49

Сделай так снова…

© Юния Филатова

Глаза в глаза. Контакт неразрывный.

Пока член Нечаева продвигается, зрительно обмениваемся всеми эмоциями и ощущениями, которые этот процесс в нас поднимает. На двоих получается концентрированная и насыщенная смесь — будоражащий стыд, животная дикость, сладострастный трепет, маскулинная грубость, головокружительная чувственность, ненасытная похоть, мужская нежность и безграничное доверие.

Я вцепилась в его обещания. Воспринимаю как мужа. Верю в то, что пройдем вместе весь жизненный путь.

Но…

Сейчас я одурманена остротой своего возбуждения. Овладевшее разумом и телом желание вытесняет из моей крови алкоголь. Что уж говорить о здравых мыслях? В моих венах огненный коктейль страсти. И я думаю о Яне как о безбашенном хулигане, которого так боялась любить в прошлом.

Тот самый хулиган дает мне в рот.

Боже…

По-моему, это эпик фейл[1]. Но в этом весь смак.

Я хочу чувствовать себя грязной, опороченной, использованной и зверски любимой. Плевать, как это обзывают психологи. С Яном я из своей позиции маленькой покорной Заи не выйду никогда. Мне по кайфу, что он не спрашивает, что заставляет подчиняться, что водит по краю.

Сейчас Нечаев действует медленно. Останавливается, не доходя до упора. Дает возможность привыкнуть. Но я знаю, что это лишь начало. В предвкушении покрываюсь мурашками.

— Нравится? — спрашивает Ян, замирая. В голосе ошеломляющая бархатная хрипота. Таких нот я еще не слышала. Записываю, пока делаю вид, что размышляю над его вопросом. — Пройдись по нему языком, — напутствует с тем же заржавевшим удовольствием.

А глаза… Их блеск невозможно передать. Стечение противоборствующих сил. Свет и тьма. Мольба и требование. Ласка и жесткость.

«Нравится?»

Даже если бы мне не нравилось… Уязвимость, которую мой зверь обнажает, стоит всего на свете. А уж жгучего жара стыда и подавно.

Его «внушительный потенциал» вставлен в мой рот примерно наполовину. Если чуть расслабить челюсти, я действительно могу пошевелить языком. Скольжу по нижней части члена — по самой выдающейся его части. У Яна там то ли подвергнувшийся внутренней тряске горный хребет, то ли горячий источник, то ли канал с вулканической магмой — не могу решить. Да и надо ли? Все его зоны, достопримечательности, явления и стихии приводят в восторг.

Очарованная своими ощущениями, не сразу улавливаю, когда дыхание Яна становится тяжелее.

— А-а-ах, — этот протяжный, глухой и грубый из-за пониженного тембра звук вызывает у меня дрожь.

Удерживая взгляд Нечаева, почти не сбиваюсь. Продолжаю ласкать твердокаменный член, удивляясь его шелковистости и способности еще дальше расти. Рельефа, которому я должна уделить внимание, все больше — оплетающие ствол вены выпирают и местами пульсируют. В гоньбе за этим блуждающим токовым импульсом едва не задыхаюсь.

Ян, как и обещал, спасает от невольного самоубийства — подтягивает мое тело за галстук вверх и вынимает член из моего рта. Ненароком издаю пошлый чмок, который в данный момент звучит как уведомление операционной системы — устройство извлечено, сигнал потерян.

— Сосать член — это так странно, — выдыхаю не вполне осознанно, суетливо стирая слюну с подбородка.

— Ты еще не сосала, — прибивает Ян с непонятным выражением лица.

Я замираю, а он вдруг наклоняется. Наши глаза на одном уровне оказываются. Смотрит, пробираясь в омут души — усиливая мой стыд, мое возбуждение, мою…

— Твои губы ебут мой мозг, — шепчет и размазывает их своими.

Со стоном роняю веки. Все чувства взрываются, когда в рот толкается влажный язык. Грудь вздымается и опадает — движения вырабатывают ритм согласно дыханию, которое переходит от меня к Яну частыми и рваными страстными охами.

Размашистым движением языка спешно вылизывает мой рот. Посасывает то одну губу, то вторую… А потом, сжимая пальцами подбородок, захватывает сразу две. Втягивает со сдавленным стоном наслаждения и чередой откровенно смакующих звуков. Выпуская, покусывает.

Глаза в глаза. Расстояние в два сантиметра. Полное овладевание моей душой.

— Ты себе даже не представляешь, какая ты охуенная, — выдав это, освобождает мой подбородок, чтобы спуститься ниже.

Жадно сминает грудь. Обхватывает всю целиком и одуряюще медленно протягивает пальцы от краев к пылающему центру. Дышу рывками. А когда собирает подушечки на соске и с силой сжимает его, не могу сдержать стон.

— Блядь… — выдыхаем теперь вместе.

И застываем.

Я инстинктивно опасаюсь его реакции, а он просто сосредотачивает на мне еще более внимательный взгляд.

