Глава 21

Я резко открыла глаза. Сердце колотилось в горле, а спина покрылась холодным липким потом. Мне снился кошмар. Во сне я видела, как Марат хладнокровно убивает Дэна, стреляя ему в затылок.

Перевернулась на бок, прижав колени к груди, и прикрыла глаза, ожидая, пока дыхание восстановится.

Я так больше не могла!

Мы жили в загородном доме уже три недели. Три недели полной изоляции, без связи с Дэном и внешним миром. Пообщаться с Грозовским мне удалось только однажды, когда он позвонил Саше. И всего лишь пару минут. Дэн заверил, что все хорошо, и отключился!

А я осталась наедине со своими сомнениями и страхами.

За все это время так и не нашла, где можно было бы посмотреть содержимое карты памяти. И пока остерегалась кому-либо говорить о папином сюрпризе. Даже своей семье. Сама не знала, почему, но была уверена, что лучше молчать. Долго разбиралась с амулетом, с трудом нашла то место, куда нужно нажимать, чтобы тайник открылся. И снова спрятала карту памяти в недра амулета, решив, что расскажу Дэну только после того, как сама узнаю об ее содержимом.

С нами все время находились Макс и Саша. И если Саша был веселым и компанейским парнем с хорошим чувством юмора, то Макс свое прозвище получил не зря. За все время пребывания он вымолвил едва ли три предложения!

Хотя я не могла не признать, что именно Макса побаивался наш Лешик. Ему достаточно было просто взглянуть на племянника, и Алексей сразу становился очень послушным и покладистым ребенком. Ровно до момента, когда Макс удалялся из поля зрения.

Мы пытались разговаривать с Лешиком, объяснять происходящее, но тот не желал слышать правду. Он хотел увидеться с отцом.

Карина часто плакала от бессилия, мама принимала лекарства для нормализации давления, а я просто скрипела зубами и в паре с Сашей уматывала племянника физическими нагрузками. Мы лепили снеговиков, занимались зарядкой. Саша даже показал азы боевых искусств, которые пришлось осваивать и нам с Кариной.

Но в этом был свой плюс. Потому что я не знала, куда себя деть от беспокойства. Слишком сильно переживала за Дэна. Слишком винила себя в случившемся. И мучилась неизвестностью. И, пожалуй, неизвестность давила сильнее всего.

Теперь еще и ночные кошмары…

Было раннее утро, за окном только занимался рассвет. Я горько вздохнула и отправилась в ванную, точно зная, что больше не усну. Привычно не замечая темные круги под глазами, умылась, привела себя в порядок и вернулась в комнату, чтобы переодеться.

А на пороге была буквально сметена вихрем по имени Дэн, который тут же сгреб в медвежьи объятия и, не дав и слова молвить, накинулся на мои губы в жадном поцелуе.

Сердце забилось так, что казалось, вот-вот выскочит. Я радостно взвизгнула, обнимая Дэна за шею, и прижалась к нему всем телом. Прикрыла глаза, сходя с ума от его близости, сдаваясь под его напором, задыхаясь от невероятной остроты ощущений.

Дэн оторвался от моих губ, резкими рваными движениями стянув с себя толстовку, бросил ее на пол, протянул ладони, и спустя мгновение там же лежала и моя пижамная кофта.

Грозовский приподнял меня за бедра, укладывая на постель, и навалился сверху, жадными поцелуями покрывая мое тело и одновременно стягивая с меня брюки и белье.

Я опустила руки, неловко пытаясь расстегнуть ремень на его джинсах.

— Сам! — прорычал Дэн в ответ на мои жалкие потуги.

Тело горело огнем, сил ждать не было, хотелось поскорее утонуть в его объятиях, хотелось чувствовать его прикосновения, зная, что это не сон.

— Я с ума сходила три недели, — хрипло прошептала я, приподнимаясь, пока Дэн избавлялся от остатков одежды.

— Я тоже, — признался Грозовский.

Он хищно улыбнулся, возвращаясь на постель и одновременно раздвигая мои колени в стороны. И так и замер, абсолютно безумными глазами рассматривая обнаженную и полностью раскрытую меня.

А потом сделал то, чего я точно не ожидала — развел ноги еще шире, низко склонился и провел языком по клитору. Обхватил губами чувствительное местечко и провел языком так, что я выгнулась дугой и задержала дыхание, видя перед глазами только темные круги. Вцепилась пальцами в простыни, пока его язык ласкал клитор. Умело, уверенно, жадно…

Когда я почти приблизилась к пику, Дэн резко отстранился, не обращая внимания на мои недовольные стоны, перевернул на живот, заставляя приподнять бедра, и нетерпеливо вошел, заполняя меня до упора. Практически зарычал, замерев на мгновение. Затем снова сделал резкий толчок. Его пальцы сильно сжимали мои ягодицы, пока Дэн быстрыми, уверенными движениями подводил меня к краю пропасти.

