаться губами к гладкой коже. Вчера я всё ему объясняю, говорю про выставку, уверяю, что мы приглашены: и он, и я, и также замечаю, что хочу взять Оксану.

Демид задаёт вопросы, обозначая, что он не доволен, хмурит лоб, но больше молчит. И это даже угнетает. Демид за всё это время, что мы вместе даже в ссорах не особо на меня злится, а сейчас не договаривает, не просит оправдаться, а как будто сам ждёт моих слов. И хоть мы даже не ссоримся, но всё равно миримся, как только входим в квартиру. И по обыкновению это происходит бурно.

Теперь растягиваю губы в улыбке.

Всё хорошо, Лика. Всё хорошо. Ты напрасно переживаешь.

Так и лежу, слушая его дыхание, но сон теперь не идёт.

Тянусь за телефоном, он на тумбе, спросонья беру не свой, впрочем не важно, я просто хочу убедиться, что до рассвета ещё много времени, но то, что я вижу на экране, тут же затмевает всё прочее. И теперь бестолково зависаю на сообщении, которое, видимо, пришло ещё вечером, но Демид его ещё не просмотрел. Некоторое время так и пялюсь, пытаясь уговорить себя, что это какая-то ошибка.

«Давай снова встретимся. Лика ничего не…» — сообщение обрывается, и чтобы дочитать до конца, необходимо его открыть, но и то, что сейчас видимо, светится так ярко, что мне кажется, прямо сейчас ослепну.

А ещё понимаю, что практически не дышу. Спокойно, Лика. Контакт явно не записан. Да, я не сомневаюсь в муже, но делать из себя дуру тоже не позволю. Не мешкая, набираю на телефоне комбинацию из цифр, чтобы снять блокировку. Но меня ждёт неудача и учащённый пульс.

Пароль, который я знаю, не подходит. А значит, Демид его зачем-то сменил.

Будить мужа для выяснения отношений прямо сейчас я, конечно, не буду, и даже рада, что у меня есть немного времени, чтобы успокоиться. Иду в кухню, варю кофе, долго сижу в темноте, просто пялясь перед собой. И слушаю гром, который вскоре вообще становится фоном. Я в силу профессии знаю, сколько жён даже не подозревают об изменах мужа.

Но также осознаю, что есть другая статистика, где жёны себя накручивают, и сами того не ведая, разрушают брак. А все подобные совпадения в итоге можно объяснить, как бы очевидны они на первый взгляд не были.

Пытаюсь включить здравый смысл, хоть объективность сейчас даётся мне очень тяжело. Всё же задаю себе вопрос, который своей формулировкой заставляет нервы вытянуться в струну: а я бы заметила, если бы Демид меня обманывал?

Та часть, которая навсегда утонула в кареглазом взгляде смеётся в ответ, уверяя, что это даже звучит нелепо. Мой муж меня любит и не променяет наши чувства на какую-то интрижку. А вот внутренний скептик ухмыляется и молчит.

Всё-таки иду спать, ложусь рядом, но теперь не обнимаю Демида, просто не могу. Я хочу поговорить с ним и выяснить, что становится причиной смены пароля. Мысленно представляю диалог, но в какой-то момент засыпаю.

И когда открываю глаза в комнате пусто. А в квартире тихо. Здесь только я и барабанящий по стеклам дождь.

* * *

Лекцию сегодня провожу, сильно сбиваясь с мысли, хоть и собираюсь в итоге, а всё равно по венам расползается тянущее чувство тревоги. Я звоню Демиду, но он всё утро на переговорах и толком поговорить не удаётся, я уж молчу о выяснении отношений. Прислушиваюсь к интонации и ругаю себя, что пытаюсь выхватить на слух, что происходит там, в его окружении, прямо сейчас. Вот он едет в машине.

Один?

Один.

А потом у него встреча. Я кусаю губы, но приказываю себе не писать сообщение, а после он сам мне звонит, говорю, что в обед свободна и могу подъехать, но он занят. И когда я кладу трубку уже знаю, что всё равно сверну на парковку, проезжая мимо его офиса. Он как раз уже должен вернуться, и я иду к большим стеклянным дверям, унимая разбушевавшиеся мысли.

