Часть 47

Первым же рейсом мы прилетели в Питер. Нас встретила пасмурная и дождливая погода. Зонтик мы не прихватили, но меня совершенно не расстраивал этот факт. Я только радовалась. Как же хорошо дома! Никакая Америка мне не заменит, мой родной город. Даже за миллион не соглашусь там жить. Наверное… Может быть… Смотря какой миллион и в каком номинале. И еще один вопрос: смотря, кто предложит.

Миша стоял под навесом с моим тяжеленным чемоданом на выходе из аэропорта. Я подумала, что как раз пришло время. Время прощаться. Чем дольше времени я с ним провожу, тем мне сложнее с ним расставаться. И ему будет лучше без меня. Лучше сейчас, пока дело далеко не зашло.

— Миш, спасибо тебе! За все!

— Что случилось? — он уловил мою интонацию. — Говоришь так, словно прощаешься со мной.

— Так и есть Миш. Я тебе так благодарна за помощь. Ты! Ты невероятный! Но нам лучше больше…, больше не видится.

— Значит, вот как… Я к ней значит, всей душой. Что больше не нужен?

— Прости меня Миш, но так будет лучше. Не для меня. Для тебя. Ты еще встретишь достойную девушку.

— Не встречу! А знаешь почему? — удивленно он посмотрел на меня, а затем продолжил: — Я уже ее встретил! Я однолюб если ты не заметила!

— Ты молод и не понимаешь, о чем говоришь. Послушай женщину с опытом! — я повысила тон, так как он совершенно не хотел слушать меня.

— Значит все? Точка? — расстроено произнес Миша.

Я лишь опустила голову и схватила свой тяжеленный чемодан.

— Дай хоть помочь чемодан твой донести. Он же не подъемный.

На Мише не было лица. Он говорил, бубнел себе под нос, а мне его было жаль. Настолько жалко, что я готова была вернуть время и избежать этого разговора. Ничего. Перетерпится. Все пройдет. Время лечит. Он еще будет мне спасибо говорить, что я так поступила.

— Прощай Миш! — я была настойчива.

— Может, я могу что-то сделать для тебя. Напоследок, так сказать?

Я смотрела в его глаза и видела в них свое отражение. Я слышала, как падают большие капли дождя за моей спиной. Люди с чемоданами в руках выходили из аэропорта и совершенно не обращали нас никакого внимания.

— Да! Конечно, можешь! Ты не мог бы узнать, летал ли один человек в Америку? В Северную Каролину?

— Могу. Но для этого потребуется день-два, а может больше.

— Отлично! Есть бумага и ручка?

Миша достал из своей кожаной сумки ручку и небольшой клочок бумаги, напоминающий чек из магазина. Я тут же кое-как написала имя и фамилию и передала ему листок. Он положил его в карман и проникновенно посмотрел на меня. Я отвернулась. Нужно было держать позицию. Раз решилась на этот шаг, значит решилась. Поздно отступать. Тем более я забочусь о нем. Я знаю, что вся его влюбленность пройдет. Просто он слишком молод и не понимает этого.

Да в какой-то степени я жалела. Жалела, что вот так поступаю. Хотелось плакать. И я еле-еле сдерживала слезы. За короткое время я привыкла к нему на столько, что он стал для меня чем-то важным. Я всегда с улыбкой на лице буду вспоминать, как он дважды спас меня. Сначала, когда я падала с дерева и когда меня чуть не утащили в неведомые дали американские негры. Я буду вспоминать, как он переодевался в женщину, учился ходить на каблуках. Я буду вспоминать наш поцелуй, который обжигает губы, который невозможно забыть никогда.

Наконец-то подъехало такси. Я повернулась к нему лицом и спокойно произнесла:

— Я на следующем поеду.

— Я позвоню тогда, как узнаю, что-нибудь?

— Конечно!

— Тогда обещай мне, что больше никогда не будешь брать такие тяжеленные чемоданы с собой в поездку?

Я улыбнулась и в этот момент не могла сдержать слез.

— Хорошо. Обещаю. И ты тогда пообещай мне.

— Что? — он взял меня за руку и крепко обхватил ладонь.

— Поговори с отцом. Может он этого и ждет. Разговора с сыном.

— Обещаю.

Миша отпустил мою руку и пошел к такси. Я провожала его взглядом. Затем он резко обернулся, подбежал ко мне и крепко обнял меня. Словно в последний раз. Словно теряет самое важное в своей жизни.

— Я готов быть с тобой целую вечность. Готов целовать твои маленькие слезинки, готов…

— Уходи, — прошептала ему я, не дав договорить.

— Я люблю тебя! — сказал он на прощанье и ушел. Сел в такси, скрылся в неизвестном направлении.

Я встала под проливным дождем. Большие капли падали мне на одежду, на мои волосы и хоть как-то приводили в чувства. Когда я поняла, что замерзла окончательно, то схватила чемодан и пошла в аэропорт грется за чашечкой кофе.

Когда я наконец-то пришла в себя, то сразу подумала, куда мне деть этот тяжеленный чемодан. Домой я не собиралась. У меня оставалось еще одно важное дело. Мне нужно было проверить свои предположения.

Оставив чемодан в камере хранения, я вызвала такси и поехала выручать свою сестру.