Глава 22

Леся

Тепло, уютно и безопасно. Именно так я себя чувствовала в объятиях Макса. Нежность затопила с головой, и я блаженно прикрыла глаза.

Я знала, где он был. Догадалась, посмотрев в глаза Ивана в ту секунду, когда они вошли в гараж, где держали нас со Снежкой. Выглянула из-за плеча Дэна, надеясь, что сейчас войдет Макс, но его не было. И решительный, даже холодный взгляд Капацкого, когда я спросила, где Макс, говорил громче любых слов.

Иван пытался разрядить обстановку, болтая без умолку, пока мы ехали в больницу. Дэн настоял. Зарычал, прижимая к себе свою Снежинку, что осмотр доктора обязателен. И всю дорогу не выпускал ее из объятий.

Я же просто ждала, когда мой мужчина закончит свои дела и придет за мной.

В больнице Иван поднял на уши весь персонал, заставив обследовать нас вне очереди. У нас со Снежкой взяли кровь на анализ, провели полный осмотр, а потом доктор настоял на УЗИ.

Когда он сообщил, что я жду ребёнка, показывая на экране крохотную черную точку — не поверила. Смотрела на врача, который продолжал что-то говорить, и не слышала ни слова. Чувствовала объятия Снежаны, видела, как она радуется, но никак не могла переварить совершенно неожиданную новость. И когда мне всучили снимок УЗИ, просто беспомощно вертела его в ладонях. Пока в палату не ворвался Макс. Лишь тогда я смогла по-настоящему ощутить, что жива. И в безопасности.

Новость о неожиданном прибавлении в семье ошарашила нас обоих. Но отслеживая мельчайшие изменения в лице мужа, я не увидела, ничего, кроме радости и глубокого удивления.

— Как дела? — напряженно поинтересовалась, уткнувшись носом в ключицу Макса и с удовольствием вдыхая его запах.

— Все хорошо, Лесь. Теперь все хорошо, — Макс еще крепче прижал меня к себе и рвано выдохнул.

— Поехали домой, — попросила я.

— Нет. Тебя еще недостаточно обследовали, — категорично заявил он, опуская голову, чтобы взглянуть мне в глаза.

— Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну!

— Не оставлю, — отчеканил Макс и неожиданно положил ладонь мне на живот.

— Он еще совсем крохотный, — улыбнулась я и выдохнула, — наш ребенок…

— Он? Может, там девочка?

— Мальчик, — ответила уверенно. — Я знаю.

Макс страдальчески застонал и крепко сжал челюсти. На мгновение прикрыв глаза, притянул меня к себе и поцеловал. Медленно, нежно, почти невесомо, словно боялся чего-то.

Я не удержалась. Закинула руки ему на плечи и углубила поцелуй. Проведя языком по его нижней губе, легонько прикусила ее и прижалась всем телом. Макс ответил. Жадно, глубоко, неистово.

У обоих будто слетели тормоза. Напряжение последних недель покидало нас. Мы целовались как безумные. И мне нестерпимо хотелось продолжения. Запереться в палате и, наконец, получить то, в чем я так сильно нуждалась — его. Целиком.

Дыхание сбилось. Схватив за талию, Макс приподнял меня над полом и тихо зарычал. Потом опустил на кушетку, заставляя опереться на нее ладонями, обхватил меня за шею, притягивая к себе, и устроился между моих разведенных коленей.

В тот момент мне было плевать, что мы в больнице, что кто-то может войти. Нам обоим необходима была эта близость.

Макс порывисто задрал мою сорочку и коснулся пальцами воспаленного клитора, влажного от возбуждения. Вздрогнув, я распахнула глаза и тихо прошептала:

— Пожалуйста…

Он снова взял в плен мои губы, одновременно расстёгивая ремень. Поцеловал сладко, до одури, рывком притянул к себе за бедра, сдвинул белье и медленно вошел, заставив задохнуться от чувства наполненности. Целостности.

Вошел во всю длину, замер и медленно вышел… Чтобы потом вновь повторить старое как мир движение так же медленно и неторопливо. Но судя по сжатым челюстям и хаотично бьющейся вене на шее — сдерживался он с трудом.

Я обняла Макса за шею и закатила глаза от ощущения невообразимого удовольствия. Он не позволял себе расслабиться. Двигался медленно и осторожно, контролируя себя даже сейчас, когда мозг опьянила страсть.

Еще несколько плавных движений — и я легонько прикусила его плечо, чтобы не проронить ни звука, содрогаясь в конвульсиях оргазма. Макс сразу же последовал за мной.

