64

Смешно тебе? Я вся горю!

© Юния Нечаева

— Проверь, Юнь. Проверила? А? Алло? Плохая связь. Проверь, проверь…

Закатывая глаза, медленно тяну носом воздух.

— Мама, — проговариваю с нажимом. Дождавшись, когда она умолкнет, терпеливым тоном повторяю то, что уже раза три за сегодня ей сказать успела: — Я тебе все фотографии скинула. Возле каждой стоит статус «Просмотрено». Мы в Мексике, мам. У нас половина седьмого утра. Свежих снимков нет. Только собираемся на новую экскурсию.

— Ой, дочь, — вздыхает. — Из головы вылетело, что у нас восемь часов разницы. Я-то на работе. К воспитательному часу готовлюсь. Надеюсь, я не разбудила Яна.

— Нет, мам. Ян давно проснулся.

Проснулся в отпуске в такую рань не по своему желанию, конечно. Разбудили по рабочим вопросам. Я из постели с мамой переговоры веду, а он, с мобильным и с сигаретой, в одних шортах у бассейна прохаживается. Наблюдая за ним, непроизвольно сжимаю бедра. С моим телом разрозненные реакции происходят — в промежности резко горячо и влажно становится, желудок странным образом скручивает, а в сосках вдруг возникает зуд. Пробравшись пальцами под тонкий шелк сорочки, чешу тот, который, как мне кажется, требует внимания незамедлительно. Только вот свербеж от этого не утихает, а напротив, распаляется.

«Что за ерунда?» — в недоумении немым вопросом задаюсь.

Маму уже почти не слушаю. Уловив, что вновь говорит о Яне, заставляю себя вникнуть в суть.

— Передавай зятю привет. И от папы тоже, дочь.

— Хорошо, мам. Передам.

— Вы сегодня к руинам города майи едете, да? Светлана Павловна, — упоминает одну из учительниц истории гимназии. — Ю, она захлебывалась восторгами, едва я лишь между делом обмолвилась, что вы с Яном погружались в действующий на дне Карибского моря Музей подводных скульптур! А уж когда я показала те шикарные фотографии, на которых вы под водой над и между этими творениями искусств обнимаетесь, целуетесь, держитесь за руки и как будто танцуете, в оживление пришла вся учительская! Сказали, что мои дети красивее звезд мирового кинематографа! Так вот, теперь с древних руин снимков ждут. Прям спрашивают: когда же? Представляешь? Тебе стоило бы вести блог. Вы же часто путешествуете. Материала много. Да у вас и домашние снимки — великолепнейшая эстетика.

— Мам, — останавливаю ее я. — Говорила тебе уже не раз: у меня нет желания вести какие-то блоги. Да и времени тоже. Мы с Яном много работаем. После удачного осеннего выпуска автомобилей спрос на них очень большой. Нужно держать волну. К концу этого года мы хотим представить уже новые модели. Это правда требует много-много сил, мам. Успокойся ты с этими фотографиями, пожалуйста. Хочешь делиться с коллегами — делись. Но меня услышь — мне неинтересны никакие блоги.

— Ладно, ладно, Юнь. Я услышала. Тебе неинтересно — поняла, — спешно идет на попятную. — Ты у меня без блогов умница. Я тобой очень горжусь! И зятем тоже. Честно.

— Спасибо, мам, — благодарю искренне. — Ты извини, но мне нужно собираться.

— Конечно, дорогая. Люблю тебя. Жду фото. Па-па.

— Я тебя тоже люблю. Пока, мам.

Отключившись, кладу телефон на тумбочку и откидываюсь обратно на подушки. Задумчиво прокручиваю кольца на безымянном пальце. Вчера вечером накатила такая усталость, что я не помню, как уснула. Душ принимала перед ужином. А после ужина, едва вернувшись в номер, переоделась из платья в сорочку и легла. Ждала Яна с перекура и как-то незаметно уснула. Даже кольца снять не успела.

