12
Что делать, если мое сердце верит во что-то иное?
Сказать, что эта поездка разрушила мою налаженную счастливую жизнь — ничего не сказать. Три дня прошло с тех пор, как мы с Соней вернулись домой, а я все гоняю в мыслях произошедшее. Гоняю денно и нощно, но полностью охватить все, что чувствую, так и не получается.
Наверное, эмоций чересчур много. И все они крайне разные. Некоторые противоречат друг другу. Из-за этого и сохраняется эта болезненная неопределенность.
Стараюсь быть честной с собой. Даже на трезвую голову, со стыдом, но признаю: физически все, что делал Чарушин, мне понравилось. Однако чисто в эмоциональном плане всплывает убийственно-горькое послевкусие.
Мне обидно. Мне больно. Мне неприятно.
И больше всего именно из-за того, как он повел себя после.
Холодно. Равнодушно. Отчужденно.
Будто все, что мы делали, для него совсем ничего не значит. Словно все то же самое у него бывает каждый день. С другими. Ну, безусловно… Так и есть.
— Если ты со мной, то больше ни с кем…
— Ты тоже.
Он ведь согласился? С другими больше не будет? Почему тогда не звонит и не пытается меня найти? Обещал же… Хотя вполне возможно, что его последние слова — никакое не обещание, а обыкновенная пацанская отмазка. И на самом деле с моими правилами он не соглашался.
Если прямо сейчас с кем-нибудь?! Как я это переживу?
Почему же?! Почему он не звонит?!
Я все еще слишком наивна. Не знаю, как должна действовать. Может, позвонить ему самой? Или продолжать ждать? Я во всех этих любовных делах совсем несведуща. Любовных ли? Со стороны Чарушина все погасло. Осталась лишь голая страсть. И в этом я, безусловно, сама виновата.
Возможно ли разжечь костер из тлеющих углей? Можно? Я смогу?
Господи… Господи…
Я хочу от него нежности. Знаю ведь, каким может быть Артем Чарушин. Такого хочу! Того самого. Своего! Но как этого добиться? Имею ли я право?
Боже… Боже… Пожалуйста!
Если я буду проявлять свои чувства… Если утоплю его в своей любви… Если стану той, что ему нужна… Отзовется?
Реально ли перекрыть всю ту боль, что была в прошлом? Реально?
Нет… Нет… За такое не прощают. Я не должна обманываться и надеяться на что-то серьезное. Тех чувств, в которых Чарушин топил меня раньше, больше не будет. Не стоит очаровываться. Но… Что делать, если мое сердце верит во что-то иное? Не коннектит с разумом. Не соглашается. Заставляет меня мечтать. Мечтать о том, чему не суждено сбыться. Никогда.
— Лиз? — Сонька, как обычно, врывается в мою спальню без стука. Я, конечно, ничего подобного от нее и не требую, однако в моменты, когда нахожусь в глубинах своих фантазий, сестра своей резкостью пугает. — Я уже ухожу! Слышишь? Ты давай, тоже не валяйся. Иди, поешь хоть…
Аппетита нет. Но ради того, чтобы Соня отстала и со спокойной душой отправилась на свое свидание, поднимаюсь.
— Кстати, ты расписание смотрела? — задерживается в дверях. — У вашей группы, как и у нас, пары в первую смену. Будем вместе ходить! Совсем как раньше!
Как раньше…
— Отлично! — бодро поддерживаю радость сестры. В последний раз поправляю и без того идеально легшее покрывало, поворачиваюсь и полностью в реальность вливаюсь. — Что приготовить на ужин? Может, тефтели в соусе? Ты во сколько вернешься?
Сонька вздыхает и, что немного необычно, густо краснеет.
— Лиз, я, может, не приду сегодня, — голос аж вибрациями перебивает, столько всего в ней в этот момент клокочет. — Саша намекнул, что сюрприз меня ждет! Представляешь? Божечки! Ну, вот ты спросила, и я снова разнервничалась, а хотела ведь выглядеть достойно, — обмахивается руками, в попытках согнать с лица жар. — На даче столько людей было, и хоть Артем уступил нам свою спальню… Ну, понимаешь… Того самого не случилось… Я сильно нервничала, зажималась… А-х-х… В общем, Саша сказал, что лучше еще подождать… Говорит, в этом деле перво-наперво нужно расслабиться.