Обняв меня, дал время отдышаться. Потом аккуратно поправил сорочку и поднялся. Я смущенно наблюдала, как он одевается. А когда Макс развернулся ко мне и перехватил мой взгляд, блаженно улыбнулась, чувствуя, что снова начинаю загораться от того голода, что я видела в глубине его глаз.

— Поехали домой, — решительно произнес Макс. — Пусть выпишут рекомендации, рецепты, витамины… Больше ни на секунду тебя от себя не отпущу, — дал он волю своим эмоциям.

— Не отпускай, — согласилась я.

В этот момент в дверь постучали и распахнули ее, не дожидаясь ответа. На пороге стоял папа, а за его спиной — обеспокоенная мама. Я затравленно посмотрела на Макса и вцепилась ладонями в кушетку.

— Леся! Наконец-то! — дрогнувшим голосом выпалила мама, делая шаг вперед. — Что происходит? Немедленно собирайся! Мы поедем в хорошую клинику, мы…

— Леся никуда с вами не поедет, — жестко отрезал Макс, вставая между нами.

И я была безумно благодарна ему за это. В тот момент больше всего на свете мне хотелось спрятаться за его широкую спину от всего мира. Побыть, наконец, слабой маленькой девочкой в его руках.

Я и сама не поняла, почему так отреагировала на родителей. Еще не разобралась в собственных чувствах и обилии эмоций.

— Кто Вы? — задвинув маму за спину, уточнил папа. — Капитан Каменев, я правильно понимаю?

— Я — ее муж, — спокойно сообщил Макс и подмигнул мне, посмотрев через плечо.

— Муж? — мама широко распахнула глаза и непонимающе уставилась на меня.

— Потом разберемся, — отмахнулся папа. — Леся, собирайся!

— Нет! — категорично заявила я и повторила: — Нет!

— Дочка, мы знаем, что Даня с тобой сделал… — виновато разведя руками, прошептала мама.​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— И что он со мной сделал? — сухо поинтересовалась я.

Мама беспомощно развернулась к отцу, требуя поддержки, но я поднялась, взяла Макса за руку и твердо произнесла:

— Мам, Макс — мой муж. И я без него никуда не поеду.

В этот момент палата начала стремительно заполняться людьми. Дэн, Снежка, Капа и Саша рассредоточились по комнате, с неудовольствием глядя на моего отца.

— Он не может быть твоим мужем, Леся, — ласково проговорил папа.

— Вы что, не в курсе? — вмешался Капацкий.

— Не в курсе чего? — спросил папа раздраженно.

— Того, что Ваша дочь не сумасшедшая! — как для слабоумных пояснил Капа.

— Ты мне про мою дочь не рассказывай!

— Хватит! — тихо выдохнул Макс, но неожиданно все замолчали и посмотрели на нас. — Сейчас я забираю Лесю домой. Завтра мы встретимся на нейтральной территории и все обсудим!

Брови отца сами собой поползли наверх — он не привык, чтобы с ним говорили в таком тоне. Макс сильнее сжал мою ладонь в своей, молчаливо поддерживая.

— Мам, пап, давайте сделаем так, как говорит Макс! Встретимся завтра и поговорим, ладно? Я очень устала и хочу отдохнуть.

— Доченька… — глаза мамы наполнились слезами, и я почувствовала острый укол вины. — Леся, мы так переживали! Я себе места не находила!

— Уважаемые родители, — снова вмешался Капацкий, — вот вам адресочек. Утром, часикам к десяти, приезжайте. Макс, бери жену — и в тачку, мы за вами, — явно желая избавиться от лишних ушей, скомандовал Иван. — Дэн, ты свою тоже забирай. А я к доктору за назначениями, в магаз и к вам!

Что примечательно, все молча начали выполнять указания Капы. Макс подхватил меня на руки и вынес из палаты прямо в сорочке и больничных тапках. Дэн сделал то же самое со Снежкой, и мы все вместе направились к выходу. Саша с Иваном остались в палате…

Пока мы шли к машинам, на нас все косились. И неудивительно! Двое суровых мужчин несли на руках девушек в больничных сорочках и тапках. Чумазых и напуганных.

Макс усадил меня в свою машину и поехал за Дэном, управляя одной рукой. В другой он держал мою ладонь, периодически обеспокоенно на меня косясь.

— Куда мы? — спросила я с любопытством.

— В поселок. Там Карина и Клим с Васей.

— Как дети? Испугались?

— Нет. Они не поняли, что произошло. Все в порядке, Лесь. Ты ни в чем не виновата.

— Знаю, — выдохнула я, — но от этого не легче.

