Глава 20

И он не врал — заказывая билеты, он на самом деле серьезно размышлял, стоит ли брать их на последний ряд, на так называемые места для поцелуев? Это же считается пиком романтизма. Или нет?.. Пианистка не такая, что ценит примитивное. Сам он, последний ряд в кинотеатре относил именно к примитивизму. Гораздо лучше видно экран из середины зала. Да и если уж на то пошло, целоваться можно на любом месте.

Свет в зале погас, и начался показ рекламы перед фильмом. Краем глаза Кирилл наблюдал за пианисткой. Вот ее трепетные пальчики погрузились в попкорн, выуживая небольшую горстку. Рот приоткрылся, и воздушная кукуруза исчезла в его недрах. Глаза ее были устремлены на экран, хоть там еще ничего интересного и не показывали…

Шальная мысль закралась в голову, что хотел бы он оказаться на месте того попкорна. Ну и чтобы смотрела детка не на экран, а на него… Аж самому смешно стало — о чем он только думает.

От веселых и фантастических размышлений Кирилл перешел к более реалистичным. В последнее время он слишком часто думает о пианистке. Порой даже кажется, что она поселилась у него в голове, и прогнать ее оттуда ничто не в силах. Да и не хочется прогонять… И он правду сказал, что она особенная. Во всяком случае, ему таких женщин раньше не доводилось встречать. Вот вроде и соткана из противоречий, а общая картина такова, что у нее есть определенные жизненные цели, к которым она и стремится всеми силами. Опять же, железные принципы, которым она следует. Обо всем свое представление, и в угоду кому-то она менять его не будет. Добавить сюда, что она красива, умна и образ детки получается какой-то уж слишком идеальный. Один единственный недостаток Кирилл отчетливо в ней видит — упрямство! И только оно делает ее реальной женщиной, а не богиней какой-то.

Реклама закончилась, и начался фильм. Когда заказывал билеты, конкретной цели себе не ставил — плевать, какого жанра будет кино. Но сейчас почему-то казалось, что и с жанром он угадал, и остросюжетная мелодрама придется пианистке по вкусу. Вон как смотрит, словно и забыла о его присутствии. А он, как дурак, украдкой на нее пялится и ловит каждый ее жест.

Одна рука пианистки покоилась на разделительном подлокотнике кресла. Кирилл еле поборол в себе желание накрыть ее своей рукой. Чуть позже ему пришлось сражаться с искушением закинуть руку на спинку сидений и приобнять пианистку за плечи. Да что же это такое! Это уже не просмотр кино получается, а пытка какая-то.

— Выйду ненадолго, — шепнул он Владе и позорно бежал из зала.

Побродив по пустынному холлу, заглянув зачем-то в кафе и поглазев на витрины, постепенно унял пожар в голове. В зал вернулся не раньше, чем снова стал мыслить разумно, а не восторженными метафорами.

— Долго ты… Все хорошо? — повернулась к нему пианистка.

— Все отлично! — заверил ее Кирилл, хоть на деле все выглядело с точностью до наоборот.

Собственные мысли и отношение к этой женщине даже не смущали, а ставили в тупик. Кирилл вдруг понял, что ни к одной женщине раньше подобного не испытывал. И название всему происходящему не находил.

С большим трудом у него получилось заставить себя вникнуть в сюжет мелодрамы, что разворачивалась перед ними на большом экране. Ближе к концу фильма даже удалось испытать маломальское удовольствие от просмотра. Но в конечном итоге, когда пошли титры, а в зале начал разгораться свет, Кирилл понял, что рад окончанию фильма и похода в кино в целом. За три часа он умудрился измучаться.

Влада щурилась и выглядела бледной. Так бывает всегда после долгого сидения в темноте. Откуда-то из детства всплыли воспоминания, как вот так вот после фильма случайно выхватишь собственное отображение в каком-нибудь зеркале и ужаснешься. Но то было уже в детдомовском детстве.

— Понравился фильм? — спросил он, когда они спускались по эскалатору.

— Очень! Спасибо тебе! — благодарными глазами посмотрела на него пианистка. — А тебе нет?

— Да не… нормальный фильмец, — ответил он, и заметил, как на губах Влады заиграла улыбка.

— Говоришь как пацан, — тут же пояснила она. — В тебе вообще интересно сочетается взрослость и мальчишество.

— А ты, мне кажется, уже родилась взрослой, — не остался в долгу он.

— Так и есть, — тихонько рассмеялась она. — Ты не первый мне об этом говоришь.

