19
Это мой выбор.
И снова он пропадает.
Я, конечно, не жду, что станет писать сутками напролет и звонить при первой же возможности, как было когда-то… А если честно, то жду. Уже ненавижу свой телефон. Он — мое сплошное разочарование. На любой его звук дергаюсь. И каждый раз все сильнее огорчаюсь.
Казалось бы, должна отвлекаться на учебе. Но и тут постоянно Артема высматриваю. В прошлом он редко пропускал занятия. А тут, уже который день, на их обычном «звездном» месте вижу только его друзей.
— Привет!
Узнаю Варю по голосу. Начинаю улыбаться еще до того, как оборачиваюсь.
— Привет, — отзываюсь в разы тише, хотя тоже очень рада ее видеть.
— Давно не виделись, — озвучивает мои мысли. И тут же предлагает: — Выпьем чая, пока я Кира с Нютой жду? Если ты не спешишь, конечно.
— С удовольствием!
Мы спускаемся в кафетерий. Берем по огромной чашке зеленого чая. В дополнение к напитку я выбираю слойку с вишней, а Варя — с творогом. Не прекращая улыбаться, занимаем столик в дальнем углу помещения.
— Ну, как ты? — спрашивает подруга, едва по первому глотку делаем.
— Хорошо.
Сама же не могу понять: по привычке так отвечаю или все-таки счастлива?
Вот если бы Чарушин позвонил… Тогда бы я не сомневалась.
— А у вас как дела? — спешу переключить внимание.
— У нас тоже все замечательно, — тихо делится Варя.
И в глазах ее светится подтверждение. Вот кто по-настоящему счастлив.
— Ты же тоже в новом проекте участвуешь? — как обычно, перевожу диалог в режим работы. Не умею я общаться на личные темы. Чаще всего избегаю их, потому что чувствую себя некомфортно. — В каком секторе тебя закрепили?
— В секторе «А». Город создаем.
— Класс! — вырывается у меня. — А я снова на персонажах, в секторе «С».
— О! — восклицает Варя, как всегда, эмоционально. Кусает слойку, делает глоток чая, прожевывает и только после этого выдвигает дальше: — Ну, не удивительно. Чего ты расстроилась? Кир тоже там. Это ваша стезя.
— Да, — вздыхаю я. — Просто хотелось что-то новое попробовать.
— Успеешь, — заверяет подруга. На какое-то время замолкаем — вспоминаем про чай и слойки. — Ну, хочешь, помоги мне!
— Правда, можно?
— Конечно! Только предупреждаю: местами скучно до жути.
— О, ты настоящий друг! — взволнованно выдаю я. — Мне очень интересно попробовать. Буду благодарна безмерно!
Варя кивает. После чего мы, не разрывая зрительного контакта, обе смеемся. Я от радости, она, вероятно, от того, что эту радость мне доставила.
Доедаем, обсуждая рабочие моменты. А под конец, когда уже относим подносы с грязной посудой и возвращаемся за сумками, Варя вдруг впервые затрагивает тему, которой мы никогда не касались.
— Слушай, я не уверена, что имею право говорить тебе… — в голосе отчетливо слышны эти колебания. Отойдя от столика, замираем у подоконника. — В общем, Артем о тебе расспрашивал… Он мой друг, прежде всего… — делает несвойственные ей паузы. А у меня ведь уже сердце несется. Едва только услышала его имя. — Кому-нибудь другому я бы не рассказала, но в отношении тебя его вопросы меня тревожат.
— Что именно он спрашивал? Скажи, пожалуйста, — тороплю взбудораженно.
Артем обо мне спрашивал! Спрашивал! А значит, думает… Думает обо мне? О нас?
Боже…
— Он спрашивал, знаю ли я, что у тебя со здоровьем, — прибивает мой восторг Варя.
Я такого обвала эмоций давно не ощущала. Настроение с наивысшей точки на самое дно рушится.
— Понятно, — выдыхаю, не скрывая огорчения.
— У него есть основания для беспокойства? Потому что Чарушин однозначно обеспокоен.
Я теряюсь. Не знаю, что ей ответить. Врать не хочу, но вместе с тем к откровениям не готова.
— Ясно, — заключает Варя после затянувшейся паузы. — Не хочешь делиться. Понимаю, конечно. Но если вдруг возникнет желание выговориться — можешь рассчитывать на меня.
— Спасибо.