Потянувшись, снова беру телефон в руки. Касаюсь пальцем экрана и рассеянно смотрю на фото — Ян и я с красным дипломом у здания университета. Агния как-то спросила, почему именно этот снимок на обои выбрала. Внятно ответить ей не смогла. Сказала, что просто нравится. А сейчас рассматриваю и осознаю, что вижу в этом кадре не только некую завершенность — мы с Яном, как и должно быть, на вручении диплома вместе, но и напоминание о той силе, которой я сама обладаю. Ведь, несмотря на все пересуды и тяжелые воспоминания, когда Ян уехал, я вернулась и окончила именно этот университет.

Скользнув по экрану пальцем, смотрю на дату. Собственно, для этого и брала мобильный.

Семнадцатое марта… Хм…

Снова соски чешутся…

Могла ли я подхватить в Мексике какую-то хворь? Возможно, съела продукт, на который мой организм выдал аллергическую реакцию?

Заглядываю под сорочку. Сыпи нигде нет. Только соски выглядят ярче, чем обычно. И кажутся чуточку больше.

Я их чесала всю ночь?

Вот что за напасть?! Не хватало только здесь в больницу загреметь!

Яну ничего не скажу… Он же сразу вызовет врача.

Заметив, что муж закончил разговор и направляется в номер, поправляю сорочку. Встречаю его улыбкой. Смотрю непрерывно, пока приближается. И снова меня захлестывает дичайшей волной плотского желания. С возбуждением и раньше проблем не возникало. Интимная жизнь у нас яркая и насыщенная. Но именно сейчас… Все ощущения чрезвычайно острые. Будто после долгого-долгого воздержания.

— Мне нравится этот твой взгляд, — протягивает Ян тем особенным бархатным, хрипловатым и воркующим тоном, от которого у меня всегда мурашки проступают.

И сегодня они не задерживаются. Покрывают все мое тело.

— Какой? — кокетничаю, а у самой дыхание перехватывает.

— Такой, Юния Алексеевна. Смотришь, и на хуй просишься.

— Ян Романович! — восклицаю сипло. И тут же прыскаю смехом. — Ты сам-то смотришь на меня, как кот Боди на нашу гирлянду.

Хохот Нечаева заглушает мое неутихающее хихиканье.

Но… Едва он ставит колено на кровать, подтягивает меня за ногу к себе и наваливается сверху, веселье вмиг стихает. С замиранием сердца обвиваю мужа сначала руками, а затем и ногами. Встречая взгляд, взволнованно облизываю губы.

— Ты зачем меня вчера голодным оставила? Уснула за полминуты, — толкает отрывисто.

А я чувствую в его дыхании никотин и ловлю себя на том, что мои ноздри, втягивая этот аромат, трепещут, а желудок сжимается. От собственных реакций теряюсь. Мне и нравится этот запах, и вместе с тем от него неожиданно подташнивает.

— Давай сейчас наверстаем, — выдаю затянутым шепотом.

Прижимая Яна ближе, провоцирую на поцелуй. И он целует. Целует так же, как обычно. Те же движения, та же скорость, тот же вкус… Но мне сносит голову, будто впервые с ним целуемся. Схожу с ума от желания. Часто дышу и громко стону, дрожу в какой-то сексуальной лихорадке и отчаянно выгибаюсь Яну навстречу.

Он прерывает поцелуй.

Смотрит на меня, будто оценивая мое состояние. Я вижу секундное удивление, но никаких комментариев не следует. Муж срывает с меня сорочку и стягивает с себя шорты. Член из последних выпрыгивает в полной боевой готовности, чем несказанно радует вселившуюся в меня нимфоманку. Я тянусь рукой, со стоном сжимаю и, закусывая губы, принимаюсь дрочить Яну.

Теряю темп, едва ощущаю, как его одуряюще горячий и будоражаще влажный рот накрывает один из моих зудящих сосков. Кричу, когда кажется, что мою грудь охватывает пламенем. Ян, как и всегда, чувствует, чего я хочу, и сосет сильнее. Второй сосок он стискивает и выкручивает пальцами. Этими действиями дарит мне и острое облегчение, и бешеное удовольствие, и сладкую муку.

Никогда такого не было, и вдруг случается — я кончаю от ласк груди.

Ощущая, как сжимается во время оргазма мое пустое лоно, ерзаю и подкидываю бедрами.

Но этого мало. Критически мало.

