Часть 29

Утро наступило вместе с переливчатым звоном телефона. Весьма настойчивым.

– Да, – голосом курильщицы с тридцатилетним стажем прохрипела я и закашлялась.

– Жду внизу в ресторане.

– И тебе доброе утро, папенька, – пробормотала я в погасший монитор и упала головой в подушку. Никуда не пойду, спать хочу.

Второй раз проснулась от запаха кофе и тихого разговора. Прислушалась. Низкий голос отца и довольный Олега. Что происходит?

Я приоткрыла глаз и сквозь спутанные волосы увидела очаровательную картину. Папа и Аминаев играли в миниатюрные шахматы и судя по недовольно поджатым губам господина Галицкого он проигрывал.

– Вам шах, Роман Генрихович. Шах и мат.

– Олег, вы прекрасно играете, – довольно улыбнулся папуля, я бы на месте Аминаева уже выпрыгнула в окно. – У нас как раз есть вакансия аналитика. – Он протянул удивленному Олегу визитку, которую тот с благоговением принял. – Придете в понедельник на собеседование.

– Спасибо, – Олег спрятал визитку в карман.

– Ольга, вставай, у меня нет времени ждать пока ты проснешься.

– Я схожу за кофе, – проявил чудеса такта Олег и сбежал, оставив меня один на один с нашим семейным диктатором.

Я села в кровати, хмуро глядя на довольного жизнью мужчину по какому то злобному стечению обстоятельств оказавшимся моим отцом. Я сердилась, и обижалась, и вообще…

– Да, я попросил заменить ваши личные дела, чтобы Генрих попал к пиарщикам. Мне хотелось посмотреть, как вы справитесь в непривычной для вас ситуации. Пока я доволен вами обоими, хотя говорить о чем-то конкретно рано. На второй вопрос, который ты хочешь мне задать, я отвечать не намерен. Но смею тебя заверить, выйти замуж за охранника я бы тебе не позволил.

– Вот как… значит, ты как селекционер подобрал для нас с Генрихом пары? – не сдержалась я.

– Нет, конечно! Как ты могла такое обо мне подумать? – бесстрастно произнес отец. – Выбор за вами. Но сама понимаешь, все ваши связи отслеживаются и проверяются. Мне бы не хотелось, чтобы через вас пытались давить на меня.

– Все равно пытались, – буркнула я.

– Это была часть плана, Оля, – отец вздохнул и пересел ко мне на кровать, протянул руку убрал волосы с лица. – Не думал, что он будет действовать так нагло и глупо. Мы рассчитывали на более тонкое вмешательство.

– Когда ты собирался мне рассказать?

– Никогда, – честно ответил папа. – Тихонько бы сняли камеры, когда выясни кто за всем стоит и ты ничего бы не узнала. Кстати, Генрих был в курсе, он должен был тебя подстраховать. Но вмешался Стрельников. То же мне, кавалер нашелся…

– Хочешь сказать, если бы он не притащил Семена, то вы бы тихонько дождались возможности и убрали следы своего наглого вторжения?

– Да.

Класс! И я бы ничего не узнала, если бы лет через десять братец любезно мне это не рассказал в своей излюбленной манере.

– Значит, мне следует поблагодарить Германа Андреевича, – я уставилась на отца. – Это тоже часть твоего плана? Свести меня с ним?

– Нет. А между вами что -то есть? – тут же с интересом спросил он.

– Не скажу, – я показала язык и выползла из-под пледа.

– Не увлекайся им, Олюнчик.

– Почему? – из чистого упрямства спросила я.

– Потому что он женат.

Что? Я так и застыла на краю кровати, свесив ноги.

– Как женат? Я была у него дома, там и близко не пахнет женщиной!

– Ты была у Германа дома? – прищурился папа.

– По делу, – махнула я рукой. – У него есть собака, домработница и никакой жены.

– Там неприятная история. Они были женаты полгода, он тогда был начинающим юристом, амбициозным, но не богатым. Что произошло на самом деле, не знаю, но его жена исчезла, и объявилась только через год в Америке.

– И ?

– И ничего. Официально он до сих пор женат. И раз не развелся, значит его все устраивает. Мне бы не хотелось, чтобы ты разочаровывалась. – Папа встал. – У нас самолет через три часа, летим с вашей мамой в Коста-Рику, встретимся через две недели дома.

Он поцеловал меня в лоб.

– Будь умницей.

Угу, буду. Я побрела в ванную. Стрельников женат… номинально! И мы с ним целовались. И… мне он нравится… Черт! Что же делать?

В ванной я уставилась на лохматое заспанное отражение в мятой футболке. Хорошо хоть платье сняла перед тем как вырубиться. Да уж… селфи делать не буду, а то перепугаю посетителей своей странички.

Отец у нас конечно тот еще… лис. Ведь ничего толком не рассказал, не извинился, не покаялся, а должен был, между прочим, и все равно после разговора с ним я опять ощущаю себя любимой дочкой. А что касается Германа… То я сдаваться не намерена! Впереди нас ждет Милан и Стрельникову не устоять!

– Никуда не денется, влюбится и женится! – я показала своему отражению язык и решительно полезла под холодный душ.

– Что же ты так кричишь-то? – болезненно скривился Олег, когда посвежевшая я, с мокрой головой и в банном халате вышла из ванной. – Я думал постояльцы полицию вызовут.

– Холодный душ по утрам очень бодрит! Рекомендую! – я гордо прошлепала безразмерными махровыми тапочками к зеркалу. – Ты ведь сходишь со мной по магазинам? У нас как раз до самолета есть время. А мне перед командировкой надо прикупить пару купальников и платьиц. Знаешь, – я задумчиво рассматривала свое отражение. – Платьице – это архиважно! Да! Желтенькое!