Глава 14

Леся

Распахнув глаза, первые несколько секунд пыталась понять, где нахожусь. Воспоминания киношной лентой мелькнули перед глазами, и я страдальчески застонала, притягивая колени к груди и закусывая кулак.

Сразу после приезда я ушла в свою комнату, чтобы не видеть, как Даня почивает на лаврах, восхваляемый папой за то, что привез меня. Видела больные и опухшие от слез глаза мамы, но ничего не могла с собой поделать. Стоило только лечь на постель, как я мгновенно провалилась в тревожный сон, который сейчас так резко оборвался.

За окном царила глубокая ночь, а я уже не могла спать. Превозмогая слабость, достала из шкафа первый попавшийся комплект сменной одежды и побрела в ванную. Долго стояла под струями воды, лениво перебирая мысли в голове.

Открыв глаза, уставилась в стену и с силой ударила по ней ладонью. Уныние мою проблему не решит, а сдаваться я не собиралась. Мне было уже нечего терять и нечем рисковать…

Глубоко вдохнула, призывая все душевные силы, которые у меня еще остались, решительно выключила воду, быстро оделась и отправилась на поиски мамы.

Мы жили в большом доме. Для меня — так просто огромном. Папа нанял штат прислуги: горничные, садовники, повара. Они все время жили в доме по соседству с охраной. Каждого из охранников принимал на работу Даня. Холодные, без признаков интеллекта на лице они отслеживали каждый мой шаг. Всегда. Поэтому бежать из дома было невозможно. А за пределы родных пенат я выезжала очень редко. И тоже под охраной.

Пришла крамольная мысль снова убедить родителей отвезти меня в клинику, но Даня усвоил урок…

Маму я нашла в их с отцом комнате. Она читала книгу, но заметив меня, отложила ее и рывком поднялась с постели.

— Проснулась?

— Да, а где папа?

— В своем кабинете. У него так много работы накопилось, — виновато произнесла мама.

— Можно, я с тобой полежу?

— Конечно. Как в детстве, помнишь? Ты часто приходила ночью, особенно в грозу.

Я горько улыбнулась воспоминаниям. Забравшись на кровать, накрылась мягким одеялом. Мама обняла меня, прижимаясь подбородком к макушке, и тяжело вздохнула, перебирая пряди моих волос:

— Тебе нравится ходить со светлыми?

— Да.

— Так непривычно.

— Первые несколько дней я тоже не узнавала себя в зеркале. Влад уже спит?

— Нет, он с отцом и Даней.

Я зажмурилась и решилась:

— Мам, а что Даня сказал? Где он меня нашел?

Мама напряглась, отодвинулась и заглянула мне в глаза:

— Ты не помнишь?

— Мам, просто скажи.

— В ночлежке, в соседнем городе.

Я сжала губы. Ночлежка. Ничего умнее придумать не мог?

— А если я тебе скажу, что он врет? И я жила недалеко от вас в съемной квартире, работала официанткой в кофейне? И еще… — я сделала паузу. — Мам, я влюбилась. Послушай! — горячо заговорила, надеясь достучаться до самого близкого мне человека. — Его зовут Макс. И он работает в службе внутренней безопасности отдела по борьбе с наркотиками. А еще он бывший военный, разведчик.

Старалась не смотреть маме в глаза, чтобы не наткнуться на то, чего я не готова была там видеть.

— Мам, я могу доказать. Правда могу! Дай мобильный.

— Как бы я хотела, чтобы все это было правдой, — прошептала мама.

— Это правда! — я наконец набралась храбрости и посмотрела ей в глаза. — Это правда, а Данил — лгун! Мам, он так играет, а его игрушка — я!

— Дочь, мы уже говорили об этом…

— Дай мобильный, — потребовала я.

Мама взяла телефон с тумбочки и протянула мне. Я потратила несколько минут, чтобы найти в справочнике номер нужного мне отделения полиции, того, где работал Макс. Не мешкая, нажала на дозвон и закусила губу. Сердце забилось в висках, вся кровь ударила в голову, а я нервно забарабанила пальцами по одеялу в ожидании ответа.

