Глава 22

Саша

— И ты даже расскажешь мне, что это за дело? — дразню Рината.

— Нет. Этого я сделать не смогу.

— Но ведь, в противном случае, я вряд ли смогу тебе помочь.

Орлов смотрит на меня с сомнением, закрывает глаза и медленно качает головой из стороны в сторону:

— Сможешь. Я только подумаю, как лучше это все провернуть. Зря я вообще сейчас завел этот разговор.

— Ну, почему же? Мне польстило.

— Что именно? — усмехается он и глушит мотор. Нашим глазам открывается домик. Совсем небольшой. Старый, но ухоженный. Весь утопающий в цветах. Пестрых хризантемах и астрах.

— То, что ты решил, будто я достойна стать частью твоей команды.

Ринат смотрит на меня долго-долго. Его взгляд абсолютно пустой. Мне трудно догадаться, о чем он думает, и от этого становится как-то не по себе.

— Знаешь, если ты поняла это только сейчас, у тебя явно что-то не то с мозгами. Может, ты вовсе не такая умная, как принято считать!

Орлов не орет, нет. Просто к концу тирады его голос холодеет настолько, что все кругом будто покрывается льдом. Облака на небе замедляют свой бег, ветер стихает в кронах и даже воздух, даже воздух начинает потрескивать, как это бывает лишь в лютый мороз. Жутко… Но почему-то именно такая его реакция усмиряет мой страх.

— Может, ты и прав, — соглашаюсь я. — Но ведь на дураков не обижаются. Это закон. Ну же! Не дуйся…

— Ты меня доконаешь, — вздыхает он, но послушно распахивает объятья, так что я с большим комфортом устраиваюсь у него на груди. Ухом прижимаюсь к сердцу. И слышу размеренные «бам… бам-бам».

— Я просто никак не привыкну. Это сложно.

— Знаю. Потому и терплю. Но видит бог, Саш, от моего терпения ничего не осталось.

— Ты и так долго держался, — соглашаюсь со смехом. Удивительно то, как скачет мое настроение. Я словно на американских горках. Вверх-вниз. Так, что дух захватывает.

— Пятнадцать лет, — подтверждает он.

— Ну, голубки! В дом пойдем, или тут стоять будете? — прерывает нашу идиллию веселый голос Артема.

— Да я уж и не знаю, рад ли ты нас видеть.

— Рад! Еще как. А вот предупредили бы — так я бы такую встречу вам организовал! Пир на весь мир закатили бы.

— И Лупатого бы с Джимом Бимом позвал? Это кто вообще?

Артем отмахивается. Говорит, что так… никто. Жить им негде, а тут места полно для ночлега.

— И что? Как долго они еще будут сидеть на твоей шее?

За разговором мы проходим в дом. Внутри он такой же маленький, как и снаружи. Я с интересом осматриваюсь. Пока не похоже, что нам удастся выбить отдельную комнату. Даже интересно, как отреагирует Ринат, когда это поймет. Закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— Пока не решим вопросы с их документами.

— Ах, ты еще и в этом им помогаешь.

— Подумаешь, нанял юриста… Слушай, чего ты завелся? Это вообще не твоего ума дело.

— Ага. Как же! Да среди них кого только нет. Наркоманы, уголовники. Укокошат тебя, и пикнуть не успеешь.

— Ты что, их уже пробил?!

— Да у них это на рожах написано. Саш, скажи!

— Не втягивай меня в ваши разборки, — отмахиваюсь.

— И что же у них написано? — упирает руки в бока Артем.

— Саш, скажи ему, я серьезно!

— Хочешь проверить мои догадки? — вздергиваю брови. — Думаешь, я ошиблась?

— Да нет же! Это чисто для моего непутевого брата.

— Ну, ладно. Хотя какой же он — непутевый?

— Вот именно, — бурчит Артем.

— Так вот, Джим Бим — наркоман. Кололся лет… десять. В завязке долго. Но дается ему это нелегко.

— Верно, — кивает Артем, глядя на меня с открытым ртом.

— Лупатый сидел. Ходок много. Разбой, грабеж. Что-то такое. Попал, наверное, еще по малолетке. И закрутило.

— А Олигарх?

— Ну, не зря же ему дали такую кличку. С другой стороны, он не из тех, кто на дно опускается в поиске острых ощущений, значит…

— Что?

