Глава 12

Наверное, он конкретно перегнул палку ночью и теперь вот обречен умереть от жажды и одиночества, забытый всеми.

Кирилл бросил взгляд на часы. Что?! Двенадцать? И к нему до сих пор не заглянула сердобольная сиделка, которая готова жертвовать собой ради всех подряд? Не разбудила его, не проверила, есть ли температура… Не проконтролировала, выпил ли он лекарства. Вообще ничего! Да быть такого не может! И почему кругом такая тишина? Хоть бы на рояле сбрынчала что-нибудь.

Кирилл сел в кровати и оценил собственное состояние. Не огурец, конечно, но уже и не развалина. Хотя бы не колотит, и на том спасибо. Но легкий озноб все же есть, и в халат он закутался с удовольствием.

Некстати вспомнил, в каком виде разгуливала перед ним эта блюстительница нравов ночью. В очень пикантном, должен сказать, а еще — возбуждающем. Вот и сейчас кровь вскипела от мысленной картинки кружевной сорочки детки, а вернее, ее в этой сорочке. А ночью вся эта красота мешала ему с ней спорить и доказывать собственную правоту. Хотя, зря он так, конечно. Одно дело думать, и совсем другое бить наотмашь правдой-маткой. Не стоило с ней так разговаривать. Что если она решила плюнуть на все и ушла? Но в таком случае, где его сын? Не с собой же она его забрала.

В доме кроме него никого не оказалось. Детская пустовала, гостиная тоже. А вот на кухне он нашел тарелку с оладьями. Значит, пианистка нажарила с утра оладий, накормила ими Пашку и даже сердобольно оставила ему. Не хватало только записки с пожеланием приятного аппетита. И это не давало ответа на вопрос, куда они запропастились.

— Ты где? — набрал Кирилл номер Игната.

— Дома. Выходной же, Кирилл Сергеевич…

— Знаю, что выходной! — рявкнул Кирилл. — А где мой сын и Влада?

— Не знаю, Кирилл Сергеевич, — окончательно растерялся Игнат. — Мы не договаривались, что куда-то едем сегодня. Позвонить ей, узнать?

— Позвонить ей я и сам могу! — буркнул Кирилл и отключился.

Может, но не хочет, потому и набрал водителя. Но деваться некуда.

Набрав номер Влады, он с минуту слушал длинные гудки, пока связь не оборвалась. Она еще и трубку не берет?! Ну он ей устроит.

Следом Кирилл отправился в домик охраны.

— Куда подевались няня с моим сыном? — набросился на охранника с порога.

— Они ушли часа два назад. Куда, не сказали.

— А когда вернутся?

— Тоже не сказали…

— А спросить не судьба?!

— Виноват, не догадался.

— Тупица!

Дома Кирилл снова набрал номер Влады, и во второй раз она не ответила на звонок. Это уже откровенно выводило из себя. От злости даже вспотел, значит, температура спала. Но все же он заставил себя налить чаю и зажевать пару оладий. Вкусные, — мимоходом отметил.

Ему ничего не оставалось, как ждать их возвращения. Ну не в полицию же заявлять. Да и вряд ли пианистка решила похитить его сына. Бред какой-то!

Прошел час, два, три… Кирилл успел вздремнуть под телевизор в гостиной. Проснулся отчего-то в ужасе, видно, приснился кошмар, который он не запомнил. Часы уже показывали начало шестого, когда с улицы донеслись голоса. В одном из них с удивлением узнал восторженный голос сына. А потом и услышал детский смех, которого не слышал уже год точно.

Дверь распахнулась и появились две довольные морды. И эти их улыбочки мгновенно вызвали новый приступ ярости в душе Кирилла.

— Где вы шляетесь?! — громко поинтересовался он.

Улыбка сразу же сошла с лица Влады, а в глазах застыла отстраненность. Она явно не ожидала увидеть его здесь. А вот на сына его окрик подействовал непривычно странно. Пацан не только не испугался, а наоборот — кинулся к отцу, вопя на бегу:

— Пап, ты не представляешь, где мы были!..

Веселый, раскрасневшийся, запыхавшийся… Его ли это сын? Кирилл аж порядком растерялся, и злость как-то сразу схлынула.

— И где вы были? — поймал Кирилл сына, когда тот бросился ему на шею.

Подобного проявления ласки он тоже уже так давно не видел от своего ребенка, что успел отвыкнуть. И сейчас, особенно под взглядом пианистки, чувствовал себя не в своей тарелке.

— Сначала мы с Владой пошли в тренажерный зал. Я там тоже занимался на тренажерах, представляешь! Потом мы смотрели кино про великана и ели попкорн! Потом я катался на каруселях, ел мороженное, пиццу… Смотри, что мне Влада купила в парке, — достал он из кармана небольшой шарик. — Он прыгает и светится, но нужна темнота…

Пашка аж захлебывался от восторга, рассказывая все это отцу. Его глаза блестели, а на щеках играл румянец. Последний раз Кирилл видел сына таким… он не помнил, когда это было. Да и было ли вообще. Они и с Викой-то последние перед ее бегством два года жили как кошка с собакой. И Пашка видел все это. Пожалуй, сейчас Кирилл впервые задумался, а каково было ребенку, когда его родители собачились через день?