— Дежурный. Слушаю.

— Как мне связаться с капитаном Каменевым? — просипела я. Голос не слушался.

— С кем? — переспросил мужчина на том конце провода.

— Капитан Каменев. Он работает в службе собственной безопасности. Или с Капацким. Иваном. Как мне с ними связаться?

— У нас нет таких, — безэмоционально сообщил дежурный.

— Как нет? Я же была у вас… Я…

— Вы пьяная? Или обкуренная? Не занимайте линию.

Дежурный бросил трубку, а я застыла каменным изваянием, снова не решаясь посмотреть на маму. И уже сама засомневалась в собственной адекватности. Может, я действительно сошла с ума, и Макс всего лишь плод моего воображения?

Мобильный выпал из рук, я быстро сползла с постели и быстрым шагом покинула комнату.

— Леся, куда ты? Дочь?

Я не слушала ее, с каждым шагом увеличивая скорость. Добежала до своей комнаты, заперла дверь изнутри и обессиленно села на пол, спрятав лицо в ладони.

Можно было попытаться еще раз и утром позвонить в кофейню, но что-то подсказывало, что и там ответ будет идентичный тому, что я услышала от дежурного.

Все тело била мелкая дрожь, губы тряслись, а я могла только шептать то, что мне сказал врач в психушке:

— Верь себе, Леся. Верь себе.

Уставившись в окно, я размышляла о том, что Колосков снова на несколько шагов впереди. Несколько раз приходила мама, потом отец, но мне было настолько тошно и душно, что никого из родителей в комнату я не пустила. Хотя умом понимала, что таким поведением играю только на руку Дане, подкрепляя уверенность всех окружающих в том, что у меня не все дома.

Два дня прошли как в тумане. Я не покидала свою комнату, а еду, что мне приносили, выкидывала, боясь, что в нее что-то подмешано. А на третий день произошло то, чего я меньше всего ожидала.

Стук в дверь раздался внезапно. На пороге с подносом в руках стоял тот самый водитель, который показался мне подозрительным. Он молча прошел в комнату, поставил поднос на стол и, неожиданно подойдя очень близко, молча вложил мне в руку что-то небольшое, металлическое. Раскрыв ладонь, я с трудом сдержала крик, увидев на ней кулон, который мне подарил Макс. На цепочке. Целой.​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Подняла глаза на охранника, но он только ободряюще подмигнул и быстро вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я несколько раз моргнула, пытаясь отогнать видение, и даже ущипнула себя за запястье, но кулон никуда не исчез. Не мешкая ни секунды, надела его на шею и прижала к коже ладонью, прикрыв глаза. Я не знала, что означал приход охранника, но кулон стал моей ниточкой. Той соломинкой, за которую можно было уцепиться, чтобы не сойти с ума. И той надеждой, которая снова во мне зажглась.

Спрятав кулон под одежду, я снова выбросила еду, но больше не захотела оставаться в комнате. Привела себя в порядок, замазав темные круги под глазами, надела сарафан из какой-то коллекции, который мне купила мама и, гордо выпрямив спину, вышла в коридор.

Я уже почти подошла к лестнице, когда из своей комнаты показался Даня. В нашем доме для него было обустроено все: свой кабинет, своя комната…

— Лисенок? — изумленно приподнял он бровь, осматривая меня с ног до головы холодным пронзительным взглядом.

Подавив порыв сбежать обратно в свою комнату и запереть дверь, создав иллюзию безопасности, я пренебрежительно произнесла:

— Не зови меня так!

— Ты снова мне дерзишь, — неодобрительно покачал он головой.

— И что ты мне сделаешь? Снова убедишь родителей в том, что я сумасшедшая? Закроешь в психушке? Или не выпустишь из дома? О, прости, я забыла, ты все это уже сделал! Что дальше, Даня? Женишься на мне?