Волнуюсь я действительно зря. Демид на месте и на моё появление удивленно поднимает брови.

— Арина сказала, у тебя что-то срочное? — он откладывает папку и встает из-за стола, опирается на него, присаживаясь. Прищуривается. — У тебя что-то случилось?

Я мотаю головой, внимательно его разглядывая.

— Иди сюда, — понижает он тон, но я вместо того, чтобы сделать шаг и прижаться к нему, просто всё выкладываю.

Демид смотрит, хмурясь.

Молча достает, телефон вбивает пароль и протягивает мобильный мне, открыв мессенджер. Выхватываю знакомое сообщение.

«Давай снова встретимся. Лика ничего не заметила? Представляю её удивление».

Выше какая-то ссылка, которая занимает половину страницы.

— Листай выше, — он смотрит серьёзно и уверенно.

Провожу пальцем по экрану и действительно прихожу в недоумение.

Речь идёт о доме за городом, ремонте, и о том, что это сюрприз на нашу годовщину свадьбы. А судя по первому сообщению, его компаньон сменил номер, и вчера об этом сообщил.

— Не записал в контакты, но сейчас сделаю это, чтобы ты не волновалась. Если у тебя ещё остались вопросы, я на них обязательно отвечу.

Демид говорит серьёзно, в голосе нет злости. Он обращается сейчас со мной, как с ребёнком, которому нужно что-то объяснить, набравшись терпения. Вдруг понимаю, что он ещё довольно спокойно реагирует на моё недоверие.

— Прости, — виновато поднимаю глаза. Я такая дура. — Не знала, что и думать. И, конечно, тебе верю…

— А теперь обнимешь? — наклоняет он голову, и я подхожу к нему, тут же чувствуя, как он обхватывает меня руками. Прижимаюсь к его груди, вдыхаю родной аромат, растягиваю губы в улыбке, Демид самый лучший, и он меня не предаст. Не предаст никогда, верно?

Мы так и стоим, когда ему приходит новое сообщение, и Демид по-прежнему меня обнимая, просматривает его, зачем-то отворачивая экран. Ещё одно сообщение. И звонок.

И если до этого он был абсолютно расслаблен, то теперь явно напрягается. Трубку он при мне не берёт.

— У меня важный разговор, а потом встреча. Увидимся вечером, хорошо?

Уже на парковке, сидя в «ауди», замечаю Малену, которая направляется в сторону студии, и сцепив зубы, смотрю ей в след. Так радуюсь новости — то сообщение не представляет угрозы, и совершенно вылетает из головы, что собираюсь ещё и про Малену расспросить. И про Оксану. У нас накопилось достаточно нераспакованных пунктов, и эта недосказанность выматывает.

Но Демиду всё же удаётся зарядить меня уверенностью своими объятиями и успокаивающим взглядом — причин волноваться нет. Поэтому завожу авто, вскоре от студии отъезжая.

* * *

Сегодня вечером та самая выставка, но внезапно выясняется, что Демид срочно должен уехать по работе. На два дня. И меня это расстраивает. Мы ведь договорились.

— Не иди сегодня туда, — говорит он, застёгивая рукав, небрежно поправляет запонку и наталкивается на мой взгляд в зеркале. Я сейчас стою позади, скрестив руки на груди.

— Только потому, что ты меня снова бросаешь одну? — ухмыляюсь. Хотя на самом деле и сама уже не хочу идти.

— Возникли срочные дела, Лика. Ты же знаешь, как это бывает.

— Я не знаю, — отвечаю, ухмыляясь. — Ты меня в свои дела не посвящаешь. И почему ты говоришь о них только сейчас?

Демид оборачивается, он наверняка слышит мой упрёк, игнорирует его, и довольно спокойно произносит:

— Потому что они только сейчас появились.

Он подходит, поправляя ворот рубашки.

— Малыш, у меня снова встреча, я очень тороплюсь, но ты можешь взять водителя и поехать с Оксаной куда-нибудь развеяться. В другое место.

Он как будто разрешает мне, хотя по сути никогда не запрещает походы куда бы то ни было. Но я сама предпочитаю коротать вечера в тоске по нему не в шумном заведении, а в одиночестве с книгой.