— Он прав, конечно, — выталкиваю, поборов собственное смущение. Не думала, что когда-то с Соней нечто подобное будем обсуждать. — Рада, что он уловил твой дискомфорт и не стал настаивать.
— Настаивала скорее я… — хихикает сестра.
Я за ней, потому как представляю это в красках.
— Бедный Сашка!
— Ну, а что? — пожимает Сонька плечами. — Вот сделай он все там, я бы уже была спокойна. А так снова волнуюсь! И знаешь, чего я боюсь?
— Хм… — изрекаю глубокомысленно, но додумывать все же не решаюсь. — Чего же?
— Того, что все получится не так, как я мечтала! Не так, как в книгах! У меня планка, а Сашка даже не в курсе…
— Боже, Соня! — вновь прыскаю от смеха.
Невозможно сдержаться.
— Угу… А врать я не умею… И… Вот, что тогда? Он обидится! А я ведь его так сильно люблю! — конкретно несет ее в эмоциях.
— Сонь, Сонь, стой… — беру за руки. Сжимая дрожащие пальцы, заставляю сконцентрироваться на мне. Не сразу, но удается поймать ее беспокойный взгляд. — Если ты его любишь, тебе не может не понравиться, понимаешь? Да, возможно, будет больно и где-то неприятно, но все это стирается за волной совсем других эмоций!
— Каких?
Не могу остановить поток воспоминаний. Он, скорее, эмоциональный, нежели какой-то изобразительный и греховный. На меня обрушиваются все те чувства, что я испытывала в наш с Артемом первый раз.
— Фееричных, Сонь! Тебе будет казаться, что ты где-то в космосе летишь… Да что там! Что ты и есть космос! Вот! — радуюсь тому, что удается подобрать более-менее близкое определение. Забываю о том, что обычно стесняюсь таких вещей, что сейчас страдаю, что очень скучаю… — Так что послушай Сашку: расслабься и дай этому случиться.
Сонины глаза расширяются и на несколько долгих секунд застывают в этом положении. Не знаю, что ее больше захватывает: мой пылкий брифинг или все же собственные представления. Но выглядит забавно.
— Ладно… — бормочет немного рассеянно. Потом уже переводит дыхание и принимает свой обычный бойкий вид. — Тогда вперед! Погнали!
— Вперед!
Сестра убегает, а я сдуваюсь, словно шарик. Вместе с эмоциональным истощением приходит и физическое. Однако я прикладываю все силы, чтобы наслаждаться своей любимой рутинной жизнью.
Большая часть времени, как и всегда, уходит на работу. Мне вдруг хочется изменить кое-какие детали в персонаже, над которым я начала работу на прошлой неделе, поэтому процесс затягивается еще дольше. Встаю из-за стола только под вечер.
Проверяю телефон. Ничего. Неудивительно. Ведь я весь день держала его перед глазами. Если бы звонил, увидела бы.
Впрочем, смартфон все же оживает. Едва я дохожу до кухни, сигнализирует о входящем сообщении. Сердце успевает пуститься вскачь и затопить своим стуком каждый уголок моей души.
Сонечка *Солнышко* Бугага: Лиз, не волнуйся. Я у Саши останусь. Все случилось❤️ Я счастлива!!!
У меня дрожь по коже от волнения, едва я это читаю.
Лиза *Феечка* Богданова: Я счастлива за тебя!
Сонечка *Солнышко* Бугага: ❤️❤️❤️
Несмотря на то, что Соньку ждать не приходится, иду на кухню и готовлю ужин. Половину сразу же перекладываю в стеклянный контейнер и отношу Курочкину. Очень люблю его баловать. Такой он человек, пусть будет у него весь холодильник забит едой, а угощению всегда радуется.
Оставаться дома не хочется. Поэтому, как только справляюсь со своей порцией еды, собираюсь и иду в ТЦ. Захожу в несколько магазинчиков. Оправдываясь тем, что завтра уже начинается осень и вполне резонно пополнить гардероб, балую себя обновками.
А после и вовсе решаю забежать в кино. Судя по афише, как раз на последний сеанс успеваю. Ну и что с того, что буду сидеть в одиночестве? В последнюю неделю я стала забывать: чтобы быть счастливой — компания не нужна. Пора исправляться.
Но…
Как же быстро я забываю о позитивном мышлении. Стоит лишь встретить в фойе кинотеатра Чарушина.
Он… не один.