Он резко схватил меня за руку и волоком затащил в свою комнату так быстро, что я не успела даже пикнуть. Закрыл за собой дверь, прижал меня к стене и навис сверху, заперев в кольце рук. Он был зол. По-настоящему. Мне удалось вывести Колоскова из себя, чего раньше никогда не случалось.

Я замерла от страха, не в силах пошевелиться. Перед глазами все поплыло, а по позвоночнику прошла ледяная волна паники.

— Запру. В самой строгой психушке, где из тебя сделают растение. Покорное растение.

— Вот, что тебе нужно? Покорность? Привык, что все пляшут под твою дудку, а я посмела отказать тебе?

— Заткнись, Олеся! Или я за себя не отвечаю.

— И что? Придумаешь для меня новую игру? Давай. Последнюю. Ты или я!

Не знаю, что со мной произошло в тот момент. Словно щелчком в голове переключили какой-то невидимый тумблер, или я перешагнула ту точку кипения, когда становится уже все равно. Но слова вылетели из моих уст, и Колосков с силой сжал кулаки.

— Надеешься, что твой парень придет и спасет тебя? Леся, не будь такой наивной. Он женат, у него ребенок, а ты — просто его игрушка. Ты ему не нужна, он тебя не ищет. Да он даже не помнит твоего имени!

Даня говорил уверенно. Так, словно точно знал, что его слова — истина. И на секунду в груди стало больно, хотя до того момента казалось, что больнее уже некуда. Но я верила себе. И кулону.

— Плевать на него, — ровно произнесла я. — Есть ты и я. И наша с тобой игра.

Да, Колосков, я многому у тебя научилась за эти годы. Училась медленно и больно, но ты преподал мне хороший урок.

И я добилась своего. В его глазах зажегся азартный огонек. Кажется, Даня уже праздновал свою победу.

— Твои правила?

— Две недели. Нет правил.

— Хорошо, — потерев подбородок, согласился Колосков, — но я хочу получить приз за потерянное время. Когда я повезу тебя в психушку, мы заедем в одно место. И ты сама, своими руками, убьешь Макса. Возьмешь пистолет и дважды выстрелишь. В сердце и в голову.

Извилины со скрипом напряглись.

— Ты его боишься! — озарило меня. — Ты боишься Макса! Именно поэтому не отправил к нему своих церберов. И поэтому хочешь убрать его с дороги моими руками! Ты не можешь сам!

Улыбка сама собой появилась на лице. Я в упор смотрела на Даню, который был мрачнее тучи.

— По рукам! — ответила наконец. — А вот мое условие. Если я выиграю, ты берешь тот самый пистолет и пускаешь себе пулю в лоб.

— Девочка, ты всерьез намерена меня переиграть? — изумился Колосков.

— Я. Хочу. Чтобы. Ты. Исчез. Навсегда! — четко выделяя каждое слово, выплюнула я.

Колосков наклонился к моему лицу. Слишком, непозволительно близко. Я вжалась в стену, а он прошептал мне на ухо:

— Прощайся с родными, Лисенок. Ты уже проиграла.

Отстранился и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Осторожно вышла из комнаты Дани, уверенная, что все сделала правильно. Привычный страх сковывал внутренности, но я упрямо шагала на первый этаж.

— Леся, наконец-то! — послышался голос мамы. — Как ты, милая?

— Все хорошо, мам, — улыбнулась я. Почти искренне.

— Какие планы?

Мы обе старательно делали вид, что никакого инцидента пару дней назад не было.

— Не знаю. На свежий воздух хочется, — с надеждой произнесла я.

— Так поехали — прогуляемся, — с готовностью кивнула мама. — Только охрану предупрежу. Мне еще в офис нужно заехать. А потом можем в салон съездить. Раз тебе нравится быть светленькой, подкрасим корни.

Мысленно прикинув, что мероприятие это небыстрое, и домой мы вернемся уже затемно, я радостно согласилась. Но когда мы с мамой уже стояли на пороге, к нам вышел Даня.

— Лиза, куда вы? — с видом заботливого дядюшки поинтересовался он у мамы.