Едва Ян оставляет мою горящую после терзающих поцелуев грудь, притягиваю его к себе. Целуя в губы, страстно дразню языком.

— Ты такой вкусный… Почему ты такой вкусный?.. Я без ума… — тарабаню в перерывах задушенно.

Муж хрипловато смеется и нетерпеливо настраивает мое тело, словно инструмент. Настраивает, впиваясь пальцами в кожу бедер. Разворачивает и раскрывает нужным ему образом. С хрипом входит в мое тело членом. Ему внутри меня сходу очень-очень хорошо, я это, черт возьми, чувствую. А мне настолько кайфово с ним, что по телу судороги проносятся. Ноги дергаются в воздухе. Стопы скручивает до пронизывающих их игл. Ощущаю, как сокращаются стенки пылающего влагалища, и понять не могу — это отголоски старого оргазма или приближение нового.

Ян же мне прийти к осознанию не дает.

Со старта начинает трахать размашистыми и глубокими толчками, выбирая при этом какой-то невероятно идеальный для моего нынешнего состояния темп. Раунд длится минут десять от силы, а я еще дважды кончаю. И что самое главное, удовольствие, которое меня накрывает — не просто короткие вспышки. Это затяжное блаженство с потрясающе яркими пиками.

— Люблю тебя, — обмениваемся признаниями, когда Ян сливает мне в лоно свой экстаз.

Он касается лбом моего лба. Смотрим друг другу в глаза, пока успокаиваются сердца. А после чувственно целуемся.

Душ принимаем в спешке. Пока Ян бреется, расчесываюсь и сушу волосы феном. С укладкой не заморачиваюсь, лишь взбиваю пряди руками. Затем подкрашиваю ресницы и увлажняю блеском губы.

— Что? — толкаю приглушенно, когда замечаю, как Нечаев в очередной раз задерживает на мне взгляд.

— Ничего. Просто любуюсь своей женой.

Улыбаюсь ему и целую в щеку.

В комнате надеваю хлопковый комплект белья, шорты из светлой брючной ткани и белую майку. На улице наверняка жара, но в помещении меня отчего-то который день потряхивает, и я решаю натянуть до выхода из отеля еще и ветровку.

Яну, конечно, ничего не говорю, но странности с моим организмом происходят в течение всего дня.

За завтраком меня то голод охватывает, то вдруг одолевает тошнота. Ем, потому что иначе кажется, что мой желудок сам себя переварит.

В трансфере, пока едем к руинам, меня снова подмучивает. Буквально заставляю себя слушать экскурсовода. В какой-то момент Ян притягивает к себе на плечо, и я моментально отрубаюсь.

Просыпаюсь на месте. Полная сил и без всяких желудочных волнений. Жадно осушаю полбутылки воды и покидаю трансфер следом за мужем.

— Тебе не жарко? — спрашивает он, глядя на ветровку, которую я застегнула под самое горло.

Я в недоумении пожимаю плечами и развожу руками.

— Удивительно, но нет… Я какая-то сама не своя сегодня. Наверное, не выспалась.

— Можем вернуться в отель прямо сейчас.

— Ни за что, — открещиваясь, смеюсь. — Мы прилетели в Мексику ради этих руин!

— Руины никуда не денутся, Ю. Приедем завтра. Или послезавтра.

— Нет уж, Ян. Пойдем посмотрим! — с этим призывом хватаю его за руку.

Делаю пару шагов, прежде чем он перенимает контроль на себя и ведет меня к комплексу. Наш гид — приятная интеллигентная женщина средних лет — купив билеты, уже ждет нас у входа.

— Ну что, ребята? — улыбаясь, поправляет соломенную шляпу. — Готовы познакомиться с культурой древнего народа майя?

Едва мы выражаем согласие, экскурсовод начинает лекцию. Пока идем через джунгли к первому объекту архитектуры, она рассказывает о том, что цивилизация майя возникла в третьем тысячелетии до нашей эры.

— Этот древний народ хорошо понимал астрономию и математику. Они строили уникальные храмы и пирамиды. Создавали гидравлические системы орошения, благодаря которым выращивали необходимые им сельскохозяйственные культуры на не самых удачных почвах. Помимо этого, у майя была хорошо развита медицина. Местные врачеватели уже тогда были способны определить и лечить такие болезни как астма и туберкулез. Они прекрасно знали анатомию. Могли выполнять сложнейшие операции, например, по удалению опухолей.