— Ты пожар, Бесуния.

Киваю зачем-то, в то время как сердце посягает на такую мощность, что в самом деле вот-вот в очередном ударе воспламенится.

Выпрямившись, Нечаев еще какое-то время насилует меня взглядом. С вожделением смотрит в лицо, а задыхающаяся я — то ему в глаза, то на его член. Перехватывает этот интерес в нужный момент. Вынуждает снова краснеть.

Сжав член у основания, пошло подает бедра ко мне.

Пошло и так сексуально.

— Лижи головку, — следует новое перехрипшее указание.

Даже мысли нет ослушаться. Если бы не переполнивший тело трепет, рванула бы к нему с рвением террористки. А так получается, что, глядя на член, крайне медленно размыкаю губы, смачиваю их слюной, натужно дышу через рот.

Ян стонет, как только мой язык показывается. Двигаю им как змея — сама не знаю, откуда эта потребность. Хочу насладиться предвкушением, из-за которого уже буквально теряю сознание. Когда, наконец, прижимаю язык к розовой головке, от этого контакта едва ли не дым идет. Опуская веки, слышу фантомное шкворчание прижигаемой плоти.

— Блядь… — сипит Нечаев.

Хорошо это или плохо — не понимаю. Кружу языком по тугому наконечнику, словно одержимая, щедро сдабривая его слюной. Он горячий, мокрый и скользкий. Из-за моей активности стремительно теряет свой уникальный вкус. Но так же быстро выступает свежая капля предэякулята. Поймав ее, дрожа ресницами, застываю.

А пару секунд спустя, забыв о зафиксированных над головой руках, резко подаюсь вперед. Подергивания узла галстука напоминает: он — доминант, я — покорная пара.

На место. Лопатками к стене.

Подчиняюсь. Вытягиваюсь. Пытаюсь поймать губами член, который Ян направляет в мой рот. Набрасываюсь на головку. Облизываю по венчику вокруг. Остановившись снизу, похлопываю языком по уздечке.

— С-ссс… — Титан громко втягивает воздух сквозь зубы. — А-а-а, — выдает с хрипом, едва принимаю всю головку в рот. — М-мм, — брутально стонет, когда насасываю.

Мне вкусно. Слюна течет по подбородку.

Ян отбирает «лакомство». Сжимая ствол, постукивает увесистым членом мне по губам. Но я почти уверена, что это повод, чтобы самому перевести дыхание и удержать контроль. Выкатываю язык. Когда получаю шлепки по нему, Нечаев рычит.

— Тяга к леденцам дает плоды, Одуван. Хорошо сосешь. Умница, Зая.

Каков подлец, хулиган! А мне приятно. Радуюсь этому одобрению, как признанию.

Заливший щеки стыд идет на фиг. Я в маске Заи.

— Нет, нет… — чащу, когда он снова ловит сосок.

Сопротивление неосознанное. От прострелов электричества дрожит все тело. И Ян, конечно же, не упускает эти реакции из виду. Сжимает, выкручивает, оттягивает… Я буквально ору от удовольствия. Он и сам стонет, наблюдая за мной.

Грубо затыкает мне рот членом.

— Соси, — командует, потому как я лишь мычу.

Эти вибрации по плоти тоже действуют. Он срывается и начинает трахать мой рот.

Я… На первом толчке я чуть не уписываюсь.

Резко сжимая бедра, чтобы успеть сократить мышцы, чувствую, что там все чвакает. Маленький монстр похоти, которого я так стыдилась в прошлом, покидает узелок своего пристанища. Есть такое понятие «блуждающая боль», а у меня, как оказывается, блуждающий монстр. А может, блудный. Он устраивается в моем рту, создавая там самые настоящие эрогенные зоны, которые не менее чувствительны, чем всем известный клитор.

Ян трахает мой рот, а я от этого торчу так, что кажется, вот-вот кончу.

Сердце распускает по организму свои копии. Один из пульсирующих моторов дислоцируется у меня в промежности. Там он готовится взорваться.

А пока…

Есть член Яна, его быстрые и напористые толчки, то, как властно он использует меня, грубые звуки, что он выдает — этим я наслаждаюсь. Он заставляет меня чувствовать себя безвольной, беспомощной, подконтрольной. Нечаев берет ответственность за происходящее. Сейчас он отвечает даже за мою жизнь. Припирает меня к стене. Отступать просто некуда. И руками ни оттолкнуть, ни сдержать порыв невозможно — они все еще связаны. Ян входит настолько глубоко, насколько ему этого хочется. У меня распухают и немеют губы. Летят слюни и с уже регулярной частотой вырываются какие-то влажные квакающие звуки. Тело по полной трясется — каждая мышца спазмирована и будто бы воспалена.

Но я знаю, что все будет хорошо. Доверяю и расслабляюсь, фокусируясь исключительно на грязном удовольствии, которого так сильно ждала.

