Глава 13

Саша

Меня будит оглушительный раскат грома. Я резко подхватываюсь и некоторое время просто сижу, глупо хлопая глазами, прежде чем понимаю, где я и почему. Щеки обжигает жар, я медленно оглядываюсь, но в кровати кроме меня никого нет, и лишь тянущая боль внутри напоминает о том, что здесь происходило еще совсем недавно.

— О господи, — шепчу я. — О господи!

Как я вообще выжила после того, что случилось? Как осталась прежней после сумасшедшего взрыва, который меня настиг? Ведь это действительно странно — разлететься на мельчайшие атомы, чтобы потом вновь собраться в той же последовательности, в том же порядке… Я же в том порядке собралась, не так ли?

Путаясь в одеяле, вскакиваю с кровати и подлетаю к зеркалу. Зря я, конечно, боялась. Никого нового в отражении нет. Это все еще я — Саша Быстрова. Только немного более возбужденная, чем обычно — в глазах шальной блеск, волосы всклочены, а губы припухли. И те губы, и эти, растертые его…

— Быстрова! Немедленно прекрати! — со стоном прячу лицо в ладонях. Я, наверное, все же распутница. Но мне хочется его еще и еще. Почему Ринат ограничился одним разом? Видит бог, мне теперь, чтобы им насытиться, нужно… эм… несколько больше. Намного, намного больше на самом деле.

Я концентрируюсь на физическом, намеренно не позволяя себе большего. Думать о собственных чувствах глупо. И страшно. Трясу головой. Отхожу к кровати. Замечаю аккуратно сложенные на стуле рубашку и брюки. А вот моего платья нет. Ну, еще бы. Оно определенно не подлежит ремонту. Наверняка Ринат посчитал, что лучше его сразу выбросить. Так-то оно так, но ведь кроме этого платья у меня в его квартире нет никаких других вещей. Недолго думая, натягиваю на голое тело рубашку Орлова. Она пахнет им. Я пахну им. Здесь все пахнет им, но теперь еще немного и мною. От осознания этого я испытываю странное удовольствие. Мужчины не любят, когда женщины начинают метить свою территорию. Но мне удается провернуть этот трюк незаметно. Аромат — это вам не зубная щетка, не духи и не халат, будто бы между делом поселившийся в ванной. Это что-то неуловимое, но такое же безусловное, как женские тапочки в коридоре. И хоть я понимаю, что все посторонние запахи выветрятся, едва Ринат сменит простыни, прямо сейчас и еще, по крайней мере, несколько часов они будут здесь. С ним. А я? Я буду? Определенно мне стоит выяснить, какие у него планы на этот день. Что, если мне следует убраться? Не самая приятная перспектива, но… Вполне реальная. Мне следует напоминать себе об этом почаще, потому как уж слишком велико искушение — забыть.

Нервным движением приглаживаю волосы и отправляю длинные пряди за уши. Внутри все вибрирует и дрожит, с каждым шагом во мне становится все меньше уверенности. Квартира Рината огромная. А я не успела запомнить расположение комнат. В первый раз, когда я здесь была, мы дальше кухни не уходили, а во второй — было вообще не до этого. Поэтому сейчас я иду медленно, озираясь по сторонам. Задерживаюсь взглядом на предметах мебели, мелочах, вновь расставленных по своим местам, открываю и закрываю двери, мимо которых прохожу. Интерьер многое может рассказать о хозяине дома — мне ужасно любопытно. Рината нахожу в кухне.

— Привет. Я проснулась, а тебя нет.

— Эм… Да. Тут к нам неожиданно нагрянули гости.

— Привет! — улыбается мужчина, которого я почему-то не заметила, и машет мне рукой. Я киваю. Резко опускаю взгляд. Пуговички на рубашке я застегнуть не потрудилась. Вот же черт!

— Привет. Извините, я… Я сейчас. Мне надо.

От стыда горят щеки. Несусь в спальню, захлопываю за собой дверь и замираю посреди комнаты, чтобы отдышаться. Конечно, ничего непоправимого не произошло, но мне все равно не по себе. Дверь открывается. Мне не нужно оглядываться, чтобы узнать, кто пришел.

— Мне нечего было надеть, — зачем-то говорю очевидное. — И я не знала, что ты будешь не один.

— Я тоже не ожидал, что Артём нагрянет.

— Артём? Твой брат? — я оборачиваюсь к Орлову и в ужасе распахиваю глаза. — Представляю, что он подумает.