— Дай себе время, — мягко произнес Макс. — Данила арестовали. Надолго. Он не уйдет, обещаю!

— Его место в психушке! Или на том свете!

— Организуем!

Макс хищно улыбнулся, а я поежилась. Только в этот момент до меня окончательно дошло, насколько Даня был опасен. Отвернувшись к окну, я погрузилась в размышления о родителях.

Сколько себя помнила, они всегда хотели сделать меня лучше, чем я есть. Я должна была хорошо учиться, заниматься спортом, вести себя как подобает дочери солидного мужчины. На моих плечах всегда лежала ответственность.

Они меня любили. Так, как умели. Иногда папа откладывал все свои дела, чтобы хотя бы час побыть со мной. Правда, это происходило очень редко. Мама каждый вечер ровно по два часа занималась только моими делами. Я чувствовала их любовь и заботу.

Но иногда мне казалось, что в родительском доме я словно связана по рукам и ногам бесконечными правилами. Облегчение наступало только в школе. Там можно было забыть, чья я дочь, и от души носиться по коридорам, громко смеяться и не бояться, что мне сделают замечание.

Это закончилось, когда меня в первый раз похитили. Мне было четырнадцать. После этого отец перевел меня на домашнее обучение.

Злилась ли я на родителей? Нет! Они пытались меня защитить так, как умели.

Но в последние месяцы на меня столько всего свалилось, что я хотела только одного — покоя. И его давал тот, кто стал моей жизнью — Макс.

Он перевернул все! Стал всем. И больше всего на свете в тот момент я хотела отгородиться от всего мира и просто побыть с ним вдвоем. Без оглядки на прошлое, без страха за будущее.

Пока я предавалась воспоминаниям, мы подъехали к нашему дому в охраняемом поселке. Машина Дэна уже стояла у ворот, а самих Грозовских не было видно. Выйдя на улицу, я по своей уже излюбленной привычке взяла Макса за руку, и мы пошли в дом.

— Леся! Наконец-то! — выдохнула Карина, заметив меня. Тут же подбежала, и мы крепко обнялись. — Как вы? Боже, я тут чуть с ума не сошла!

— Все хорошо, — заверила я, совершенно не ожидая, что Клим, а следом и Вася тоже захотят обняться.

Вася критично осмотрел меня с ног до головы и с улыбкой выдал:

— Худая-то какая! Непорядок!

— Через полгода я стану похожа на шарик, не волнуйтесь, — ответила смущенно.

До Васи дошло не сразу, а вот Карина отодвинула мужчин и снова обняла меня, радостно прошептав:

— Как же я за вас рада!

— Спасибо!

— Чему она радуется? — не понял Клим. — Тому, что Леся похудела? Или тому, что скоро наберет?

Карина развернулась к мужу и терпеливо пояснила:

— Леся беременна!

Клим крякнул и перевел взгляд на Макса.

— Охренеть!.. — протянул он, протягивая моему мужу ладонь для рукопожатия.

— Мне нужно в душ, — сказала я Карине.

— На первом этаже Снежка с Дэном, идите на второй. Ты голодна?

— Не уверена. Спать очень хочется, — призналась я и зевнула.

— Я принесу все в вашу комнату, — пообещал Вася, — отдыхайте, будущие родители!

В глазах Васи было столько отеческой теплоты и участия, что, казалось, оно окутывает с головой. Я не могла не улыбнуться ему в ответ.

Макс обнял меня за талию и повел на второй этаж. Вместе со мной вошел в ванную, включил душ и помог мне снять одежду. Быстро разделся сам, и мы вместе встали под струи воды.

Я смотрела на него голодными глазами… На то, как он тянется за мочалкой, как льет на нее гель для душа. Как берет мою ладонь, чтобы смыть с нее копоть и грязь.

Макс медленно меня намыливал, лаская каждый сантиметр тела. Погладил скулу большим пальцем так щемяще нежно, что я невольно закатила глаза от удовольствия. Плавно развернул меня к себе спиной и зарылся пальцами в волосы, массируя кожу. Я тихонько застонала и оперлась ладонями о кафель, чтобы не потерять равновесие.

Помыв мне голову, Макс аккуратно смыл пену и тихо прошептал на ухо:

— Леся, потерпи еще минуту. Ты засыпаешь.

Я вскинулась, пытаясь сбросить с себя оковы сна, но веки, словно налитые свинцом, не поднимались. Сладко зевнула… Макс заботливо укутал меня в полотенце, немного обтер и понес в нашу комнату.