Они вышли на улицу, где их встретила теплая летняя ночь. Не жаркая пока еще в это время года, а приятная, когда духоту замкнутого помещения развеивает легкий ветерок. Вот и снова Кириллу показалось, что голова его вместе с этим ветром наполняется романтической чушью, которую значительно усиливал аромат духов пианистки. Наверное, потому и спросил резче, чем планировал, когда они подошли к машине.

— И что, теперь домой?

Его тон слегка удивил пианистку, это Кирилл понял по взлетевшим на лоб бровям. Да и сам он уже жалел, что сорвался. Впрочем, кажется, она не растеряла своего благодушного настроя.

— Уже ночь, пора и баиньки, — с ласковой улыбкой проговорила Влада.

В этот момент поцеловать ее захотелось нестерпимо, аж губы заболели. Да что же с ним такое?! И улыбку захотелось стереть с ее губ своими, чтобы показать ей, кто тут хозяин. И как же дико ему не хотелось расставаться с ней.

— Может, покатаемся немного перед сном? — нашел в себе силы предложить Кирилл, хоть и больше всего мечтал оказаться сейчас с ней возле огромной кровати, в которую и затащить ее голую!

— Ну если только немного… А то я боюсь уснуть прямо в твоей неудобной машине, — и снова она улыбалась. И опять ее губы манили со страшной силой!

Они катались меньше часа. Из динамиков лилась приглушенная музыка. В окно задувал все тот же романтический ветер. И ничего не хотелось менять.

Когда Кирилл поймал себя на мысли, что готов всю ночь возить пианистку по городу, лишь бы как можно дольше находиться с ней рядом, тогда он и заметил, что она уже буквально клюет носом и с трудом держит глаза открытыми. Умотал девку! — мелькнула ироничная мысль.

— Кажется, кому-то и вправду пора баиньки, — пробормотал он, чувствуя себя настоящим сатрапом.

Еще пятнадцать минут потребовалось, чтобы доехать до дома пианистки. И уже по сложившейся традиции Кирилл помог ей выйти из джипа. А вот выпустить ее уже не смог — так и прижал собой к кузову.

Лицо ее стремительно приближалось, а в мозгу свербела единственная мысль, что вот сейчас он ее точно поцелует, когда маленькая ладошка уперлась в его грудь, а нежный голосок строго проговорил:

— Кирилл, мы не можем…

— Можем, детка! Еще как можем! — не дал он ей договорить, удерживая за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза и видя, как в ее глазах отражается большая и круглая луна.

А в следующий момент его губы прижались к ее, и в голове разорвалась бомба. Подобного эффекта он не ожидал и вынужден был одной рукой опереться за машину, чтобы не упасть и не увлечь за собой пианистку. Ведь прервать этот крышесносный поцелуй, на который она ответила, у него уже не хватило бы сил.

***

Суббота… Как же Влада любила этот день недели! Первый выходной, когда можно даже делами никакими не заниматься. Все дела можно перенести на воскресенье, которое Влада любила уже гораздо меньше, потому что сразу за воскресеньем следовал понедельник.

Именно по субботам Влада особенно любила подольше поваляться в постели, словно так она продлевала этот замечательный день недели. Но сегодня так не получилось…

Вчера она не могла уснуть, с час ворочаясь в кровати и периодически стирая счастливую улыбку с лица. Потом, когда уже засыпала, тщетно пыталась унять сердцебиение. Ночью ей снилось что-то радужное, но проснулась она с рассветом. Сердце снова пустилось вскачь, стоило только вспомнить поцелуй с Буровым, ну и как следствие, сон испарился напрочь.

— Что-то ты сегодня совсем рано, — такими словами встретила ее мама на кухне.

Сама она уже вовсю пекла оладьи, которые у них в семье тоже считались субботним атрибутом. И по квартире уже разносился аппетитный запах. И как это только папа на него еще не пришел? Оладьи папа очень любил, особенно со смородиновым вареньем.

— Не спится, — счастливо потянулась Влада, усаживаясь на табурет и хватая с тарелки горячий кругляш.

— Вижу уже, — беззлобно заметила мама. — Влюбилась ты, что ли? И кто это вчера за тобой заезжал? Наверное, и цветы все эти от него?

Цветы… Розы… Их Влада уже тоже приласкала с утра пораньше и взглядом, и руками, и носом.

— От него, — мечтательно проговорила Влада. — И вчера он водил меня в кино.

Замечательное кино, за просмотром которого она получила колоссальное удовольствие. Ни на минуту не забывала, кто сидит рядом, чувствовала на себе его взгляды… Но это только придавало приятной пикантности свиданию. А потом он ее поцеловал… От воспоминаний на губах Влады снова расцвела улыбка.