Смотрю на ошарашенного Артема и с улыбкой заканчиваю:

— Значит, мужика хандра одолела. В депрессии он. Ему бы психолога хорошего. А не водку с бомжами жрать. Так, что? Я права?

— Права, — кивает пришибленно и тут же спешно добавляет: — А вообще у нас алкоголь под запретом.

— Да тут у вас целая коммуна, как я посмотрю. Со своими правилами и уставом, — удивляется Ринат.

— Может, и так!

— Тём, да ты не пыли. Я же тебя не отговариваю. Если ты чувствуешь, что занимаешься нужным делом… Дерзай. Просто осторожней, ага? Контингент тут у тебя специфический.

Кошусь на погремушку, закатившуюся в угол… Кажется, даже Ринат еще не понимает, насколько специфический здесь контингент.

— А детей ты тоже берешь под опеку?

— Не-а.

— Молодых матерей?

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

Интересно, осознает ли Артем, каким настороженным выглядит? Например, тот же Ринат в момент просекает, что мой интерес не праздный.

— Да так. Просто. Слушай, может, ты все же покажешь, где мы можем разместиться, и я состряпаю нам чего-нибудь на ужин? Не знаю, как вы, мальчики, а я ужасно проголодалась.

И правда! То ли свежий воздух так на меня действует, то ли что-то еще, но… и аппетит проснулся, и хорошее настроение.

— Конечно. Проходите в зал. Это все Ринат виноват — присел мне на уши.

— В зал? — с кислым видом переспрашивает Орлов.

— В спальне кровать-полуторка. Вы не поместитесь. А в зале диван раскладывается. Правда, пара пружин торчит.

— Даже не знаю, что хуже. Узкая кровать или впивающиеся в зад пружины.

— Ну, извините, — в который раз повторяет Артем, — я гостей не ждал. Не то бы подготовился к визиту вашей царской задницы.

Орлов растягивает губы в белоснежной улыбке. Провокатор!

— Прости, что мы тебе на голову свалились.

— Ты тут ни при чем, конфетка.

 Чтобы позлить брата, Артем обхватывает меня за талию и подталкивает к входу в комнату. Щиплю его за бок, но руку не сбрасываю. Мне тоже хочется немного подразнить Рината. Уж больно мне нравится ревность в его исполнении.

— Ну, как?

Ничего так. Даже интересно. Два окна. Перед ними стол, накрытый расшитой скатертью. У глухой стены — тот самый диван. На противоположной — телевизор. Единственная деталь, привносящая в интерьер комнаты дух современности. А в углу — иконы. Десятки образов. Самых разных — маленьких и больших. Очень старых, потемневших от времени, и более новых.

— Вот уж не думала, что ты религиозный.

— Да это от прежних хозяев осталось. Рука не поднялась снять.

Киваю. И будто прикованная, веду взглядом от одной иконы к другой. С интересом разглядывая.

— Ты располагайся, а мы, если что, будем в кухне.

Киваю, даже не оборачиваясь. Шаги за спиной отдаляются… Где-то неподалеку хлопают дверцы кухонных шкафчиков, звенит посуда, шелестят голоса, а я все стою и стою. Так странно. Трясу головой и отхожу в сторону. Быстро переодеваюсь в спортивный костюм — в доме немного прохладно. Когда выхожу из комнаты, в кухне уже вовсю кипит работа. Артем успевает растопить печь и раздобыть угощения. Спелые помидоры, перцы, огурцы. Квашеную капусту и грибочки. Под которые жареная картошечка, которую готовит Ринат, идет за милую душу. На то, чтобы накрыть деревенский ужин, уходит каких-то полчаса. С аппетитом набрасываемся на еду, болтаем и смеемся. А еще пьем! Вполне приличную самогонку.

— Не жалеешь, что мы сюда приехали? — спрашивает Ринат, прежде чем с Артемом выйти из-за стола «на перекур».

— Нет. Что ты. Я в полном восторге. Только устала немного.

— Иди, отдыхай. Я скоро приду. Тём, ты нам постель выделил?!

— В шкафу на второй полке. Берите, что нужно.

Пока братья дышат свежим воздухом, я умываюсь, стелю постель и ныряю под одеяло. Ежусь, потому что простыни достаточно прохладные, а я уже здорово согрелась у печной грубы. И в секунду проваливаюсь в сон. Сквозь дремоту слышу, как в зал возвращаются мужчины.