Замираем одновременно. Словно не неделю назад, а только сейчас впервые после разлуки столкнулись. Жизнь вокруг нас продолжается, а мы выпадаем. Заклиниваем и перестаем функционировать. Чтобы после паузы, при первой же попытке запуска, все внутри взорвалось.
Какой же он красивый… Родной… Как я скучала… Как же хочется обнять…
Сердце отрекается от трона и пускается в поход по всему моему телу. В груди сразу же начинается глобальная перестройка. А внизу живота вскипают все реакторы за раз.
Делаю шаг к Чарушину и тут же стопорюсь.
— Тём, ты чё застыл? — дергает его за локоть шикарная светловолосая нимфа. Заметив меня, придвигается еще ближе — буквально всем телом к его боку. Смотрю на нее, оторваться не в силах. Не знаю, какие эмоции выдаю, но девушка принимается так же внимательно меня изучать. Сделав какие-то выводы, совершенно спокойно выдает: — Привет. Я — Рина, сестра Артема.
Уверена, что облегчение, которое тушит мой бурлящий кратер, отражается у меня на лице.
— Очень приятно, — выдыхаю взволнованно и на самом деле радостно. — Меня зовут Лиза.
Чарушин хранит молчание, но его сестра не дает паузе затянуться:
— Тоже на «Бегущих»?
— Да!
— Билет уже взяла?
— Нет, не успела до касс дойти…
— О-о… Тём, может, позовешь Лизу с нами?
Его губы совершают какое-то движение, но быстро застывают. Ни одного слова так с них и не сходит. А потом… Чарушин слегка поворачивает голову, склоняет ее набок и «отвечает» сестре взглядом.
Не хочет он меня приглашать.
Не хочет.
Не хочет.
Не хочет.
Не хочет…
Вся та обида, что копилась во мне с нашей последней встречи, разрастается и грозит пролиться во внешний мир самыми горькими слезами. Как вдруг рядом возникают еще две девушки и женщина постарше. Вот в этой троице я даже сквозь мутную пелену улавливаю сходство с Артемом.
— Добрый вечер!
Господи, это его мама… Мама…
Господи, что она обо мне подумает?
Во что я одета? Вспоминай! Черт, юбка очень короткая?
— Здравствуйте, — шепчу, с трудом выдерживая ее мягкий, но явно заинтересованный взгляд.
На Артема и вовсе смотреть не могу. Но… Зачем-то смотрю! Точнее, поглядываю. Долго принимать кипящее в нем недовольство не получается.
— Это Лиза, подруга Артема, — щебечет тем временем Рина. Сейчас она мне напоминает Соню, только еще смелее и решительнее. — Ника, Анж — сестры. А это наша мама — Татьяна Николаевна.
— Очень приятно, — на этот раз без особого энтузиазма выдаю.
И смотрю на Артема. Грудь так сильно сдавливает, что, кажется, тут и умру.
Он злится, что я здесь. Злится, что познакомилась с его семьей. Злится, что я в принципе существую.
Как же больно все это принимать! Не дышу.
— Вы тоже на «Бегущих»? — вопрос Татьяны Николаевны дает шанс очнуться.
Еще одного акта унижения, да еще перед ней, я не выдержу. Лучше врать.
— Нет… Я просто так… Зашла посмотреть, когда премьера одного фильма… Уже ухожу… Очень спешу… Извините… До свидания!
Разворачиваюсь и сбегаю, прежде чем кто-то из Чарушиных успевает среагировать и хоть что-то ответить.
Хорошо, что на улице давно стемнело. Иду домой и плачу.
Пакеты с покупками шелестят, и даже этот шелест меня больше не радует. Хочется размахнуться и выбросить все, что накупила, в первую подвернувшуюся урну. Останавливает лишь природная бережливость. Не по карману мне подобные истерики.
Кроме того, пытаюсь призвать свой разум к логике. Ничего ведь ужасного не произошло. Артем не оскорблял меня. Ничего неприятного не говорил. Не говорил вообще ничего… Но, Боже мой, проявил такое пренебрежение!
Вспоминаю, и в груди снова заламывает.
После его трехдневного молчания… После того отношения, которое он выказал на прощание… После всех моих тайных надежд… Эта ситуация крайне сильно ранит меня.
Никогда больше он не будет прежним. Со мной не будет.
«Молчание я приму как вседозволенность…»
Нет… Нет! Я готова бороться!