— Он подумает, что мне очень повезло, — тепло в глазах Рината здорово сбивает с толку. Оно прокатывается по всему телу и сворачивается в груди мягким комком.

— Знаешь, наверное, будет лучше, если я подожду здесь, пока он уйдет.

— Зачем это?

Отвожу глаза, неловко пожимаю плечами:

— Наверняка ты не планировал нас знакомить.

— Почему это?

Зачем это? Почему это? Его вопросы злят! Ведь ответы на них довольно очевидные, но Ринат для чего-то заставляет меня их озвучить. И это унизительно. Хотя, казалось бы, в этом мире существует великое множество гораздо более серьезных поводов, из-за которых мне следовало бы переживать.

— Потому что я вряд ли задержусь в твоей жизни надолго.

Он подпирает задницей стену. Демонстративно складывает на груди руки и чуть наклонят голову к плечу. Все это — не отводя от меня взгляда. Чувствую себя редкого вида бабочкой в руках свихнувшегося энтомолога.

— А что, Александра Ивановна, ты куда-то спешишь?

Зарываюсь пальцами в волосы. Самое унизительное, что прямо сейчас я ведь и выгляжу черте по какому! Непричесанная, расхристанная, с осыпавшейся под глазами тушью, которую так и не смыла. Почему я вообще решила выпереться к нему так? Думала, его заведет мой потасканный вид? Я даже в душ не сходила. Дура…

— Знаешь, мне не помешало бы освежиться. Ты сможешь мне приготовить какие-нибудь вещи? Джинсы, футболку…

— Ты не ответила на мой вопрос. Ты куда-то спешишь?

— Нет.

— Тогда что тебе мешает задержаться в моей жизни надолго?

Он не может всерьез этим интересоваться! Это… это жестоко. От разворошенной кровати меня отделают всего два шага. Я преодолеваю их и сажусь на край. В полупрофиль к Орлову.

— Да брось, Ринат. Ты же знаешь, что сейчас происходит.

— Я-то знаю, — соглашается он. — Вот только не уверен, что наши с тобой версии совпадают. Так что с радостью выслушаю твою.

— Разве тебя не ждет брат?

— Брат убедился, что я тебя не убил, и теперь наслаждается завтраком.

Я невольно вновь поворачиваюсь к Ринату. Во рту пересыхает.

— Почему ты должен был меня убить?

— Потому что моя женщина была с другим. Я… эм… немного… как бы это сказать? Расстроился.

— И ты еще утверждаешь, что он ничего плохого обо мне не подумает, — устало шепчу, яростно растирая лицо ладонями. Моему вчерашнему макияжу ничто уже не повредит. И нет, ничего нового со мной не происходит. Я уже сталкивалась и с открытым пренебрежением, и с невысокой оценкой моих моральных качеств тоже. Но то, что у брата Рината обо мне сложилось наверняка не самое лучшее мнение, неожиданно больно царапает меня изнутри.

— Да ничего он не подумал, говорю же. Ему просто интересно на тебя посмотреть.

— Я не обезьяна в зоопарке!

— Ты первая женщина, с которой я его знакомлю.

Да ладно! Так не бывает! Не бывает, и… все. Я даже думать не хочу об этом. Поэтому еще раз повторяю:

— Ты не можешь не понимать, что происходит.

— Но я все еще хочу услышать твою версию.

— Значит, мою версию? Ладно. Если тебе так нужно, чтобы я произнесла это вслух… Пожалуйста. — Я вскакиваю. Волосы падают на лицо, и я вновь заправляю их за уши. Давно обещаю себе сделать стрижку, как у всех сорокалетних теток, да не доходят руки. — Все твои действия сейчас направлены на то, чтобы поднять самооценку, которую я уронила однажды, сказав тебе нет. И уж, конечно, прослушав не один курс по психологии, ты и сам это прекрасно знаешь. Как знаешь и то, что твой интерес сойдет на нет очень быстро. Сразу же, как ты почувствуешь себя в достаточной мере удовлетворенным.

— Звучит очень по-научному.

Ну почему? Почему он смеется?! И под простачка косит. Вон даже голову чешет, наверняка нарочно выводя меня из себя.

— По-научному? Это весь твой ответ? — шиплю.

— Могу добавить только, что ученые то и дело ошибаются.

— Ты смеешься надо мной, — отворачиваюсь, плечи опускаются вниз, будто на них обрушивается вся тяжесть мира. А он подходит сзади. Обнимает меня со спины и, выпуская тысячи мурашек из своих укрытий, ведет прохладным носом вниз по моей скуле:

— А ты надо мной не смеешься, Саш? Ты сама-то веришь, что моему непомерно раздутому эго мог повредить какой-то там отказ? Я ж не мальчик, Сашка. Хоть и бегаю за тобой, как пацан.