— Я просто беспокоюсь за тебя, Лика, — добавляет Демид. — Пока меня нет в городе, пожалуйста, будь осторожна.

Он явно что-то не договаривает. Ревнует? Или это связано с его работой?

Если бы сама недавно не сходила с ума от собственных сомнений, возможно, по-другому бы отреагировала и проявила твёрдость, но сейчас я его очень понимаю. Если его напрягает Глеб, я не буду настаивать.

— Хорошо, — выдыхаю всё же. — Мы с Оксаной сходим в более спокойное место.

Разворачиваюсь и, уже выходя из комнаты, говорю:

— Я поеду на такси.

Наши дни

Новая вспышка, ещё одна, и ещё. Реальность не становится лучше, прошлое ранит даже спустя время. Я зажмуриваюсь и больно кусаю губы. Невольно отмечаю, что тогда тоже погода разбушевалась не на шутку, и если бы я не понимала, что уже проходит больше года, думала бы, что снова попала в прошлое.

Хорошо, что это всего лишь воспоминания.

Жаль, что я ничего не могу изменить.

Почти год назад, тот же день. Вечер

Я уже выхожу из дома и жду такси, сидя на остановке недалеко от дома, когда вдруг приходит неожиданное сообщение от Оксаны. Она говорит, что внезапно приехала Малена, у неё какие-то проблемы, и Чистякова сейчас подругу успокаивает, она робко предлагает взять её с нами, но я не уверена, что это хорошая идея, говорю, что всё понимаю, и мы можем сходить куда-нибудь в другой раз.

Уверяю, что всё в порядке, я найду чем заняться, к тому же настроение веселиться пропадает ещё несколько часов назад, когда уезжает Демид.

Я не знаю, почему, но как будто чувствую, что обнимаю его вот так в последний раз. Хотя нет. Если бы только предполагала, что всё может совсем скоро измениться, я бы вцепилась в него и ни за что не отпускала.

И пусть бы назвал меня сумасшедшей, я ведь действительно люблю его так сильно, что иногда кажется, готова лишиться рассудка, только бы не переставал меня обнимать. Только бы продолжал шептать моё имя по ночам. Или вот так, прощаясь у порога, не разжимал пальцы.

Собираюсь вернуться домой, отменяю такси, пишу Демиду, что развлекательная программа отменяется, и ему теперь точно не о чем беспокоиться. И именно в этот момент мне приходит сообщение в мессенджере. Ещё, одно и ещё несколько.

Они сыпятся один за одним, и почему-то я заранее понимаю, что хорошего в них ничего нет. Убеждаюсь в этом, как только открываю первое фото, а их приходит достаточно. Кто этот неизвестный, отправивший фотографии, не знаю, это не Малена, она ведь сейчас с Оксаной. Но кто бы это ни был, он очень жесток.

На фото мой муж, он стоит в профиль, но я вижу чётко, это точно он, а на следующем фото он в объятиях девушки. Кадры будто случайные, смазанные: вот его рука на её бедрах, вот здесь, мужчина целует её в шею, даже мысленно не могу сопоставить, что это Демид, но костюм тот же. Они на танцполе, и движения однозначные. Несколько кадров такие, что я просто закрываю мессенджер и зажмуриваюсь.

Сердце колотится у горла, пальцы дрожат, к глазам подступает что-то жгучее. И где вся твоя былая уверенность, Лика? Сейчас ты готова находить всему объяснение?

Сжимаю подрагивающие губы, а нужно ли сохранять лицо?

Я набираю Демида раз за разом, но длинные гудки сменяются короткими, мой муж трубку не берёт.

Давлю волну отчаяния, это бред. Дождь усиливается, порывы ветра закидывают крупные капли прямо на лицо, но я их словно не чувствую. И не вытираю.

Дрожащими пальцами быстро открываю мессенджер и набираю Демиду сообщение. Я прошу прислать фото, потому что очень соскучилась. Он отвечает не сразу, проходит минут десять, к этому моменту я готова разрыдаться так сильно, что закрываю рукой рот. Ливень нещадно сменяет капли на потоки воды, но мне плевать.