— Прогуляться, — отмахнулась она.

— Охрану взяли? — осведомился он, нехорошо на меня поглядывая.

— Да, я предупредила, — кивнула мама.

— Я с вами поеду, — решил Колосков.

У меня сердце ухнуло в пятки, но я сумела спросить с насмешкой:

— В салон? Перышки хочешь почистить или седину закрасить?

Мама хмыкнула, взяла меня под руку и поддержала:

— Действительно, Дань, у нас девичник. Мы с Лисенком так давно не виделись, хотим побыть вдвоем, поболтать, посекретничать. Да, дочь?

— Да, — спокойно кивнула я, соглашаясь с ней.

Если бы я не знала Даню так хорошо, то никогда бы не поняла, что он был зол. Однако сейчас на виске у Колоскова билась жилка, а указательный палец дважды дернулся.

Такого самоуправства дважды за один час он мне точно не спустит. Но… Это будет позже.

Мы вышли во двор, где уже стояла машина мамы. Она села за руль, не пустив в салон охрану, и потребовала, чтобы те ехали следом в другой машине.

Пристегнув ремень безопасности, чинно сложила ладони на коленях. Мы выехали за ворота, и только в этот момент я смогла вдохнуть полной грудью, смотря на мелькающие за окном деревья.

— Лесь, я хотела поговорить, — очень осторожно начала мама.

— О чем? — напряглась я.

Мама посмотрела в окно, собираясь с мыслями, и повернулась ко мне:

— Лисенок, я хочу разобраться, и ты должна сказать мне правду.

Я прикрыла глаза, понимая, что разговор мне не понравится, но мама снова удивила:

— Я узнала, что Максим Каменев и Иван Капацкий действительно существуют. И действительно работают там, где ты сказала.

У меня перед глазами заплясали темные круги, а в горле пересохло. С силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу, но боли не почувствовала.

— Как ты о них узнала? — продолжала мама.

— Я с ними знакома. Лично, — ответила, контролируя интонацию.

— Как вы познакомились?

— Они приходили в кофейню, где я работала. Сначала только Макс, а потом Иван и еще один их друг — Саша.

— А дальше? — мягко спросила мама.

— Ничего, — пожала я плечами, боясь даже допустить мысль, что мне могут поверить. Потому что слишком больно будет потом разочаровываться. — Расскажи лучше, как дела на работе? Что интересного у Влада? — сменила я тему.

Влад — не биологический сын мамы, но она всегда относилась к нему, как к родному, воспитывая его с четырех лет. И брат называл ее мамой. Его родная мать погибла через год после его рождения, но подробностей ее гибели я не знала.

Мама обеспокоенно на меня покосилась, но бодро начала рассказывать о Владе, о том, что происходило в офисе за все время, что меня не было…

Домой мы вернулись на закате. Довольные и веселые. Мы несколько часов провели в салоне, заехали поужинать в кафе, потом просто долго катались по городу. Мама пыталась еще несколько раз вернуться к разговору о Максе, но я каждый раз меняла тему.

Хватит с меня. С этого дня — молчать и не делать ничего, что может сыграть против меня.

Папа встретил нас в гостиной. Они с Владом сидели на диване с бокалами коньяка и что-то лениво обсуждали.

— Отлично выглядишь, сестренка! — отсалютовал мне Влад.

— Мне тоже нравится, — согласилась я.

— Мы сегодня потрясающе провели время, — довольно сказала мама, целуя папу в щеку.

— Правда? — обрадовался папа, заключая меня в объятия, и поинтересовался: — Что делала, Лисичка, рассказывай.

— Пап, мы сегодня были у мамы в офисе, — уткнувшись носом отцу в плечо, начала я. — Оказывается, ее секретарь в декрет собирается. Может, я бы могла помочь маме, пока нового не найдут? Ты не против?

— Нет, конечно! А хочешь ко мне секретарем? Или личной помощницей?

— Она со мной. Да, доченька? — засмеялась мама.

— Или через день. Один у тебя, другой у меня, — предложил папа.

