Глава 48

Максим

Утро следующего дня

Солнце за окном уже возвышается, а мое солнце все еще спит, пристроив голову на мою подушку.

Одергиваю брюки, сажусь на кровать, веду взглядом по ее длинным, светлым волосам, рассыпанным по наволочке, смотрю на упругие ягодицы, торчащие из-под одеяла, касаюсь ладонью ее обнаженного плеча и наклоняюсь к уху.

– Лер, мне нужно ненадолго уехать. Завтрак на столе в гостиной.

Лера что-то мычит в подушку, но я не понимаю, услышала она меня или нет.

Встаю с кровати, наблюдаю за ней несколько секунд, понимаю, что она продолжает спать, прикрываю ее одеялом и выхожу из спальни.

Она сегодня плохо спала. Ворочалась всю ночь, как будто ее что-то тревожило, но на мой вопрос: «Что тебя беспокоит?» ничего не ответила.

Прыгаю в прогретый джип и, сминая колесами желтые листья, выезжаю за ворота.

По дороге набираю Егору.

– Доброе утро! Не разбудил?

– Привет, Макс, – сонным голосом произносит он и от всей души зевает в трубку.

– Ты подумал над моим предложением?

– Подумал, и вынужден отказаться. Не хочу сидеть у тебя на шее.

– На шее? – смеюсь я и с иронией спрашиваю: – Ты серьезно думаешь, что я буду тебя содержать? Ничего подобного. Деньги ты будешь зарабатывать сам. Я просто нашел тебе зал, а дальше крутись как хочешь. Или ты сливаешься, потому что не потянешь? – бросаю ему вызов. – Хочешь сказать, что не справишься с малышней? Серьезно?

Я беру его на слабо, зная, что это точно должно сработать.

Егор профессиональный спортсмен, который не любит проигрывать. Думаю, и за это дело он возьмется, чтобы доказать всем, что ему по зубам абсолютно любая задача.

– Макс, это очень интересное предложение. Переехать вместе с Викой в Сочи, жить у моря, тренировать детей. Тем более Вика как раз собирается увольняться и меня ничего не держит в Москве, но…

– Егор, я понимаю, что этот шаг сделать непросто, так как ты берешь на себя ответственность за любимую девушку. Я догадываюсь, что тебя останавливает: ты думаешь, что в чужом городе не сможешь быстро встать на ноги и обеспечить ее всем необходимым, верно?

– Так и есть. Сам знаешь, что я отказался от всех боев и сейчас на мели.

– Я готов дать тебе денег. В долг, – подчеркиваю я, зная, что в противном случае он не возьмет у меня ни рубля. – С жильем тоже проблем не будет, этот вопрос я беру на себя. А ты встанешь на ноги и вернешь мне все до копейки.

– Дай мне еще немного времени, – спустя несколько секунд отвечает Егор. – Я должен поговорить с Викой.

Денег я с него не возьму, разумеется. Для меня сейчас главное, чтобы он сделал этот шаг: переехал в Сочи и начал там новую жизнь.

Егор не может без бокса. Он сам признался вчера, что один день без тренировок для него – как ломка для наркомана. Но с другой стороны, он знает, что с этим пора завязывать и создавать семью.

Я нашел для него отличный вариант – тренировать детей. Попросил своего помощника подыскать хороший зал в Сочи, и теперь осталось найти юных спортсменов, которые желают обучаться у чемпиона Егора Балашова.

И я уверен, что от желающих не будет отбоя.

До сих пор не могу привыкнуть к тому, что мы снова общаемся и что он не смотрит на меня как на врага.

Я даже не наделся на то, что однажды правда выплывет наружу и все встанет на свои места. Думал, до конца дней буду жить с клеймом изменщика, и даже смирился с этим.

Но, видимо, Нина не смирилась.

Ее такой расклад явно не устраивал.

Я был скептиком, никогда не верил в потусторонние вещи, и мне ни разу не снилась Нина.

Не знаю почему.

Возможно, как раз-таки потому что я был скептиком.

Или же подруга матери, которая много лет назад делала мне заговор от сглаза, и правда что-то нашаманила.

Мне было лет семь тогда, и к этому возрасту у меня накопилось достаточно переломов: ломал обе руки, ногу, на футболе умудрился сломать ребро.