— Ну говорю же, влюбилась! — оказывается мама за ней все это время внимательно наблюдала. — Человек хоть хороший?

Вот и как ответить на этот вопрос? Сейчас уже Влада и сама не знала ответа. Пару дней назад она еще считала Бурова не самым положительным человеком. Но вчера что-то явно изменилось, особенно в ее отношении к нему.

— Не знаю, мам, но надеюсь, что да, — честно отозвалась Влада.

— Вот те раз! — всплеснула руками мама. — На свидания, значит, бегает, а каков человек, не знает. Когда это ты у нас стала настолько легкомысленной?

— И этого я не знаю, мамулечка! — вскочила Влада с табурета, подбежала к ней и крепко расцеловала.

Сегодня она была счастлива, и счастьем этим хотелось одарить всех вокруг. А еще ее ждали дела.

— Ты куда это? — крикнула ей вслед мама, когда Влада умчалась из кухни.

— Приведу себя в порядок, а то скоро мне ехать на собеседование по поводу работы.

Не сомневалась, что последнее сообщение особенно порадует маму, потому что работу в доме Бурова она таковой упорно не считала. И переубедить ее у Влады не получалось.

Музыкальное училище находилось недалеко от дома Влады (как любил говорить ее папа — в центре все рядом). И много времени на дорогу Влада не затратила.

Катерина Карловна — преподаватель вокала в музыкальном училище понравилась Владе с первого взгляда. Она оказалась милой и приветливой женщиной лет сорока пяти. Немного манерной, как и многие представительницы музыкальных профессий. Но эта манерность ее совершенно не портила, а напротив, даже шла ей. Ну и Влада как-то быстро нашла с ней общий язык.

Она договорилась, что аккомпанировать будет по вторникам, четвергам и субботам. Как раз эти дни у нее были свободны от работы в доме Бурова. И приступить к работе Влада обещалась со вторника. Теперь у нее получалось занятой вся неделя, но не на целый день, что особенно радовало. Времени для поисков чего-то более удовлетворяющего амбиции Влады оставалось еще предостаточно.

После собеседования Влада не поехала домой, а решила отправиться в то кафе на окраине города, которое облюбовала для себя не так давно. Милое, уютное и тихое. Там, должно быть, и в субботу не будет слишком людно.

Время приближалось к обеденному, когда она добралась до кафе. Помещение встретило полумраком и прохладой. И Влада не ошиблась — посетителей в кафе было раз два и обчелся. Возможно, вечерами народу тут и прибавляется, но это время суток ее не интересовало.

Для начала Влада решила пообедать — организм требовал свое, да и на завтрак она перехватила всего лишь парочку оладий. А после обеда, стоило ей только раскрыть ноутбук, как зазвонил телефон. Когда увидела, от кого входящий звонок, губы сразу же растянулись в улыбке. И она поняла, что подспудно именно этого и ждала всю первую половину дня — звонка от Бурова.

— Привет! Надеюсь, не разбудил? — поинтересовался он.

— Привет! Я уже давно на ногах…

Она и хотела спросить, по какому поводу он звонит, чего активно требовало нетерпение, но не стала этого делать. Да и какая разница, зачем, позвонил же… А слышать его голос Влада была рада как никогда. И снова сразу же вспомнилось, как вчера он ее целовал. Властно и нежно одновременно. Волнующе и возбуждающе. Страстно и всепоглощающе… Ой-ой! Да она от одних воспоминаний умудрилась возбудиться.

— А ты где?

Влада все пыталась расслышать в голосе Бурова улыбку, но никак не удавалось. Кажется, он слишком серьезен. Интересно, почему?

— У… вас все нормально? — уточнила она.

— Все нормально, — снова отозвался он на серьезной ноте.

Да в чем дело-то?! — невольно возмутилось подсознание. — Что такого она успела натворить?

— Я в кафе… — и Влада обрисовала, в каком.

— И что ты забыла в той забегаловке у черта на куличиках? — сварливо переспросил Буров.

— Нормальное кафе! — вспыхнула Влада. — А если ты позвонил, чтобы…

— Никуда не уходи. Жди! — поступил приказ, и Буров отключился.

Ну вот что с ним делать? — с сожалением смотрела Влада на телефон в своей руке. Снова перебивает, как будто и не слышит ее. Кафе это ему не нравится, видите ли… Откуда столько вредности в одном не самом крупном человеке, скажите на милость! И несмотря на все эти соображения, на то, что Бурову удалось несколько подпортить ей настроение, Влада осталась дожидаться его в кафе, хоть первой мыслью и стала мстительная — сбежать назло ему.