— Я не против, — выдохнула я.

— А я? — засмеялся Влад. — Мне тоже нужен помощник.

Я перевела взгляд на брата и широко улыбнулась, когда он мне ободряюще подмигнул.

Мы еще около часа вчетвером сидели в гостиной и весело болтали. Никто не затрагивал тему моего побега, и я была очень благодарна своей семье за это.

— Лиз, нам нужно еще поработать, — виновато глядя на маму, сообщил папа.

— А нам пора спать, да, Лесь? — понятливо согласилась мама.

— Спокойной ночи, — кивнула я, поднимаясь.

Папа меня обнял, поцеловал в макушку, и они с Владом скрылись в его кабинете, а мы с мамой поднялись на второй этаж.

Колосков не показывался весь вечер, и это заставляло напрячься. Что-то задумал или дает мне время самой себя накрутить?

Я приняла душ, ушла в свою комнату, заперлась изнутри и забралась под одеяло, подтянув его до самого носа. Выключила ночник и принялась ждать. Чего? Я и сама не знала, что выдаст больная фантазия Дани, но была уверена, что он что-то предпримет.

К четырем часам утра вымоталась окончательно, прислушиваясь к каждому шороху. За окном бушевала непогода, капли дождя колотили в стекло, ветер завывал, а молнии периодически освещали все пространство.

Прижав колени к груди, я смотрела на бушующую стихию, когда вдруг заметила кого-то за своим окном! За окном второго этажа! Створка медленно распахнулась, и в проеме показалась черная тень.

Панический страх сковал все тело, лишая возможности дышать. Все внутренности сковало льдом. Я знала — кричать нельзя, но беспомощно открывала рот, пытаясь выдавить из себя хоть какой-то звук.

— Леся? — тихо произнес мужчина в маске.

Я с такой силой сжала края одеяла, что не сразу сообразила, что голос мне знаком.

— Лесь, это я, — мужчина подошел к кровати, резким движением снимая с головы балаклаву.

— Макс, — одними губами прошептала я.

Мокрые ладони оказались на моем лице, и я не заметила, как оказалась в его объятиях, мгновенно промокнув насквозь. Но мне было плевать. Я ошалело обнимала самого дорогого мне мужчину, вдыхая его запах и дрожа всем телом.

— Это точно ты? — простонала я. — Макс, ущипни меня, я должна знать…

— Я знаю вариант получше.

Он обхватил ладонью мою шею и привлек к своим губам в жадном, диком поцелуе. Сминая губы, почти кусая, проник языком в рот, сплетая его с моим. По всему телу прошла горячая волна, и я сильнее прижалась к нему, стараясь осознать, что это не сон. Это он. Пришел. За мной!

— Собирайся, — велел Макс, с неохотой отстраняясь.

Я кивнула, встала, пошатываясь, быстро оделась и посмотрела на своего мужчину, который что-то высматривал в окно.

— Там лестница, — инструктировал меня Макс. — Спустимся — сразу беги к выходу.

— Там же собаки, — вспомнила я.

— Какие собаки? — хмыкнул Макс. — Нет их там, все в вольере.

Он легко перемахнул через подоконник, спустился по лестнице и махнул мне рукой. Я шустро последовала за ним, крепко хватаясь за перекладины, чтобы не поскользнуться. Ступила на землю уже насквозь промокшая, но за спиной словно выросли крылья. Макс взял меня за руку и повел к воротам. Охраны не было, и мы спокойно вышли за территорию, прошли несколько метров. Там, спрятанный за кустами, стоял небольшой микроавтобус. Макс раскрыл дверь, запихнул меня внутрь, следом влетел сам. Захлопнул дверь, и машина тронулась с места.

— Переоденься, а то простынешь.

Он протянул мне большой пакет, но не удержался и снова прижал к себе, сминая губы в поцелуе.

Я сидела у Макса на коленях, не в силах перестать его касаться. С мокрых волос по лицу стекала вода, одежда прилипла к телу, а губы мелко подрагивали, но я была настолько счастлива, что это все казалось досадной мелочью.

