Глава 12

Война войной, а обед по расписанию.

Вот и я решаю выползти в люди. Точнее до магазина, чтобы прикупить себе свежего хлеба и продуктов. А то из съедобного только остатки коньяка, неоткрытая бутылка какого-то, уверена, дорогого красного сухого вина и банка оливок, которые только совсем в голодное время меня спасут.

А хочется уже чего-то существенного, горяченького. Пусть того же куриного бульона или даже полноценного супчика, который, кажется, последний раз варила лет сто назад или даже больше.

Выбираю спортивный костюм светло-серого цвета, состоящий и широких брюк с манжетами на щиколотках и толстовки с капюшоном, одеваемой через голову. Натягиваю белые короткие носочки, закалываю привычный высокий хвост черной резинкой, водружаю на нос большие темные очки. Удобные кроссы обуваю, даже не развязывая шнурков.

Готова.

Подхватываю рюкзак, заранее проверив наличие в нем кошелька, и выхожу за дверь. Лифт, поскрипывая, спускает меня на первый этаж, где, как обычно попахивает сыростью вперемешку с хлоркой. Проношусь этот участок, задерживая дыхание, потому что вонь резко бьет по рецепторам, заставляя кривиться, и распахиваю дверь.

Город встречает легкой прохладой и солнцем, выглядывающим из-за быстро убегающих туч.

Вот же!

Пока пребывала в своих мыслях, прокручивая прошлое в голове, даже не заметила, как на улице начался и закончился дождь. Что ж, это даже хорошо. А то весело бы я смотрелась в солнечных очках вместо зонта над головой.

Ветерок легкими порывами оглаживает лицо и убирает намеки на подъездный смрад. Делаю глубокий вдох, потом еще один. Прикрываю на секунду глаза, смакуя насыщенный озоном воздух, который сейчас особенно приятен и вкусен, и делаю шаг из-под козырька над подъездной дверью.

А налило неплохо, оцениваю количество и размер луж. Аккуратно обхожу водные препятствия и совершенно не замечаю, что прямо перед носом останавливается темно-синий паркетник.

— Какая приятная неожиданность.

— На ловца и зверь бежит.

С передних сидений одновременно вылезают двое мужчин, видеть которых у меня нет никакого желания. А вот по их довольно оскаленным рожам этого не скажешь.

— Ну что, цифра, деньги приготовила? Помнишь, какое число на носу? — тот, что сидел за рулем, подходит ближе, запихивая руки в карманы, и осматривает меня с ног до головы.

— Помню, — прищуриваюсь в ответ, врастая в землю, и не планирую отступать, хоть он и вторгается в мое личное пространство. — У меня есть еще два дня.

— Хм, какая умная, да, Пахан? — сплевывает второй в сторону, демонстративно медленно скользя оценивающим взглядом по моей фигуре.

Неужели смутить хочет?

Болван. Я к этим липким взглядам привыкла еще в клубе. И научилась игнорировать. Потому что по-другому работать там не смогла бы.

Вот и сейчас его демонстративно-хамское поведение меня совершенно не волнует и не нервирует. Просто параллельно.

Единственный, кто меня за все время смог зацепить, заставив дрожать, покинул мою квартиру несколько часов назад. И сейчас, более чем уверена, уже паковал чемоданы, чтобы вернуться к себе домой.

Вот и правильно. Так будет лучше всего.

Для всех.

— Долг верну вовремя, не волнуйтесь, — смотрю прямо в глаза водителю, не опуская подбородок. — Если вопросов больше нет…

Демонстративно приподнимаю бровь, чуть склоняя голову на бок, и обрываю фразу. Не собираюсь оправдываться или лебезить. Тут лишь раз дай слабину — заклюют. Эти мерзавцы только и ждут любого намека, чтобы накинуться на жертву и стрясти с нее в два раза больше, чем она должна.

Жаль, что Лиза слишком поздно это поняла. Впрочем, проблем с платежами у нее и не было, всегда вовремя успевала. Только в последние месяцы возникли задержки на пару дней. И тут же появились они.

— А ты изменилась, — фыркает тот, что безуспешно старался меня смутить, — зачерствела, наглее стала. Да и одеваешься неженственно. В юбках смотрелась посимпотнее.

Естественно. Я — не Лиза, за которую они меня до сих пор принимают. Но знать правды им и не следует. Перетопчутся.

— До свидания, молодые люди, — не реагирую на подначку и поворачиваюсь, выбирая место, свободное от луж, чтобы идти дальше по своим делам.