И всё же выпускаю эмоции наружу.

Они прорывают свою блокаду, когда Демид присылает фото. И оно в такой же обстановке, что и на тех кадрах, где он целует другую. Он приписывает, что после встречи всех пригласили на афтепати*, поэтому он там, и что скоро идёт в номер, а завтра с утра сразу ко мне.

Сразу ко мне.

После неё.

У меня больше нет сил сопротивляться очевидному. По щекам катятся слезы, они перемешиваются с дождём, прокручиваю в мыслях вновь и вновь его сообщение, оказывается я уже бреду по улице, вот только куда, сама не знаю — перед глазами туман.

Если верить фото — Демид мне изменяет, и придумать разумную причину, что это может быть очередной ошибкой и результатом неуёмной фантазии, просто без вариантов.

И хоть в голове не укладывается, как это возможно — ведь он только днём обнимает меня и шепчет, что любит, а не верить глазам тоже не выходит. Получается, он вечером спокойно уезжает и прижимает к себе другую. Лица девушки на фото не разглядеть, да это и не нужно, достаточно других частей тела, чтобы понять — преград для этих двоих нет.

В какой момент совсем рядом с обочиной тормозит серебристый джип, я не знаю. Как и то, где нахожусь. Слышу удивленно:

— Лика? — и оборачиваюсь, понимая, что передо мной Глеб. Кажется, он говорит, что возвращается с выставки домой и случайно видит меня. Ему действительно по пути. Он спрашивает, что произошло, и почему я одна бреду по дороге под дождём, но мне нечего ему сказать. Я поднимаю голову и вижу впереди мост.

Зачем я туда иду? У меня нет ответа. Впрочем и объяснять я Глебу ничего не собираюсь.

— Ты вся промокла, пойдём в машину.

Я не сопротивляюсь, он меня усаживает на сидение, чувствую только сейчас, как замёрзла, начинаю против воли дрожать, Глеб включает тёплый обогрев, и когда протягивает металлическую фляжку, тоже не возражаю. Пью большими глотками, и тут же чувствую, как внутри растекается обжигающая жидкость.

Куда меня отвезти? Куда хочешь.

На вечеринку, которую организовывают для реставраторов после выставки? Она как раз в самом разгаре? Отлично.

Соглашаюсь на всё скорее от отчаяния. И хоть Глеб действительно привозит меня в заведение, где всё вокруг располагает к веселью, мне становится не по себе ещё больше. Так тошно, так горько, я вообще жалею, что приезжаю сюда, да ещё и показываю Астахову свои эмоции.

Я, конечно, ничего не объясняю, он и не спрашивает. Вечно-понимающий-Глеб к моим услугам, он даже в какой-то момент тянется ко мне, но я кладу ему руку на грудь, немного отталкивая.

Как бы больно мне не было, я сначала разберусь с Демидом. А утешаться в объятиях другого — это не про меня.

Не знаю, что делать дальше, и с каждым бокалом чувство, разрывающее на части, усиливается. Кажется, я даже танцую, кричу подпевая, перехожу на рыдания и снова делаю несколько глотков из бокала, а потом чувствую на себе мужские руки. Чужие.

Глеб бережно прижимает меня к груди и гладит по волосам. А я прошу отвезти меня домой.

Навеселилась.

* * *

Голова тяжёлая, я не понимаю, что происходит.

Гул в ушах не даёт сосредоточиться, хватаюсь обеими руками за виски, и тут же острой болью в память впивается вчерашний вечер. Демид, фото, Демид. Фото. Демид.

Новая боль бьёт изнутри, на этот раз в области груди. В голове по-прежнему не укладывается, что мой муж может вот так с какой-то девицей, но я так хорошо запоминаю картинки, что даже смотреть снова не надо: вот он её обнимает, прижимает к себе. Его рука на её ноге, на следующем фото, уже под юбкой.

В голове ехидный голос Малены, что у неё не раз такое было.

«С виду благоверный говорит жене, что в командировку, а сам с ней в загородный дом…»

Но Демид ведь не такой!

Порция отчаяния несётся по венам с новой силой.

Всё равно хочу с ним сначала поговорить. В глаза посмотреть.