— Как ты меня нашел? — прошептала тихо.

— Не думай об этом, — мягко произнес Макс. — Переоденься, ты замерзла.

Согласно кивнув, я нехотя пересела на заднее сиденье, спряталась за Максом и быстро сменила мокрую одежду на теплый спортивный костюм. Макс тоже сменил свой наряд на обычные джинсы и футболку, потом сел рядом и крепко обнял, притянув меня к себе.

— Я боялась, что больше никогда тебя не увижу, — призналась я тихо. Мне настоятельно требовалось выговориться. — Чуть с ума не сошла. А когда охранник принес кулон, тоже не поверила, думала, это Даня… Но так надеялась…

— Тише-тише. Теперь все хорошо. Ты со мной. Не бойся.

Я обняла его за шею, утыкаясь носом в ключицу, и прикрыла глаза.

— Спасибо. За то, что ты есть, Макс.

Почувствовала, как он напрягся. Взяв меня за подбородок, Макс пристально посмотрел в глаза:

— Леся, он тебя обидел?

— Нет.

— Точно? Ты можешь мне все рассказать.

— Он меня не тронул, — твердо произнесла я. — Это правда.

— Ну, может, уже и мне хоть «спасибо» перепадет? — вдруг насмешливо спросил водитель очень знакомым голосом. — Я понимаю: любовь, соскучились, принц эффектно появился, но свита-то помогала!

— Здравствуйте, Иван, — широко улыбнувшись, громко поздоровалась я, — большое Вам спасибо!

— И я рад Вас видеть, Леся! Готовы к путешествию на природу?

— Куда? — не поняла я и повернулась к Максу.

— В одно безопасное место, где тебя никто не найдет. Временно, пока я не разберусь со всем.

— Не надо разбираться! — испугалась я. — Макс, пожалуйста!

— Леся, расслабьтесь и получайте удовольствие, — снова влез в наш диалог Иван. — Не мешайте мужчине Вас спасать. Что вы, женщины, за народ? Всем надо звезду с неба, а когда лезешь доставать, сразу начинается: «Не надо, это опасно!»

— Это Ваш личный опыт? — полюбопытствовала я. — Или все-таки собирательный?

— Собирательный, но где-то я подобное уже видел. Не верите вы в своих мужчин, а они, между прочим, стараются, воюют, доказывают. Опасно им, ты посмотри!

Я тихо хохотнула, наблюдая в зеркало заднего вида за возмущающимся Иваном, который выглядел сейчас весьма потешно.

— А нельзя поручить решение проблем профессионалам? — уточнила все-таки.

— А мы кто? — Капацкий аж подпрыгнул на сиденье, оскорбленный в лучших чувствах. — Любители? Назовешь дилетантами — сама за руль сядешь, — шуточно пригрозил он, окончательно разряжая обстановку.

— Поспи, нам еще долго ехать, — шепнул Макс.

— Не могу. Боюсь, что открою глаза, а это все окажется сном, — честно призналась я.

Макс сурово нахмурил брови, но ничего не успел ответить. В его кармане завибрировал мобильный. Он немного приподнялся, доставая телефон, и отрывисто бросил в трубку:

— Да. Все в порядке.

А потом напряженно на меня глянул и протянул мне мобильный:

— Это тебя.

— Кто? — испугалась я.

— Ответь — узнаешь.

— Алло, — произнесла с опаской, прислонив телефон к уху.

— Привет, сестренка! — радостно приветствовал меня Влад, окончательно сбивая с толку. — Зря ты мне все раньше не рассказала. Удачи! Ни о чем не беспокойся, с родителями я решу вопрос. Скоро увидимся!

— Спасибо… — только и смогла выдавить я. — Влад, родители должны уехать! На пару недель.

— Сделаю!

Сердце билось в горле, а ладони вспотели. Влад отключился, и я машинально вернула телефон Максу:

— Ты знаешь моего брата? Это он помог, да?

— Это очень длинная история.