— А как же анестезия и антибиотики? — вопрошаю я, не забывая делать фотографии.

— Для этого использовались вещества с наркотическим эффектом.

— И все это в третьем тысячелетии до нашей эры! — выдаю риторически. — Поразительно!

На половине экскурсии меня одолевает жуткий голод. Радуюсь ланч-боксу, который прихватили из отеля, как никогда в жизни. Съедаю булку, батончик и яблоко. Мужа тоже пытаюсь накормить — он в ответ лишь смеется.

Еще сильнее смеется, когда я после всей этой еды со стонами поднимаюсь на одну из самых высоких пирамид.

— Я бы посадил тебя на плечи, но тут такой крутой подъем, что, если ты пошатнешься, мы просто свалимся.

— Ой, только без полетов, ребят, — смеется вместе с нами гид. — Мы почти наверху, а высота этой пирамиды ни много ни мало — сорок два метра.

— Я, пожалуй, на обратной дороге велосипед напрокат возьму, — шучу, бездумно поглаживая ладонью живот.

— Я тебя сфотографирую, — дразнит Ян. — Закрою этот снимок в рамку и повешу рядом с теми, где ты на байке.

— Вот ты! — возмущаюсь и я сама хохочу. — Ну и… Ничего страшного!

Кое-как добираемся до вершины, ступив на которую, я почти забываю обо всех своих страданиях. Чувствуя, как пышут жаром щеки, стягиваю ветровку, чтобы повязать ее вокруг бедер.

— Наконец-то ты согрелась, — комментирует мои действия Ян.

— Смешно тебе? Я вся горю!

Прижмурившись на солнце, бессовестно улыбается.

— Булка хоть вкусная была?

— Очень!

С помощью гида делаем много классных фотографий. Помимо тех, на которых просто в обнимку стоим или, победоносно вскинув вверх руки, фотографируемся в забавных позах — я у Яна на плечах, касаемся друг друга языками, он взъерошивает мне волосы, я выпячиваю губы и закатываю глаза, ставлю ему рожки, безудержно смеемся прямо в кадре.

Счастье нас буквально переполняет. И вроде как ничего необычного в этом ощущении. Но вместе с тем есть нечто особенное. Что-то неосознанное окутывает нас. Что-то, чего мы еще не понимаем, но чувствуем.

Спуск дается немногим легче. Но мы преодолеваем путь с юмором. Внизу оккупируем один из камней, чтобы отдохнуть. Ян приземляется на него и сажает себе на колени меня. Гладит и жалеет, как несмышленыша, который ввязался в авантюру, не рассчитав свои силы. Я вздыхаю и ласково его целую.

У нас индивидуальная экскурсия, но внутри комплекса полным-полно людей самых разных национальностей. То и дело доносится немецкая, испанская, французская и английская речь.

— Я сказал тебе там че-то, там че-то. Ты ответила мне че-то там, че-то. Свою голову кладешь на плечо ты. На плечо ты мне… — именно эту песню бодро затягивает мой Ян-хулиган.

С ней связаны хорошие воспоминания. Мы танцевали под нее, когда на первом курсе притворялись друзьями.

— А потом с тобой мы делали че-то. Это делали довольно-таки четко[1], — подхватываю со счастливым смехом.

Дальше продолжить не успеваем, потому как к нам подбегает чья-то малышка. Мило насмактывая соску, это чудо заинтересованно нас изучает.

— Каролинка, — зовет ее мама. — Ты знакомые слова услышала?

Переглядываясь с обоими родителями девочки, улыбаемся.

— Привет, — здоровается с малыхой Ян.

— Привет, — повторяю за ним с трепетом я.

И Каролина вдруг вынимает изо рта пустышку и протягивает мне. Едва успеваю подставить ладонь, как она выпускает ее из ручки.

— Это мне? — шепчу растроганно.

Девочка мотает головой.

Мы с Яном и ее родителями смеемся, пока она не показывает пальчиком на мой живот.

— Твоему ребеночку.

[1] «Че-то», Азамат Мусагалиев.