И когда я кончила, тут же последовал за мной.

— Как ты? — поинтересовался он, когда мы немного отдышались и просто лежали обнявшись.

— Я так переживала за тебя, — призналась я, крепче прижимаясь к стальному телу своего мужчины. — Почему так долго? Почему не звонил?

— Не мог я позвонить, — выдохнул Дэн, хмуря брови.

Он перевернулся, нависая надо мной и внимательно всматриваясь в мое лицо. Протянул руку и очень нежно погладил скулу.

— Расскажи мне, — попросила я, млея от его прикосновений.

— Расскажу, — согласился Дэн, прикрыв глаза. — Одевайся, разговор будет долгим…

— Сядь, — велел Дэн, когда мы оделись.

Я устроилась на постели и напряженно посмотрела на Грозовского, сидящего напротив. Он был зол. Я это всеми фибрами души чувствовала. Но в этот раз не на меня. На ситуацию. И, кажется, на самого себя.

— Скоро сюда приедут… люди. Важные, — подбирая слова, начал Дэн.

Резко поднялся, завел руки за голову и сцепил ладони в замок на затылке. Со свистом выдохнул, взял себя в руки и уже спокойно продолжил:

— Пока я не могу оградить тебя от этого. Временно.

Он подошел ко мне, устроился на корточках и произнес:

— Ты согласишься на все их условия. Но делать будешь то, что говорю тебе я, поняла?

— Да, — прошептала я, холодея от страха.

— Выслушаешь, что тебе скажут, и потребуешь взамен, чтобы они обеспечили безопасность тебе и твоей семье. Они согласятся.

— Что происходит? — вскинулась я. — Кто приедет?

Дэн молчал, сурово нахмурив брови.

— Грозовский, я заслуживаю знать правду!

— Почему Марату нужна ты? — задал Дэн вопрос, от которого у меня в горле пересохло.

— Понятия не имею, — честно призналась я.

— И про отцово завещание тоже не знаешь? — Дэн пристально вглядывался в мое лицо, считывая его выражение.

— Отец оставил завещание? — округлила я глаза.

— И оно спасло вам жизнь двенадцать лет назад, — немного расслабившись, объяснил Дэн.

— Я ничего не понимаю, — произнесла растерянно.

— Твой отец что-то чувствовал. Подозревал. И составил завещание, в котором указал, что оставляет все младшей дочери и еще не родившемуся внуку. Но с условием — ты вступаешь в права наследства по исполнении двадцати пяти лет, а Алексей — восемнадцати. Так отец выторговал вам время.

Я опустилась на постель, уронив лицо в ладони. В горле встал тяжелый ком, а из глаз потекли слезы. Почему папа не защитил и себя тоже?

— И если бы с вами что-то случилось, все его деньги получили бы благотворительные фонды. Я выяснил, какие. Марат при всем рвении ни копейки бы не получил, — продолжил Дэн. — Именно поэтому вас отпустили тогда. Под присмотром Мельника. Вы получили иллюзию свободы, а Марат спокойно получал всю прибыль.

— То есть, Коля нас и не спасал никогда?

Подняла на Дэна покрасневшие больные глаза, огорошенная новостями. Да, Марат Завадский оказался еще более продуманной скотиной, чем я думала. И все годы мы были просто на длинном поводке.

— Нет. Он работал на Марата. И именно из-за связи с ним его поперли из… организации, которую органически не переваривает Капа. А когда тебе исполнилось двадцать пять, вокруг вас стали крутиться уже другие люди Марата. И отцовских чувств к пацану он тоже не испытывает, скорее, ищет возможность получить легально его долю.

Захотелось выругаться. Или что-нибудь разбить.

— Карине не говори про Мельника, ей и так слишком тяжело, — попросила я.

Дэн согласно кивнул и перевел взгляд на мой медальон.

— Спрячь штучку под свитер, — посоветовал он, указывая на амулет.

И почему мне показалось, что про папин подарок Дэн знает много больше, чем хочет показать?

Молча натянула свитер, стараясь переварить последние новости. Грозовский наблюдал за мной, стоя у входа в комнату. В дверь пару раз стукнули. Я подпрыгнула от неожиданности и перевела испуганный взгляд на Дэна. Он подошел ко мне, приобнял за плечи и велел:

— Возьми себя в руки. Не язви, но и не стелись, говори спокойно и уверенно. Старайся не врать, но и лишнего лучше не болтай. Если что — смотри на меня, я подскажу. Я все время буду с тобой. Не бойся.

Я только кивнула, прикрыла глаза, снова закрываясь в любимый кокон дерзости и высокомерия.