Я тогда ещё не знаю, что уже поздно.

Распахиваю глаза и удивлённо оглядываюсь. Испуганно прижимаю к себе край пледа, которым сейчас укрыта.

Только сейчас понимаю, что нахожусь не дома, не в своей постели.

На мне нет ничего, и этот факт окатывает ледяной водой. По позвоночнику проносится холод.

Рядом лежит мой телефон, а вот одежды нет.

Быстро сажусь на кровати и подтягиваю под себя ноги, не узнаю, где я — точно здесь впервые, пытаюсь понять, что вчера происходило, но помню только дождь, который судя по звуку, до сих пор не прекращается. И на этом всё.

Вспышка, и с новым ударом в груди вспоминаю, что была с Глебом в клубе. Кажется, я хочу уехать домой. Но то, что я вижу сейчас, никак не вяжется с тем, что в свою квартиру в итоге попадаю.

А значит я… у него?!

Астахова рядом нет, и я надеюсь, этот вывод не подтвердится.

Быстро беру телефон, стоит беззвучный режим, вижу пятнадцать пропущенных от Демида, и у меня сводит пальцы. А вот сообщение всего одно:

«Где ты?»

И отправлено оно рано утром.

Я не удерживаюсь и снова пересматриваю фото, только сейчас на двух из них в самом низу замечаю мелким шрифтом водяной знак, программу с помощью которых фотографии сделаны. Я пользовалась такой, чтобы создать картинки для презентации, и теперь зажмуриваюсь, отсчитывая удары ритма.

Это дешёвый монтаж. Монтаж. Даже если не так, я хочу в это верить.

Цепляюсь за эту мизерную надежду, тут же понимая, что катастрофа неизбежна. Она уже произошла.

Резко встаю и оглядываюсь, но не ошибаюсь — нет одежды, и приходится завернуться в плед.

Звонок в дверь застаёт меня, когда уже выхожу из комнаты, отсюда вход в квартиру видно хорошо, ещё один звонок и ещё, из небольшой комнаты, которая, по видимому, служит душевой, выходит Глеб, и к горлу подкатывает ком. Это какой-то сон.

Это сон.

Если бы.

На мужчине лишь джинсы, которые он сейчас застёгивает, направляясь к двери. Я хочу его остановить, но он меня не видит, а я будто приросла к месту и не могу сказать ни слова, словно в тумане наблюдаю, как входная дверь после щелчка открывается.

Слышу голос и замираю от ужаса.

А через мгновение вижу и самого Демида.

Встречаюсь с его мрачным взглядом, тёмным настолько, что вмиг подкашиваются коленки.

Сердце трепыхается в груди из последних сил, мне кажется, оно то останавливается совсем, то начинает биться слишком усердно.

Глеб вдруг оглядывается, но на него я посмотреть не могу. Меня испепеляет взглядом тот, кто прямо сейчас считает, что я его предала.

Хочу крикнуть, что это какая-то ошибка, нелепость, но слова застревают в горле.

Мой муж стискивает зубы, я вижу и то, как он сжимает кулаки.

— Демид, — шепчу одними губами.

И в следующую секунду, он срывается, Глебу прилетает незамедлительно, и завязывается борьба, я не успеваю как следует испугаться, потому что от шока не могу прийти в себя до сих пор. Драка также внезапно прекращается. Демид отпихивает Астахова к стене, бросает на меня уничтожающий взгляд и просто выходит.

Я не сразу отмираю, а когда понимаю, что произошло, бегу к двери, но меня останавливает Глеб.

— Он ушёл, Лика. Куда ты в таком виде? Он всё равно ушёл, — прерывисто дыша, повторяет Астахов, скулы, как и губы, разбиты.

— Ушёл, — шепчу еле слышно.

Ловлю взгляд светлых глаз и вырываюсь из хватки, Глеб отпускает меня тут же, а я опираюсь на ближайшую стену и, протирая её спиной, опускаюсь вниз. Закрываю ладонями лицо.

А потом просто слышу отчаянный крик.

И не сразу понимаю, что он мой.

_________________________________________________

Афтепати* — вечеринка, следующая за каким-либо мероприятием