Как вдруг… Позволив моим связанным рукам упасть, Ян кладет руки мне на затылок и резко притягивает мою голову. Не успеваю подавиться, потому что так же быстро он отпускает. Срабатывает эффект неожиданности. То, что мой нос уперся в жесткую поросль Нечаевского паха, а головка члена прошла в глотку, я осознаю, когда уже на одышку иду.

С трудом приподнимаю ресницы, в потрясении смотрю на лоснящийся от слюны член.

Как он вместился в моем рту? Как он меня не убил?

Большой палец Яна мягко массирует мне горло — это единственное утешение, которое он мне дарит. Во взгляде нет ни явного сожаления, ни малодушных сомнений, ни глупых вопросов. Он знает, что мне понравилось, еще до того, как это понимаю я сама.

— Сделай так снова, — прошу, прижимаясь к его ладони рукой.

В темных глубинах его глаз вспыхивает пламя.

Переступает с ноги на ногу. Напряженные мышцы попеременно разбивает дрожью.

— Держи горло расслабленным. Ни в коем случае не зажимайся. И не забывай дышать носом, — толкая эти напутствия, Ян дает меня лизать член.

Моргаю, давая знак, что услышала. Он, раздувая ноздри, наблюдает, как самостоятельно я сосу. В этом нет ничего сложного, если этого действительно хочется.

Руки Яна зарываются в мои растрепанные волосы, и я в ожидании замираю. Едва он начинает долбить мою глотку, монстр похоти сходит с ума и разрастается до размеров Халка.

Меня колотит, хотя тело горит. Горло болит. К нему крадется тошнота. Щеки заливает слезами. Нижняя часть лица измазана слюной — они летят изо рта на каждом выпаде Нечаева, но далеко не разносятся, потому как являются слишком вязкими. Это, видимо, та самая пена. Взбивается членом, словно сметана, из которой нужно сделать масло… Мне все это нравится. Все.

Трахай меня в рот. Дергай за волосы. Не позволяй отстраниться. Принуждай брать так глубоко, чтобы давиться и бояться смерти.

Мой Ян Титан Нечаев. Мой родной хулиган. Мой мужчина.

По звукам, которые издает между вздохами — самый настоящий зверь. Мой.

Толчок, толчок, толчок… Удерживая мою голову в режиме максимального принятия, застывает. Секунды длятся вечность. И все же Ян отпускает, как раз когда я начинаю паниковать по-настоящему.

Пока восстанавливаю дыхание, ничего не вижу. Ослеплена яркими вспышками.

Притягивает мою голову к паху снова. И снова. А после, будто достигнув какого-то пика, подхватывает меня на руки. Раскладывает на кровати. Моргая, смотрю в потолок. Заторможенно осмысливаю то, каким мокрым и липким ощущается мое лицо. Чувствую себя блядью. Любимой блядью. Ведь нелюбимых так не хотят, уверена.

Вскрикиваю, когда Нечаев набрасывается на грудь. Он лишь активнее сосет. И даже кусает. Спускаясь ниже, размазывает пальцами обилие того нектара вожделения, что я выработала с избытком.

— Ох, блядь… Это можно неделю пить, — сипит Ян.

И действительно пьет.

Со стоном выгибаюсь дугой, когда касается языком замасленного клитора. Монстр похоти тут как тут. Нечаев вставляет в мою вагину член, и я улетаю в космос. Он трахает, трахает… Несмотря на то, что я едва ли не в конвульсиях экстаза бьюсь, прижимает к кровати и мощно трахает. Мой оргазм множественный, накладывается волна за волной. Высвобождает в моем теле десятки тысяч ампер тока, взрывает миллионы звезд.

Давно забыла, что хотела увидеть, как кончает Ян. А вот он не забыл. Едва стихают крики и проясняется в глазах, сдергивает меня обратно на пол, чтобы заставить сосать измазанный в секрете моего возбуждения член.

— Мм-м… — мычу, когда он, лишь сорвавшись на жесткое подтрахивание моего горла, резко выдергивает плоть.

Моя пена не желает терять связь. Тянется за ним. Ян наматывает эти полоски на пальцы, втирает в пенис, пошло дрочит и с натужными стонами выстреливает семенем. Заливает ею часть моего лица, волосы и грудь. А потом снова врывается в мой рот. Вынуждает меня пить из источника. Давиться спермой, подсаживаться на нее и наслаждаться. Постепенно, по мере стихания вибраций, член становится чуть-чуть мягче. Мне так даже больше нравится. Долго не хочу его отпускать. Сосу и облизываю, пока дубинка не теряет поработивший меня вкус терпкости.

— Я покорён, Бесуния, — нежно шепчет Титан чуть позже.

Сексом от нас после этого пахнет на протяжении длительного времени. И это несмотря на то, что оба принимаем душ и чистим зубы.

Засыпаю в объятиях Яна, словно заново рожденная.

[1] Эпик фейл — сокрушительный провал.