— Вот так лучше, — почти с мукой произнес Дэн.

— Просто скажи, что у тебя есть план. И ты уверен в нем на сто процентов, — попросила я.

— Есть, — хищно улыбнулся Дэн.

И вот в этот момент я как-то посочувствовала Марату. От души. Буквально пару мгновений. Ибо большего он не заслуживал!

Судя по всему, Грозовский просто выторговывал у судьбы время на осуществление задуманного. По крайней мере, мне так казалось. И я готова была помогать ему всеми силами. Ну или не мешать, хотя бы.

Привычный, знакомый много лет страх снова поднял голову, заключая меня в цепкие холодные объятия.

Когда мы спустились вниз, там уже сидели знакомые мне мужчины: Капа, Клим, Иван и Макс с Сашей. Они напряженно переглядывались. Все, кроме Макса. Тот завис у входа статуей самому себе и невозмутимо молчал.

— Едут, — коротко отчитался Клим, увидев нас.

Маму и Лешика попросили остаться наверху, а вот Карина спустилась следом за нами. На сестре лица не было, когда она обводила взглядом всех присутствующих. Я взяла Кару за руку и ободряюще сжала ладонь.

У нас все будет хорошо, ведь правда?! Когда-то эта черная полоса должна закончиться?

Когда с улицы послышался звук подъезжающих машин, мужчины очень быстро и грациозно рассредоточились по комнате. Дэн встал за нашими спинами, возвышаясь грозным монументом, а мы с Кариной повыше вздернули подбородки и уставились на входную дверь.

Первым вошел полковник Никольский. За ним — мужчина в годах с военной выправкой, сединой на висках, пробирающим до костей взглядом и большим носом. А следом за ними еще четверо молодых парней в обычных джинсах и легких куртках. Один из них провел внимательным взглядом по «нашим», уважительно покачал головой и встал у входной двери.

Я сделала вывод, что четверка — подчиненные носатого, когда он что-то тихо прошептал одному из сопровождающих.

— Здравствуйте, — первой поздоровалась я, разглядывая вновь прибывших.

Носатый подошел ближе и холодным взглядом просканировал нас с сестрой. Затем повернулся ко мне и произнес с улыбкой, больше похожей на оскал:

— Вы очень похожи на отца.

Я вздрогнула, но вежливо кивнула и полюбопытствовала:

— Вы знали папу?

— Пересекались пару раз, — величественно кивнул носатый. — Меня зовут Марк Анатольевич.

— Очень приятно, — краем губ улыбнулась я.

Марк Анатольевич мне не нравился. И я кожей чувствовала, что Дэн, стоящий за моей спиной, тоже не пылает к товарищу теплыми чувствами.

— Здравствуйте, Снежана, рад снова видеть Вас в добром здравии, — по-доброму улыбнулся Никольский.

— А я-то как рада! — не удержалась я.

Никольский улыбнулся еще шире, Дэн хмыкнул, а носатый продолжал пристально меня рассматривать.

Захотелось срочно посмотреть в зеркало и убедиться, что у меня все нормально.

— Пойдемте, — взял инициативу в свои руки Дэн, приглашая всех в большую столовую.

Мы прошли в комнату и вчетвером устроились за добротным дубовым столом: Никольский и Марк Анатольевич с одной стороны, мы с Кариной напротив. Дэн встал у окна, скрестив руки на груди. Когда мы встретились взглядами, Грозовский ободряюще мне подмигнул.

— Рассказывайте, — попросил Марк Анатольевич.

— Давайте Вы будете спрашивать, а мы отвечать, — вежливо попросила я.

— Майор, — Марк Анатольевич кивнул на Дэна, — уже рассказал мне все в общих чертах. Я бы хотел знать подробности. Все, начиная с появления Марата в вашей семье и заканчивая убийством отца и вашим скоропалительным отъездом из дома.

Я вопросительно покосилась на Дэна. Он согласно кивнул, мол, рассказывайте все.

Говорила Карина. В точности повторила то, что когда-то рассказала Дэну. Носатый задавал уточняющие вопросы, внимательно слушая каждое слово. Когда Карина заговорила о Мельнике, Марк Анатольевич нахмурился и побарабанил пальцами по столешнице. Никольский все это время сидел молча, но слушал с не меньшим интересом.

— Вот и все, — выдохнула Карина, закончив повествование.

— Да, несладко вам пришлось, — пожевав губами, резюмировал Марк Анатольевич, но сочувствия в его тоне не было ни грамма. — Что вы забрали из дома, когда уезжали? — задал он вопрос, буквально впиваясь взглядом в лицо Карины.

У меня сердце зашлось в бешеном темпе.

— Немного одежды, документы и некоторую сумму денег, — пожала плечами Карина.

— Все? — продолжал допытываться носатый.

