Глава 8

Машина неслась по городу, и я смотрела в окно на проплывающие мимо дома, деревья, людей, которые жили своей обычной жизнью, не подозревая о том кошмаре, из которого я только что вырвалась. Руки всё ещё дрожали, и я сжимала их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь, но она не проходила — она была внутри меня, в каждой клетке моего тела, в каждом нерве, который вибрировал от перенесённого шока.

— Ты как? — спросила Катя, не отрывая глаз от дороги. Голос её был хриплым от напряжения, и я видела, как её пальцы побелели, сжимая руль.

— Я в порядке, — сказала я, но голос мой прозвучал неубедительно, и мы обе это знали. — Он хотел вколоть мне что-то. Если бы ты не пришла…

— Не думай об этом, — перебила Катя. — Он не успел. Ты в безопасности. Сейчас мы вернёмся к твоей маме, и мы решим, что делать дальше.

Я кивнула и закрыла глаза. В голове крутились обрывки мыслей, как листья в урагане. Его лицо, его голос, его глаза, которые горели безумием, когда он говорил, что я всегда буду его. Я знала, что он не сдастся. Он не из тех, кто сдаётся. Он будет искать меня, преследовать, угрожать — делать всё, чтобы вернуть меня в свою клетку. И единственный способ победить его — это уничтожить его оружие. Его главное оружие — моя память. Или, точнее, её отсутствие.

Когда мы подъехали к дому моей матери, я вышла из машины и посмотрела на окна третьего этажа. В них горел свет, и я знала, что она ждёт меня, молится за меня. Я поднялась по лестнице, и когда мама открыла дверь, я упала в её объятия, как маленький ребёнок, который впервые в жизни испугался по-настоящему.

— Всё хорошо, — шептала она, гладя меня по голове. — Ты здесь, ты в безопасности. Я не отпущу тебя больше.

Мы сидели на кухне, и мама налила мне чаю с мёдом — тот самый чай, который, как она сказала, я любила в детстве. Я держала кружку в руках и чувствовала, как тепло разливается по телу, прогоняя холод, который поселился в моей душе.

— Что ты будешь делать? — спросила мама, глядя на меня с тревогой. — Он не оставит тебя в покое. Ты знаешь это.

— Я знаю, — ответила я. — Поэтому мне нужно восстановить память. Вся правда — в моей голове, но она заперта там, где я не могу её достать. Мне нужна помощь. Профессиональная помощь. Врач, который сможет вернуть мне воспоминания.

Мама и Катя переглянулись. В их взглядах я прочитала сомнение.

— Это может быть опасно, — сказала Катя. — Ты не знаешь, что именно он сделал с твоей памятью. Возвращая её, ты можешь открыть что-то, что причинит тебе боль.

— Я готова к боли, — ответила я. — Я хочу знать, кто я. Я хочу помнить свою жизнь. Я хочу помнить его и то, что он сделал со мной. Только тогда я смогу бороться.

Мама вздохнула и взяла мою руку в свои.

— Я знаю одного врача, — сказала она. — Невролога, который специализируется на восстановлении памяти после травм. Я ходила к нему, когда ты была в больнице. Он говорил мне, что есть методы, которые могут помочь. Но он предупреждал, что это может быть опасно для психики. Что воспоминания могут вернуться не все сразу, и это может вызвать шок.

— Я готова, — повторила я. — Свяжись с ним. Пожалуйста.

Мама кивнула и вышла в другую комнату, чтобы позвонить. Я осталась сидеть на кухне, глядя на чашку с чаем, которая медленно остывала. Катя сидела рядом, и я чувствовала её поддержку, даже когда она молчала.

— Спасибо тебе, — сказала я тихо. — Если бы не ты, я была бы там, в его руках. Снова.

— Не благодари, — ответила она. — Мы подруги. Мы всегда были подругами. Я не могла оставить тебя.

Через несколько минут мама вернулась.

— Доктор согласился принять нас сегодня вечером, — сказала она. — Он сказал, что это рискованно, но он попытается помочь. Ты уверена, что хочешь этого?

Я подняла глаза и посмотрела на неё. В моём взгляде была твёрдая решимость, которую я не чувствовала раньше.

— Я уверена.

Вечером мы поехали к доктору. Его кабинет находился в старом здании на окраине города, и когда мы вошли, я почувствовала запах лекарств и стерильности, который всегда ассоциируется с больницами. Доктор был пожилым мужчиной с седой бородой и добрыми глазами, в которых светилась мудрость. Он выслушал меня, задал несколько вопросов, а затем сказал:

— Я не могу обещать вам чуда. Ваша память повреждена не только физически, но и психологически. Кто-то систематически подавлял ваши воспоминания, используя гипноз и фармакологию. Мы можем попытаться восстановить их, но это будет болезненно. Вы готовы к этому?

— Готова, — сказала я, и голос мой не дрогнул.

Он попросил меня лечь на кушетку и закрыть глаза. Я слышала его голос — спокойный, монотонный, похожий на тот, что был на диктофоне, но его голос был мягче, добрее. Он просил меня вспомнить что-то приятное, что-то тёплое, и я пыталась, но передо мной вставали только тени.

А потом — вспышка. Я увидела комнату с жёлтыми обоями. Я была маленькой девочкой, и мама сидела рядом, читая мне сказку. Её голос был мягким, как шёлк. Я чувствовала её руку на своих волосах. Это было тепло, безопасность, любовь.

Вспышка прошла, и я открыла глаза. Слёзы текли по щекам, но я улыбалась.

— Я вспомнила, — прошептала я. — Я вспомнила маму.

Доктор кивнул.

— Это только начало, — сказал он. — Мы будем продолжать сеансы. Но я должен предупредить вас: когда память вернётся полностью, вы вспомните не только хорошее. Вы вспомните и то, что он делал с вами. Это может быть невыносимо.

— Я знаю, — сказала я. — Я готова принять это.

Когда мы вышли из кабинета, я чувствовала, как внутри меня растёт что-то новое. Это была надежда. И я знала, что однажды, когда память вернётся, я смогу посмотреть в глаза своему прошлому и сказать ему: «Ты больше не властен надо мной».

Мы вернулись к маме, и я легла спать, чувствуя, как впервые за долгое время в моей душе наступает покой. Я знала, что впереди будут новые испытания, но я была готова.

И когда я уснула, мне приснился он. Я стояла в той самой жёлтой комнате, и он стоял передо мной, держа в руках тот самый шприц. Он улыбался, и в его глазах была та же пустота.

— Ты думаешь, что сбежала от меня, — сказал он. — Но ты ошибаешься. Ты никогда не сбежишь от меня. Я часть тебя. Я всегда буду с тобой.

Я хотела закричать, но голос не шёл. Я хотела убежать, но ноги не двигались. Я стояла, и он приближался, и я чувствовала, как его рука касается моего лица.

— Проснись, — сказал он. — Проснись, моя любовь.

Я проснулась, и моё сердце колотилось так сильно, что я не могла дышать. Снаружи было темно. Тишина. Я села на кровати, и вдруг я услышала звук — шаги в прихожей. Кто-то был в квартире.

Я сжала одеяло, чувствуя, как холод пробегает по спине. Я хотела позвать маму, но боялась, что он услышит меня. Я тихо встала, взяла телефон с тумбочки и набрала сообщение Кате: «Он здесь. Помоги».

И я услышала, как дверь моей комнаты медленно открывается.