— Саш, мы тебе не помешаем, если посмотрим футбол?

Не открывая глаз, заверяю, что ни в коем случае не помешают, и, перевернувшись на другой бок, опять засыпаю. Мне снится что-то ужасно приятное. Или не снится… С трудом возвращаюсь в реальность. Сквозь приоткрытые ресницы вижу, что футбольный матч в самом разгаре, и Артем, сидящий на полу в паре метров, полностью им поглощён. А вот Ринат… Когда он успел запустить руку под мою кофточку? Как вообще посмел, ведь мы же в комнате не одни! И пусть в ней царит сумрак, подсвеченный лишь голубоватым светом, идущим от телевизора… Шершавые пальцы скользят вверх по груди и задевают вершинку. Мое дыхание обрывается. Ринат понимает, что я не сплю. Конечно же, понимает, но не только не останавливается, но и заходит еще дальше. Сжимает пальцы сильней. Осторожно выкручивает. Закусываю край одеяла, чтобы не застонать вслух, и невольно подаюсь попкой назад. Он целует меня в затылок. Даже если Артем сейчас повернется, со стороны это будет выглядеть обычной нежностью… Ага, если не знать, где сейчас Орловские загребущие руки.

— Вы только посмотрите на эту реактивную скорость! — кричит комментатор.

Я замираю, потому что, в отличие от футболиста на экране, Ринат, кажется, вообще не спешит. Напротив, он выпускает мою грудь из ладони и начинает неторопливый спуск вниз. Он поглаживает мои ребра, ведет по линии живота к бедру. Замирает на толстой резинке спортивок.

— Месси на фланге, смещается в центр… Его преследуют сразу два защитника Баварии, но он с успехом их обходит!

Пальцы Рината проникают дальше. Задевают напряженный клитор, и с моих губ все же срывается тихий стон.

— Пойду, покурю, пока ничего интересного! — вскакивает Артем.

Ну конечно, ничего, всего-то решающий…

— Гол! — заходится криком комментатор.

Хлопает входная дверь, штаны опускаются к коленям, Ринат безошибочно находит вход и погружается в меня одним слитным тягучим движением.

— Ты чудовище… Устроил такое при брате…

— Он ничего не видел, — цедит Орлов сквозь стиснутые зубы. — Прогнись…

А меня не нужно просить. Я, может, тоже чудовище. И мне ни капельки не стыдно. Пусть даже Артем догадался о том, что происходит под одеялом. Напротив, это добавляет происходящему неимоверной пьянящей пикантности. Плавные движения бедер сменяются более интенсивными. Интенсивные — почти нестерпимыми. Диван скрипит, спинка бьется о стену, я взрываюсь, впиваясь зубами в ладонь Орлова. И чувствую, как он в тот же миг выстреливает глубоко-глубоко во мне.

— Ты совершенно аморальный, беспринципный тип.

— И тебе это нравится.

Да! Мне это нравится, только… как теперь смотреть в глаза Артему? Последний вопрос я произношу вслух.

— Как-как? Он взрослый мужик. Вряд ли ты его хоть чем-нибудь удивишь.

Ринат ухмыляется, перекатывается на бок и протягивает мне пачку салфеток. Я наспех привожу себя в порядок и на удивление снова очень быстро проваливаюсь в сон.

Следующие дни мы проводим, как настоящие туристы. Артем много знает о здешних местах, поэтому нам даже гида не нужно. Он сам — отличный рассказчик. И человек. В особенный восторг меня приводит посещение одного из монастырей. Мы долго бродим по его территории, а потом, как-то не сговариваясь, решаем подняться в одну из церквей. В ящике на входе — платочки на любой вкус. Очевидно, для таких незадачливых туристок, как я. Выбираю небесно-голубой. Повязываю на голову. Ринат с Артемом терпеливо ждут, разглядывая красивую роспись в притворе. В храме никого. Звуки наших шагов отражаются от стен и растворяются где-то под куполами. У меня в руках всего одна свеча. Но я не знаю даже, есть ли какой-то смысл ее ставить, когда служба уже давно закончена. И вообще, можно ли… Пока Ринат с Артемом разглядывают резной иконостас, я подхожу к первому попавшемуся подсвечнику. Зажигаю свою свечу от дрожащего пламени лампады. Что обычно говорят в таких случаях?

— Я для себя ничего не прошу… Просто помоги мне сделать его счастливым. Пожалуйста… Если можно.