Я был ходячей катастрофой. Мать решила, что меня сглазили, и отвела к своей подруге, которая прославилась на всю Москву своими магическими способностями.

Переломы, кстати, прекратились.

Так может, колдунья и правда была сильна, и из-за ее заговора в мои сны не смогла пробиться Нина?

На этот вопрос у меня нет ответа. Но одно я знаю наверняка: я теперь не чертов скептик. И да, отныне я верю в жизнь после смерти.

Знаю, что души, попадая наверх, видят то, что не могли увидеть, когда были на земле. Нина поняла, что я не предавал ее, поэтому всячески помогала мне отмыться от грязи.

И у нее это получилось.

Я останавливаюсь на кладбище, беру с заднего сиденья цветы для Нины и ее отца, и пробираюсь к могиле.

На этот раз сажусь не на скамейку, а на холодную плиту – поближе к памятнику. Смотрю в глаза Нины и не могу понять: они улыбаются или мне просто кажется? Такое ощущение, что она смотрит на меня не так как раньше: взгляд, который всегда казался мне грустным, словно приобрел удовлетворение и спокойствие, что ли.

– Вот это ты провернула, – со вздохом говорю я и медленно веду рукой по заросшей щеке. – Так значит, все эти годы наблюдала за мной, стрекоза?

Опускаю взгляд на браслет Леры, который так и лежит на могиле.

– Перед вылетом в Сочи я приходил к тебе, чтобы попрощаться, и не сказал о том, что встретил девушку. А ты, оказывается, прекрасно знала о ней. – Перевожу взгляд на Нину и приподнимаю бровь. – Потому что сама же нас и познакомила, верно?

Когда Варвара рассказывала мне про Леру, и когда Лера рассказывала мне о своих видениях, в моей голове была густая каша, а мозги плавились от информации, которую я никак не мог усвоить.

Мне понадобилось время, чтобы все это переварить и разложить мысли по полочкам.

Эти два дня показались мне целой вечностью. Я очень многое осознал, многое переосмыслил, посмотрел с другой стороны на некоторые вещи, и теперь, приехав к Нине, понимаю, что в этот раз мне не трудно говорить с ней о Лере. Вообще не трудно.

Знаю, что не обижу ее, потому что теперь я на сто процентов уверен: это она привела ко мне Леру.

– Ты всегда хотела для меня самого лучшего, – хрипло произношу я. – Я даже не буду спрашивать, почему ты выбрала для меня именно Леру. Зная мои вкусы, ты сразу поняла, что она мне понравится, так ведь?

Вспоминаю первую встречу с Лерой и поражаюсь тому, как Нина на том свете двигала нас друг к другу.

– Ты понимала, что я не пройду мимо картины «Ариэль», поэтому показала Лере видение, в котором мы перебирали имена для нашей будущей дочери. Сначала меня зацепила картина, затем – художница. Все, как ты и планировала, верно?

Еще около получаса я сижу на могиле и вслух строю цепочку из всех событий, которые происходили со мной в последнее время.

– …Варвара вообще не должна была лететь в Сочи. Вместо нее я планировал взять с собой старшего менеджера Оксану, но в последний момент она позвонила и сказала, что ей нужно остаться в Москве. И все это тоже не случайно.

Я втягиваю носом холодный воздух и с благодарностью смотрю в глаза Нины.

– Тебе пришлось проделать огромную работу, чтобы спасти мне жизнь и… вернуть меня к Лере.

Достаю из кармана кулон, кладу его на могилу и поднимаюсь на ноги.

– Вчера я предложил Лере поехать со мной в Сочи и знаешь, что она ответила? – спрашиваю у Нины. – Она ответила: «Поеду, если ты сбреешь свою ужасную, колючую бороду». Зачем ты ее научила этому? Ты же понимаешь, что это может стать ее любимым условием? – улыбаюсь я, вспоминая лицо Леры-шантажистки.

Затем набираю полную грудь воздуха, и, выпрямившись, пристально смотрю в глаза Нины.

– Я думал, что никого не смогу полюбить так же сильно, как любил тебя. Но я ошибся.

Вынимаю руки из карманов кожаной куртки, веду ладонью по лицу Нины и едва слышно добавляю:

– Спасибо тебе за нее.