— Тебе понравилось? — улыбнулся сыну Кирилл и потрепал его по волосам.

— Очень!

— Ну, беги… переоденься и умойся, — ссадил он его с колен и подтолкнул вперед. — А мы тут поговорим пока… с Владой, — перевел на пианистку тяжелый взгляд.

— Влада, а можно я немного паззл пособираю? — подбежал к ней Пашка.

Кирилла покоробило, что разрешения сын спросил не у него. Хотя, правильно сделал — он бы точно ему запретил. А она разрешила, но не долго.

— Ты почему не отвечала на мои звонки? — исподлобья разглядывал он пианистку, не понимая, сердится ли все еще на нее или, напротив, благодарен ей, что подарила сыну столько радостных эмоций сегодня.

— А вы звонили? — достала она телефон из сумки. — Ой! Я забыла включить звук, извините, — довольно искренне призналась она.

— А почему не предупредила заранее, что собираешься забрать моего сына сегодня из дома?

— Я хотела… — как-то разом насупилась она и отвела взгляд в сторону.

— И что же тебе помешало?

— Вы! Вернее то, как вы вели себя сегодня… ночью, — нехотя добавила и заметно покраснела.

Ага! Вспомнила, значит, что разгуливала сегодня перед ним практически нагишом. Последняя мысль, вызвала улыбку.

— Ладно, сам виноват, — вынужден был признать Кирилл. — Наговорил тебе лишнего. Но чтобы больше такого не повторилось.

Не дождется она от него извинений. Ночью она сама его выбесила, ну и получила чуть больше, чем по заслугам.

— Ужин приготовишь или в ресторане закажем? Я, между прочим, голодный.

— Вы, между прочем, не маленький и сами о себе в состоянии позаботиться, — моментально встала она в позу, которая всегда так раздражала Кирилла.

— А ничего, что я болею?

— Ну так я вам не мамка и не домработница! — бросила она на него возмущенный взгляд. — Но ужин я приготовлю. И не ради вас, а ради Павлика.

Ответить Кириллу было нечего, да и злость мешала. Только и мог, что смотреть в идеально прямую спину пианистки, пока она поднималась по лестнице.

***

Влада встала пораньше, чтобы приготовить завтрак. Поймала себя на мысли, что делает это впервые. Обычно завтраки готовила мама, а она уже приходила к накрытому столу. Сегодня же в роли хозяйки выступала она, тогда как все остальные в доме еще спали. И отчего-то ей все нравилось: чистота на кухне, пение птиц, врывающееся в распахнутое окно вместе с утренним ветерком… Погода сегодня обещала быть замечательной, с утра светило яркое солнце. И им с Павликом предстояло решить, чем займутся во второй выходной. Ни о каких занятиях не могло быть и речи — отдыхать тоже нужно уметь.

В холодильнике Влада обнаружила творог и решила на завтрак нажарить сырников. Она и изюм откопала в недрах шкафчика со всякими специями и приправами.

Мальчик спустился на кухню, когда Влада дожаривала последнюю порцию сырников.

— Вкусно пахнет, — повел он носом.

Влада с удовлетворением подметила, что он переоделся и умылся, а не расхаживает по дому лохматый и в пижаме. Его отцу можно многому поучиться у сына. Впрочем, ее отношение к Бурову, скорее всего, отдавало предвзятостью. То, что вот уже несколько дней видит его не иначе, как в халате, можно было списать на болезнь. Кстати, с ним как быть? Зайти, проверить, как он там, или не проявлять излишнюю заботливость, за которую все равно не услышит слов благодарности?

— Любишь сырники? — поинтересовалась Влада.

— Очень! — потянулся Павлик к румяному кругляшу.

— Давай, немного подождем, да и горячие они еще… — перехватила Влада его руку. — Пойдем сначала сделаем зарядку? На свежем воздухе и вдвоем, — подмигнула она ему.

— Ну пойдем… — без энтузиазма отреагировал ребенок.

Ничего, привыкнет, если будет делать это ежедневно. И эту мысль ей предстоит ему внушить.

Вместе они вышли во двор и отправились на спортивную площадку. Влада подобрала комплекс упражнений, подходящий для возраста Павлика, и выучила их наизусть. Показав ребенку, как делать первое упражнение, с тайной радостью подметила, как загорелись интересом его глаза. Ну а дальше дело пошло еще веселее. После пятнадцатиминутной зарядки Павлик выглядел уставшим, но довольным. Вот теперь можно было и позавтракать.

— А мы сегодня пойдем снова в парк? — поинтересовался Павлик на пути к дому.

— А ты хочешь? — приобняла его Влада.

Странным образом, но проводить с ним время ей нравилось. Занятия, конечно, утомляли, но к этому Влада относилась как к работе. А вот вчера, когда гуляли с ним в парке, она и сама получила удовольствие. До этого последний раз она каталась на аттракционах, наверное, еще в детстве. И сейчас, когда Павлик затащил ее с собой в какую-то бешеную лодку, она хапнула столько адреналина, что еще и сегодня слышала его отголоски в душе. А в детстве она не боялась ничего.