Говорит это и целует, целует… А у меня все внутри заходится. От глупой надежды. И дикого страха. Я не знаю, чего в этом коктейле больше. Я пока вообще не готова анализировать. Разворачиваюсь, забрасываю руки ему на шею и отдаюсь поцелую. Пусть все идет, как идет. В конечном итоге чья-то возьмет. Но это будет потом. А сейчас — только он. Только я. И никого кроме.

— Солнышко мое. Девочка ласковая… Сашка.

Я с ним себя девочкой и чувствую. Маленькой глупой девочкой.

— Я дико извиняюсь, но тебе тут звонят.

Отшатываюсь в сторону. Артем смотрит на нас с нескрываемым интересом. Но я замечаю и притаившееся в его глазах беспокойство. Хотела бы я сказать, что для него нет причин, но я была кем угодно, да только не лгуньей. Я сама до жути боюсь происходящего. И тех последствий, что оно за собой повлечет.

— Это по работе.

Киваю. Он мог бы не объяснять. Я и так понимаю, что дело серьезное. По иным поводам вряд ли ему вообще звонят. Мне стоит почаще напоминать себе о том, с кем я имею дело.

— Ответь. А я пока схожу в душ. Ты только выдели мне вещи, когда освободишься, — привстаю на цыпочки и шепчу ему прямо в ухо, когда он уже прикладывает к другому трубку. Ринат улыбается мне, кивает, а потом вместе с братом выходит из комнаты, полностью сосредоточившись на беседе.

Когда я выхожу из душа, на столешнице возле раковины аккуратной стопкой лежат сложенные джинсы и футболка. Все, как я просила. Переодеваюсь и иду на звук гудящей кофемашины.

— Эм… А Ринат…

— Еще разговаривает.

— Вот как? Я — Саша, если что, Александра.

— Очень приятно, Александра. Я — Артем. Будешь кофе?

— Я могу и сама приготовить…

— Да брось. Поухаживать за дамой — святое дело. Ринат сказал, что ты — преподаватель психологии?

Это он, конечно, очень обобщил, но я киваю, соглашаясь. Неожиданно Артема поглощает эта тема, и у нас завязывается оживленная беседа. Когда Ринат возвращается, мы обсуждаем возможности социализации бездомных.

Я запинаюсь на миг, скованная его взглядом.

— Не хочу прерывать вашу беседу, но нам нужно отъехать.

— Нам? — я с намеком обвожу ладонью свой незамысловатый лук. Джинсы, которые мне пришлось подкатить на щиколотках, и футболку размера оверсайз. Нет, сейчас такая мода, что при желании я вполне могу сойти за хипстера, но мне привычней совсем другие наряды.

— Угу. Ты только не волнуйся, ладно? Но твоему отцу опять вызывали скорую. Он в порядке, но, думаю, ты захочешь его навестить.

Чашка звякает о блюдце. Я вскакиваю.

— Да, конечно. Я… только сумочку возьму. Извини, Артем…

— Ты не спеши так, мне самому еще нужно одеться.

— Ну, раз такие дела, я пойду. Провожать меня не надо.

Слова Артема доносятся до меня как сквозь сон. Ринат что-то ему отвечает и торопливо выходит из кухни. Я иду вслед за ним.

— Он точно в порядке?

— Абсолютно.

— Этот арест его убьет, — мой голос дрожит, я старательно отгоняю панику, но она захлестывает меня волнами.

— Ничего подобного. Я не давал такой команды.

— Мне не до шуток, Ринат.

— Мне тоже.

Он ловко вдевает запонки, а вот с галстуком что-то идет не так.

— Я просто не понимаю… Ты же не думаешь на самом деле, что он может сбежать?

— Не думаю.

— Тогда почему ты его не выпустишь под домашний арест?! — я завожусь, и мой голос звенит. — Ты обещал мне… обещал содействие.

— Вот именно. Я обещал. И ты едешь к отцу.

В интонации Орлова закрадывается металл. Ну, вот опять! Я забываю, кто он. И что я не могу от него требовать что-то сверх того, что Орлов дает мне по доброй воле.

— Конечно. Извини… я… просто очень сильно волнуюсь.

Он сухо кивает и пропускает вперед, очевидно, решив, что в его квартире мне ничего совершенно точно не угрожает.