— У нас куча времени! Макс, что происходит? Я имею право знать!

— Имеешь. Но я хочу, чтобы ты отдохнула.

— Я не устала, — упрямо настаивала я.

Макс вздохнул, укоризненно качая головой, но все же начал рассказывать:

— Колоскова подозревают в международном шпионаже и скоро посадят. Кое-кто из спецслужб связался с твоим братом, и он согласился сотрудничать.

— В шпионаже? Как это?

— Это значит, что он передает важные сведения в другую страну.

Широко распахнула глаза, пытаясь переварить информацию. Казалось, что я попала в какой-то дрянной боевик, где вдруг оказалась главной героиней.

— Его посадят, да? — с надеждой уточнила у Макса.

— Да. Но чуть позже. А пока ты должна быть от него как можно дальше.

— А родители? Мама с папой…

— Им ничего не грозит. Не волнуйся.

— Макс, ты должен знать кое о чем, — вспомнила я. — Это прозвучит как бред, и я не знаю, стоит ли об этом кому-то рассказывать, но через две недели Колосков должен покончить с собой.

Машина резко дернулась, Капацкий обалдело развернулся к нам, а глаза Макса приняли идеально круглую форму.

— Я не сумасшедшая, просто мы заключили пари, — быстро продолжила я.

— Леся, Вы продолжаете меня удивлять, — не удержался от комментария Капа. — У Вас даже пари крайне… оригинальные, — подобрал он наконец нужное слово.

— Подробнее, — потребовал Макс.

— Просто он хотел закрыть меня в психушке. Снова. А я не хотела это допустить и, чтобы выторговать себе время, предложила ему его любимую игру — сводить меня с ума. Он согласился.

— Ты действительно с ума сошла! — прорычал Макс. — Заключать пари с психопатом!

— А что я должна была делать? Молча ждать и снова терпеть? Это произошло после того, как мне передали кулон. Я надеялась, что ты придешь, и делала все, чтобы с ним не пересекаться. Срок был оговорен — две недели. Я бы смогла. Послушай, — попросила я, старательно пытаясь облечь свои ощущения в слова, — он болен. Колосков по-настоящему болен. Он любит управлять, манипулировать, подчинять и ломать, и кажется, что только это приносит ему удовлетворение. В нем пусто. И оживает он только тогда, когда в нем просыпается азарт. Любой. Ему неважны ставки, ему важен сам процесс. И он готов спорить о чем угодно. Ему без разницы, будут это крысиные бега или причина упечь меня в психушку. Он как наркоман. Только наркоману нужна доза, а Дане — спор, сам процесс спора. Он называет это игрой. Однажды я случайно подслушала, что таких, как он, много. Они играют людьми. Выбирают себе «пешку» и доводят до психушки. И особый почет тем, чья «пешка» совершит самоубийство. Понимаешь?

В салоне повисла тяжелая тишина. Макс злился, я чувствовала, но его ярость была направлена не на меня, и я продолжила:

— Когда мы с ним ехали домой, Даня сказал, что ты заслуживаешь смерти. За то, что помогал мне, за то, что был со мной. И я… Я не могла позволить…

— И отвлекла его внимание на себя, да? — жестко прошипел Макс.

— Да. Когда он увлечен, то забывает даже поесть.

— Леся, твою мать!

В первый раз за все время я услышала, как Макс выругался…

— Ты мне полбашки только что седой сделала!

— Я больше не буду, — икнула я.

— А если бы ты проиграла? Что бы было? — вибрирующим голосом спросил Макс.

— Напичканная препаратами, я бы стала растением и видела тебя не наяву, а только в своих галлюцинациях.

Решив, что и так слишком много сказала, не стала говорить всю правду. Понимала, что моя и его реальности разительно отличаются. Я научилась общаться с психопатом, научилась понимать психопата, но для Макса это могло оказаться шоком.

— Значит, две недели, — довольно повторил Капацкий, который с интересом слушал наш разговор. — Чё… Проебался чувак! — довольно заключил он и подмигнул мне в зеркало заднего вида.