Часть 29

Наступило утро. От Ангелины ни ответа, ни привета. Телефон ее был также недоступен.

Ближе к восьми утра подъехала полиция и стала все осматривать, и всех допрашивать. Владимир сидел никакой. Выглядел он поникшим и жутко расстроенным.

Мне тоже постоянно задавали вопросы, но я толком ничего не могла рассказать. Во-первых, очень хотелось спать. Во-вторых, я рано ушла со свадьбы и ничего не знаю. Я даже предположить не могла, куда она могла поехать.

— Все же она сама села в машину. Вряд ли это похищение, — вынес свой вердикт упитанный полицейский на вид лет сорока, который и производил опрос. Я посмотрела на его погоны и поняла, что перед нами стоит капитан. Представился он, как Никита Преснов — следователь районной прокуратуры. Такой себе чернявый крепыш, грубый, не бритый — ничего особенного.

— Он ее заставил, вынудил! Она не могла сама вот так взять и уехать…, — доказывал ему Владимир. Скорей всего он никак не мог поверить в версию нашего нового знакомого, которого дернули ни свет, ни заря, чтобы он искал жену очень крутого бизнесмена.

— Может, вы еще знаете, кто? — обратился к нему следователь.

Я наблюдала за всей этой картиной и понимала, что напряжение растет.

— Хорошо, нам нужно поговорить еще с ее родителями. Может они что-то скажут, — пошел на уступки Преснов.

Я знала, что для мамы с папой будет удар, если этот хам скажет, что Ангелина пропала. Но выхода не было. Я поехала со следователем к нам домой, чтобы в случае чего хоть как-то успокоить маму.

Как я и предполагала, для нее это слишком волнующая новость.

Как только она увидела нас на пороге, сразу поняла, что-то случилось.

— Мам, тут такое дело, ты только не волнуйся, — я старалась подобрать нужные слова.

Я и неприятный мне Преснов, прошли в дом, и он тут же задал ей вопрос, который подверг маму в шок.

— Вы знаете, что ваша дочь пропала?

— Как пропала? — переспросила она, а затем не удержалась и рухнула на пол, потеряв сознание.

Тут же бросилась к ней. Пульс медленно, но прощупывался.

— Скорее скорую помощь! — обратилась я к следователю, так как в доме никого больше не было.

Дальнейшие события происходили, как в каком-то жутком сне. Маму увезли в больницу. Она слишком резко отреагировала. У нее случился инфаркт. Я без конца наматывала круги под реанимацией и никак не могла прийти в себя. Время то бесконечно тянулось, то шло слишком быстро. Словно какая-то отдельная гибкая субстанция. Голова кружилась, я совершенно не могла ни о чем думать.

Пришла в себя я лишь, когда приехал отец и Владимир, а из реанимации вышел врач и сообщил, что маме ничего не угрожает. Я на радостях принялась обнимать мужа своей сестры. Папа с недоумением посмотрел на меня.

Наконец-то я посмотрела на часы, время близилось к вечеру. Вот и день прошел. А поиски, так и не сдвинулись. Стало только хуже.

В дом родителей я попала только на следующий день. Уставшая, злая, растрепанная. Я понимала, что сейчас в наш дом пришла беда и с ней нужно справиться. Быть сильной. Как хорошо, что маме стало легче, и ее перевели в обычную палату. Я переоделась, взяла кое-что из нужных ей вещей снова направилась в больницу.

Этот Преснов, который совершенно не внушал мне доверия, уже успел опросить маму. Я стояла возле ее палаты и видела, как он выходит.

Какой же неприятный тип! Владимир говорит, что он профессионал. Но мне он так не нравился. Просто не могла выносить его компанию, но приходилось.

— Алена Леонидовна! — окликнул он меня, когда я сделала вид, что его не замечаю.

Я тут же посмотрела на него и натянула улыбку.

— Здравствуйте! Что-то стало известно о моей сестре?

— Пока еще нет. Но я хотел спросить о другом. Вы же знакомы с мужем сестры? Вместе отдыхали? Особенно на яхте, в Сочи. Мы допросили капитана. Вы очень мило провели время.

Я удивленно посмотрела на него, а затем добавила:

— Что вы хотите этим сказать?

— Хочу сказать, что у вас был мотив, — резко ответил он, а затем развернулся и направился к выходу.

Словно меня обдали кипятком. Чувствовала себя ошпаренной курицей. Такие мурашки-скакуны еще никогда не пробегали по моему телу. Вот это да! Сейчас еще в тюрьму посадят, за то, что я влюбилась в мужа своей сестры. Надеюсь, он разумный человек и не собирается кричать об этом на каждом углу.

Крайне неприятно слушать обвинения в свой адрес. Он просто придурок, это следак. Ничего толкового не может придумать, давай меня обвинять. Что же ему еще остается делать.

Я старалась себя подбодрить. Хоть как-то успокоить. Но ничего не помогало. Как не крути, это дело набирало совершенно другие обороты. Я переживала за сестру, но с каждым часом, с каждой минутой становилось понятно, что найти ее будет все сложнее и сложнее.