— Да, мы выходили с дамскими сумочками.

— Сумочки сохранились?

— Нет, конечно, — удивилась Карина. — Они уже давно истрепались, и мы их выкинули.

— Карина, скажите, а отец вам ничего не оставлял? — задал Марк Анатольевич вопрос, от которого у меня сердце снова заколотилось в горле.

Амулет! Отец оставил амулет!

— Нет, — спокойно ответила сестра, а я незаметно выдохнула.

— Постарайтесь вспомнить. Это могла быть совершенно невзрачная вещица, — вцепился Марк Анатольевич. Его взгляд стал стальным, холодным.

Вот тебе и представитель власти! Привыкнуть уже пора, что просто так нам никто не помогает. Кроме Дэна…

И в тот момент я приняла решение. Карту памяти нужно отдать ему.

— Ничего, — сестра покачала головой.

— Ладно, — недовольно поджал губы носатый. — Марат Завадский давно находится под нашим наблюдением. И ваши показания будут очень кстати. Мы решили, что вас лучше не «находить», а объявить мертвыми. Безопасность мы гарантируем!

Я снова покосилась на Дэна. Он сжал челюсть и недобро сверкнул глазами, явно понимая больше, чем я.

— За их безопасность отвечаю я, — впервые подал голос Грозовский.

— Мы оформим их по программе защиты свидетелей, — возразил ему Марк Анатольевич.

— Оформляйте. Но они под моей защитой, — спокойно и твердо повторил Дэн.

— На каком основании, майор? — сквозь зубы уточнил носатый.

— Жена моя будущая, — он указал на меня.

И все взгляды скрестились на обалдевшей мне!

— Да, — согласилась я, просто чтобы на меня перестали так смотреть.

Накаркала тогда у бара, не иначе!

— Ну тогда совет вам да любовь, не забудьте пригласить на свадьбу. Будьте на связи. Я оставлю пару своих парней…

— Нет, — снова перебил Дэн. — Моих парней достаточно!

— Грозовский, ты много на себя берешь! — предупреждающе прошипел Марк Анатольевич.

Но Дэн даже бровью не повел.

— Марк, ну что ты, — примирительно произнес Никольский. — Дэн сам способен защитить свою невесту.

Марк Анатольевич раздраженно повел плечами, достал визитку и кинул на столешницу.

— Если что — звоните. Никуда не уезжайте. Скоро вас всех вызовут в управление. До свидания, госпожи Завадские, — сказал нам напоследок и пошел к выходу.

Вслед за ним поднялся и Никольский. Хитро поглядывая на Дэна, протянул ему руку и, довольный, ушел вслед за Марком Анатольевичем. Четверо парней, которые прибыли с ними, дружной толпой тоже последовали к выходу.

Когда ворота за ними закрылись, все выдохнули с облегчением.

— Я наверх, — сообщила мне Карина.

— Все так, как мы хотели? — поинтересовался Иван, задумчивым взглядом провожая сестру.

— Даже лучше, — хищно улыбнулся Дэн. — Теперь они будут воевать между собой.

Я стояла и смотрела на пятерку мужчин, которые больше походили на стаю хищников, почуявших запах приближающейся добычи, и каждую секунду были готовы к прыжку.

Дэн подошел ко мне, нежно обнял за плечи и прошептал:

— Мне жаль, что не смогу вернуть тебе фирму отца, девочка. Но я постараюсь.

Я вцепилась пальцами в ворот его толстовки и прошептала:

— К чертям фирму. Себя мне верни!

— Я твой, — довольно улыбнулся Дэн, прижимая меня к груди.

— Дёня, носатый спрашивал о том, что оставил отец, — решилась я.

— Носатый? — приподнял брови Дэн и хохотнул. — Не забивай свою милую головку.

— Он действительно кое-что оставил, — процедила сквозь зубы. — Но если ты еще раз намекнешь на то, что я глупая, я тебе это не отдам!

— Ты самая умная женщина на свете, — покорно ответил Дэн. — Что папа оставил?

— Все-таки, ты хам, — решила я, доставая из-под свитера амулет.

Отвернувшись от всех, нажала потайную кнопку, вытащила карту памяти и вложила ее в ладонь Дэна.

— И я тоже хочу знать, что на ней, — потребовала упрямо.

— Давно нашла тайник? — поинтересовался Дэн.

— Три недели назад. Сразу после того, как ты уехал, — честно призналась я.

— Понял, — Дэн буквально лучился довольством. — Капа, продуманный мужик был Завадский, хорошо спрятал.

— Давай, — Иван почти с трепетом протянул руку, забирая крохотную карту памяти.

Подошел к своему ноутбуку, вставил ее в адаптер, не моргая уставился в монитор и разочарованно протянул:

— А пароль от нее папа не оставил?