А в тот момент, когда он закрыл дверь, я тут же проснулась от непередаваемо вкусных ароматов, которые царили в комнате. Вася постарался от души. На подносе не было особых изысков, но запах от еды стоял просто умопомрачительный.

Усадив меня на постель, Макс заметил, как жадно я смотрю на еду, весело хмыкнул и протянул кружку с куриным бульоном. А потом так же весело наблюдал, как я пытаюсь поесть и при этом не уснуть.

— Спасибо, — выдохнула я, отставляя пустую посудину. — А ты? Почему не ел?

— Позже, — пообещал Макс, — ложись.

Он помог мне выпутаться из полотенца, уложил, сам лег рядом и крепко обнял, прижимая меня спиной к своей груди. Положил ладонь на живот и шепнул:

— Спи. Ты в безопасности!

— Знаю. Я люблю тебя…

И зевнула, устраиваясь поудобнее.

— Люблю.

Это было последнее, что я услышала, уплывая в глубокий спокойный сон.

Утро было добрым. Очень. Проснуться в объятиях любимого мужчины, собственного мужа — что может быть лучше?

Я сладко потянулась, потерлась носом о плечо Макса и положила ладонь на живот, все еще не в силах осознать факт своего неожиданного материнства. Внутри все сжималось от невозможной нежности к тому, кого я еще не знала, но уже любила всем сердцем.

Неожиданно на мою ладонь легла другая — большая, жесткая и немного шершавая. Макс легко погладил мои пальцы и прошептал:

— С ним все будет хорошо. Завтра съездим к другому врачу.

— Нужно просыпаться, да? — зевнула я, желая весь день провести с ним в постели.

— Родители приедут, — напомнил он.

Пришлось вставать и приводить себя в порядок, гадая, чего ждать от мамы с папой. Я чувствовала, что разговор предстоит тяжелый, и очень нервничала.

— Завтрак! — безапелляционно велел Макс, когда я вернулась из ванной комнаты. — Не тошнит?

— Немного голова кружится, но, скорее всего, это от волнения, — улыбка получилась слегка натянутой.

— Я больше не позволю никому решать за тебя, Леся! — жестко произнес он. — Это твоя жизнь, и распоряжаться ею ты будешь сама.

— Кажется, мне придется заново учиться это делать. Ты поможешь мне? — подойдя к Максу, обняла его за талию и крепко прижалась к нему.

— Всегда, — выдохнул мой муж. — А теперь завтрак, — напомнил он и легонько подтолкнул меня к выходу.

В кухне Иван уже что-то помешивал в большой кастрюле. Заметив нас, обернулся с широкой улыбкой:

— Цените меня! Леся, специально для тебя — овсянка!

— Какая прелесть! — не удержалась я.

Улыбнувшись Максу, сделала два шага к Ивану, встала на носочки и чмокнула его в колючую щеку.

— Кажется, я придумала имя нашего сына. Иван! Иван Максимович Каменев.

Капа растерялся, стиснул в руке ложку и беспомощно взглянул на Макса. Мой муж оперся плечом о косяк и кивком подтвердил мои слова.

— Я… Я…

Похоже, впервые Капа не знал, что сказать. Он просто перевел взгляд на кастрюлю и нервно поправил очки на носу, чтобы спрятать слезы, вдруг наполнившие его глаза.

— Я не против! — выдал наконец, взяв себя в руки. — Отличное имя, да!

Иван рывком привлек меня к себе, почти по-отечески обнял и протянул Максу ладонь. Муж ее крепко пожал, и они снова обменялись многозначительными взглядами, что-то молча обсуждая.

— Давайте завтракать, — скомандовал Капа. — Сейчас остальных позову.

Но позавтракать нам не дали. Когда почти вся наша большая дружная компания, за исключением Саши и Васи, собралась за столом, у ворот раздался звук клаксона. Макс недовольно поднялся и выглянул в окно.

— Что там? — спросил Дэн. — Ждановы?

Макс молча кивнул и пошел встречать моих родителей. А мне уже кусок в горло не лез. Отложив ложку в сторону, я гулко сглотнула, пережидая, пока пройдет приступ дурноты, и перед глазами перестанут плясать темные круги.

— Леся, успокойся, тебе нельзя нервничать, — спокойно и твердо произнес Иван.

— Не говорите им пока про ребенка, я сама должна… — попросила я, оглядев всех по очереди.

Друзья согласились с моим решением, и мы все повернулись в сторону входа, где родители в полной тишине входили в дом. Когда они появились на пороге кухни, я закусила губу и отвела взгляд.

— Леся! — позвала мама.