Благодарю не столько за предложение, сколько за то, что отступает и не пытается на меня давить.
— А ты не знаешь, чем Артем сейчас занимается? — решаюсь спросить я. — Почему не появляется в академии?
Варя хмурится, будто ее удивляет моя неосведомленность.
— Он работает.
— Работает?
Изумляюсь, потому как мне всегда казалось, что с достатком его семьи работать Чарушин раньше, чем окончит учебу, не пойдет.
— Ну, да, — подтверждает Варя. — Давно уже.
Мне очень хочется расспросить: где и кем. Но это уже, наверное, лучше попробовать выяснить у самого Артема. Как раз будет за что зацепиться в следующий раз.
Идем вдвоем к выходу, когда практически одновременно начинают звонить наши телефоны. Варя незамедлительно со счастливой улыбкой скользит по экрану пальцем и принимается щебетать со своим мужем. Я же… Едва вижу имя абонента, прихожу в крайнюю степень волнения. Так колотит внутри, не нахожу в себе силы, чтобы ответить.
— Ты идешь? — оглядывается подруга.
— Нет… — выдавливаю с трудом. — Ты иди, а мне… Я вспомнила, что должна зайти к Кирилюку.
Варя вскидывает брови.
— Он снова тебя донимает?
— В прошлом году из-за личной просьбы Курочкина поставил мне оценку. А теперь снова наседает со своим баскетболом.
— Вот же ненормальный! Чего только прицепился к тебе?
— Не знаю… — пожимаю плечами. Телефон продолжает вибрировать в зажатой и резко вспотевшей ладони. А меня саму начинает разбирать дрожь. — Не любит меня Кирилюк. Прямо-таки ненавидит.
— Да уж… Странно так, зациклился на тебе одной.
— Ну, ты иди. Кир ведь ждет.
Телефон стихает, а моя дрожь — нет. Напротив, с каждой секундой сильнее бомбит.
— Ладно. Ты мне потом напиши, ок?
— Ок.
Варя убегает, а я разворачиваюсь и, чисто для успокоения совести, направляюсь к кафедре физкультуры. На самом деле сегодня с этим Цербером сталкиваться не планировала. В конце концов, срочности особой нет. Семестр только начался. Времени до следующей сессии предостаточно. Но я не люблю врать. Раз ляпнула Варе, надо выполнять.
Когда же Кирилюка на месте не оказывается, испытываю малодушное облегчение, что токсичный разговор откладывается.
Выхожу на коридор. Медленно перевожу дыхание. Собираюсь с силами, чтобы перезвонить Чарушину. Пялюсь в экран телефона. Даю телу определенные команды. Но руки, будто онемевшие, не слушаются.
— Привет, — раздается совсем рядом.
От неожиданности дергаюсь и роняю телефон. Чарушин перехватывает, не давая ему шмякнуться на плитку.
Замираем друг перед другом. Совсем как год назад, когда он преследовал меня, а я его боялась. Боялась и жаждала его внимания. Любила, несмотря на все те загоны, что во мне взращивали с самого рождения.
От горла до самого низа живота разливается горячее и трескучее покалывание. Достигнув дна, оно совершает какой-то стремительный и вибрирующий разворот. Резво взмывает вверх, вызывая в груди чувственно-щекотное ощущение.
— Я собиралась тебе перезвонить, — спешно оправдываюсь, маяча смартфоном, который Чарушин сразу же мне отдал. Опасаюсь того, что он может решить, будто я не хотела принимать вызов. — А ты как меня нашел? Варя сказала?
Он не отвечает. Смотрит молча. Глаза странные — воспаленные, блестящие и как будто усталые. Не знаю причин такого состояния, но сердце тотчас отзывается. Сжимается до боли, замирает и расходится глухими ударами.
— Едешь со мной? — спрашивает точно, как раньше.
Только интонации сейчас другие. Тогда Артем не таил ничего, а сейчас постоянно подавляет.
Как я могу ему отказать?
— Еду, — соглашаюсь без каких-либо уточнений.
Несколько теряюсь, когда он кивает и, разворачиваясь, направляется к выходу. Да, все еще цепляюсь за прошлое. За то время, когда Чарушин бы одарил меня своей чарующей улыбкой и повел к машине, взяв за руку.
Сейчас я иду сама.
Это мой выбор. Мое признанное желание. Мое откровение, прежде всего перед самой собой.
Я хочу его. Всего его. Больше всего на свете.