— Очень хочу! Мне даже снились сегодня карусели.

— Ну тогда обязательно пойдем! Если даже снились… — рассмеялась Влада.

Так, смеющейся она и вошла в кухню, чтобы стать свидетельницей того, как Буров преспокойно сидит за столом и поглощает сырники. И сметанку на поленился достать. Хорошо хоть нажарила она их много.

— Вижу, вам намного лучше, — съехидничала Влада, ставя на стол тарелки для себя и Павлика.

— Кажется, да, но температура все еще есть, — не захотел расслышать скрытый подтекст в ее словах Буров. — Но думаю, завтра уже смогу отправиться на работу.

— Мне, конечно, все равно, но доктор, помнится, запретил это делать. Как и прописал постельный режим…

— Если я буду валяться в постели, то умру от голода, холода и одиночества, — изрек Буров. — В этом доме до меня никому нет дела, — еще и добавил.

И кому до него должно быть дело? Ей, что ли? Ну уж нет! Она здесь не ради него, как и сырники эти жарила не для него. Но ничего говорить Влада не стала, конечно же.

— М-м-м, как вкусно! — ел и нахваливал Павлик. — Ирина Леонидовна так не умеет… У нее не вкусно получается и кисло…

— А Влада у нас умница, на все руки мастер! — зачем-то сказал Буров.

— А это плохо? — припечатала его взглядом Влада.

Не хотелось устраивать разборки с отцом при сыне. Но если он и дальше продолжит идиотничать, она может не сдержаться.

— Ну что ты! Это просто замечательно! Я не встречал раньше настолько идеальных женщин, — продолжил ерничать Буров.

— Ну что вы! — не сдержалась-таки Влада. — Нет предела совершенству. И на солнце есть пятна… — замолчала, бросив взгляд на Павлика. Тот сидел, раскрыв рот и переводя глаза с отца на нее.

Заметил это и Буров и, слава богу, замолчал. Дальше завтрак протекал в тишине и относительном покое. Если не считать того, что внутри Влады все клокотало. Да что же это за мужчина, что выводит ее из себя одним своим видом! А уж о его поведении и вовсе говорить не приходится — хам, каких еще поискать, и совершенно невоспитанный тип. И даже то, что его мать была неблагополучной женщиной, не может служить оправданием. Ему сколько лет? Не меньше тридцати. И к такому возрасту он ничему не научился? А значит, уже и не научится. Но попробовать стоит, — хмыкнула про себя Влада. И сыграло роль то, что она не привыкла сдаваться ни в чем.

— Я собираться?.. — вскочил Павлик из-за стола, когда завтрак подошел к концу.

— И куда же? — угрюмо поинтересовался его отец.

К перепадам настроения у Бурова Влада тоже уже начинала привыкать. Вот только за сегодняшнее утро оно сменилось трижды: довольное — ироничное — ворчливое… Ужасно капризный и непредсказуемый тип! — заклеймила его Влада, опять же про себя.

— Мы с Владой идем в парк, кататься на каруселях! — на бегу бросил Павлик и скрылся за дверью.

— В парк? — посмотрел на нее Буров.

— Да. А это запрещено? — включила она воду, чтобы помыть посуду.

— Да нет… — протянул Буров. — Похоже, тебе это нравится не меньше Пашки…

Все! Это и стало последней каплей. Влада выключила воду и резко развернулась к нему лицом.

— Какая разница, что нравится мне, если ваш сын от этого в восторге? Вас что-то не устраивает в моих методах?! У вас есть какие-то рекомендации или вы хотите внести существенные поправки в распорядок дня, который я составила для себя и вашего сына? Или, быть может, этот выходной вы хотите провести с Павликом? Он ведь ваш сын, как никак! И ничего, что ребенок не умеет читать, а вы об этом понятия не имеете. Что Павлик плачет по ночам и зовет маму, а вам плевать! Что он понятия не имеет, чем любит заниматься, кроме паззлов, а вы на это закрываете глаза. Он слабо развит физически, и это при таком-то отце! — потрясла Влада рукой, намекая на то, что сам Буров находится в отличной физической форме. — Когда вы с ним хотя бы разговаривали в последний раз? Отвечайте! — прикрикнула и сама испугалась. Что-то разошлась она не на шутку. И на глаза просились слезы — до такой степени ей было жалко Павлика. При живых отце и матери ребенок был лишен обоих.

Она ждала ответа, но совсем не такого, какой последовал.

— Ты плачешь? — лицо Бурова выглядело потрясенным. — Из-за моего сына?

Влада и не заметила, что по щекам ее катятся слезы. Как ни старалась сдержать их и не показывать Бурову, те все равно пролились.

— Как же вы мне… противны! — выкрикнула она и выбежала из кухни.

Если после этого Буров ее уволит, то будет прав. Сейчас она перешла рамки дозволенного.