— Мы хотим поговорить с дочерью наедине! — потребовал отец, который явно был недоволен ситуацией.

— Кабинет в вашем распоряжении, — махнул рукой Дэн.

— Наедине не получится, я иду с Лесей, — отрезал Макс, когда я поднялась.

— С Вами, Максим, я хотел бы поговорить отдельно, — произнес папа.

— Значит, поговорим, — пообещал ему Макс.

Мы прошли в кабинет. Я села на небольшой диван рядом со своим мужем, мама нервно устроилась в кресле напротив, а отец встал у окна, сцепив руки в замок за спиной. Все молчали. Никто не торопился начинать разговор.

Наконец папа, недовольно пожевав губами, потребовал:

— Леся, я хочу знать, как все было на самом деле.

— Не стоит заставлять ее снова все это проживать, — возразил Макс непреклонно.

— Я Вас не спрашиваю, капитан. Мы еще выясним, каким образом Вы обошли закон и женились на моей дочери, не имея на это никаких прав.

— А Вы, значит, имеете на нее права? — опасно сузив глаза, спросил Макс. — Леся — взрослый человек, и сама может решать, что ей делать!

— Илья! — вмешалась мама. — Мы приехали не ругаться!

— Вы приехали ее забрать, — произнес Макс уверенно. — И я даже знаю, зачем. Повезете к психиатрам, чтобы проверить, действительно ли она не двинулась умом? Так вот, Леся была на независимой экспертизе, где пять докторов нужного профиля подтвердили — шизофрении у нее нет. Данил дает сейчас показания о том, что конкретно он делал. В частности, с Лесей. Но Вы все равно не можете признать, что ошибались, да, господин Жданов? Не можете принять то, что держали около себя психопата. И Вам проще обвинить во всем Лесю, иначе просто утонете в своем чувстве вины перед ней.

— Не лезь, Каменев! — жестко произнес отец, яростно сверкая глазами.

— Она не вещь. Она — моя жена. Законная, — отрезал Макс.

— Законность вашего брака легко оспорить, — папа так и не мог признать свою неправоту.

— Зачем? — подала я голос. — Зачем вы приехали?

— За тобой, дочь! — не выдержала мама. — Мы во всем разберемся, все выясним, но дома!

— А я дома, — пожала я плечами, горько сожалея о том, что согласилась говорить с родителями. — Мой дом там, где мой муж, мама.

— Леся… Даня — он… Он тебя принуждал, мы знаем, и он ответит…

— Что Даня делал? — услышав мамины слова, я неожиданно развеселилась. — К чему принуждал? Вы до сих пор ничего не поняли? Ему не нужно было мое тело.

— Все, хватит! — не выдержал папа. — Собирайся, поехали, дома все обсудим. Ты не останешься здесь! Моя дочь не будет жить с аферистом!

Я была слишком потрясена, поэтому не заметила, когда именно распахнулась дверь. И обернулась только на знакомый голос Васи. Видимо, услышав последнюю реплику отца, он насмешливо произнес:

— Аферистом? Господин Жданов, Вы ничего не перепутали?

Взглянула за спину Васи, и если бы стояла в тот момент, то непременно бы рухнула, потому что в комнату вошел Жека, мой бывший сосед. Только был он чисто выбрит, бодр, свеж и совсем не похож на алкоголика!

Развернулась к Максу, молча требуя объяснений. Но муж только кивнул головой в сторону вошедших, мол, сами все объяснят.

— На своих людей не надейтесь, — продолжал тем временем Вася, с которого в тот момент слетела маска доброго дядюшки и нашего общего кормильца, показав истинное лицо хитрого и расчетливого… офицера? Хищника?

Я вспомнила слова Макса о том, что Вася был его наставником. Так вот в тот момент перед нами был не добродушный владелец кафе и прекрасный повар, а именно наставник. Воин.

— Что ты сказал? — вскинулся папа.

— То, что все твои, которые кружили вокруг дома, теперь не кружат. Илья, не дури! Макс не врет, Леся — тоже. Я говорил с твоим бывшим начальником охраны лично. Не понимаю, как ты не разглядел в нем психопата.

Слушая их краем уха, я не могла оторвать глаз от мамы и Жеки. Они смотрели друг на друга так, словно были давно знакомы. И я готова была дать голову на отсечение — маму напугало его появление.

— Здравствуй, Леся! — подмигнул мне Жека. — Привет, Лиза!

Мама побледнела и вжалась в спинку стула, затравленно глядя на моего бывшего соседа, и совсем съежилась, когда Жека произнес:

— Скажи ей правду, Лиза! Пришло время!