— Эй, цифра, тебя никто не отпускал, — хватает за плечо жесткая лапа, как только я делаю первый шаг. — Поэтому стой и не рыпайся, пока с тобой серьезные люди разговоры разговаривают.

* * *

— Эй ты, гопник подзаборный, — зычный недовольный мужской голос, раздающийся от ближайшего подъезда, привлекает внимание коллекторов, отчего меня на секунду выпускают из захвата, — а ну-ка, свои грабли от девушки убрал!

Поворачиваю голову и замечаю дядю Ваню, соседа, который в нашем доме жил всю жизнь и очень часто нас с Лизой в детстве конфетами подкармливал. Да и вообще всегда нашей судьбой интересовался, тогда как большинство просто старались не замечать.

— Вот шпана бестолковая, совсем страх потеряли? — не унимается мужчина, совершенно не заботясь о том, что стоящие рядом со мной отморозки в два раза моложе его, да и мощнее физически.

— Эй, старик, захлопнись, пока вставную челюсть не потерял, — рявкает тот, кто хватал меня ранее, и делает шаг в сторону соседа.

Но второй останавливает:

— Косой, брось. Не стоит среди бела дня сильно рожами светить. Главное, мы его запомнили, еще раз вякнет, разберемся.

— Да я его один раз приложу, ему больше не понадобится, — не соглашается первый.

— Только попробуйте, — шиплю тихо, — обоих засажу. Никакие угрозы вас не спасут.

— Ты чего, овца, берега попутала? — наступает агрессивно настроенный Косой.

В глазах никакого интеллекта, зато злобы и желания помахать кулаками — хоть отбавляй. И это все же пугает. Я отшагиваю и упираюсь в чью-то грудь.

Обернуться не успеваю, сильная и уверенная рука обхватывает за талию, прижимая к большому упругому телу. А ухо обжигает тихий уверенный голос мужчины, которого я совершенно не ожидала больше увидеть:

— Привет, милая.

— Э-э-э, Алекс, — задираю голову вверх, распахивая шире глаза.

Сюрприз Гроссо явно удаётся. У меня дар речи пропадает.

— Именно я. У тебя все в порядке? — уточняет он, игнорируя коллекторов, которых такой расклад не устраивает.

Любят они себя считать пупами земли и думать, что мир вертится вокруг них.

А тут как же? Наплевали на такие значимые личности?

Непорядок!

— Ты еще кто такой? — дерзко кидает мужик по кличке Пахан. — Не видишь, что мы с девчонкой разговариваем. Иди погуляй, дядя.

Однако его дико нагло не замечают. Алекс не сводит своего внимательного взгляда с меня, ожидая ответа на заданный вопрос.

— Да, в порядке, — киваю, чувствуя себя очень уютно в надежных объятиях.

До сих пор не могу поверить, что он снова оказался рядом.

— Они уже уходят, — перевожу взгляд на двух отморозков, не желающих отступать. — Задержки с выплатой не будет, обещаю.

Произношу и надеюсь, что заносчивым бандюкам хватит ума отступить. Не думаю, что с Алексом им так легко удастся справиться. Этот себя точно в обиду не даст.

— Мы уйдем тогда, когда сами решим, — засунув руки в карманы и широко расставив ноги, дерзко заявляет Косой. — А ты, цифра, что-то наглой стала, как хахаль подвалил. Или думаешь, он защитить сможет? А может и должок за тебя вернет? А?

— Соня, о каких деньгах речь? — прищуривается Гроссо.

Но его перебивают:

— Какая Соня, чувак? Это Елизавета Гроссо. Или эта кукла и тебя за нос водит? — фыркает один.

— По ходу так и есть, — лыбится второй, замечая, что взгляд Алекса потемнел.

— Я тебе позже всё объясню, — кладу ладошку поверх обнимающей меня за талию сильной руки и вновь задираю голову, чтобы видеть глаза мужчины.

Выяснять всё тут, посреди улицы, где на нас уже и так обращают внимание, точно не лучшая идея.

— Когда срок платежа? — кивнув мне, уточняет у бандюков Гроссо.

— Хотим сегодня, — дерзко кидает Косой.

— Через два дня, — качаю я головой.

— Подготовьте все документы по займу. Как только его изучат мои юристы, долг будет погашен, — четко и ровно произносит Алекс, сжимая мою ладонь чуть сильнее, стоит мне распахнуть рот, чтобы отказаться и убедить его, что я и сама справлюсь.

— А ты вообще кто такой? — задирает вверх подбородок Пахан. — Чтобы здесь командовать.

— Не имеет значение, — отрубает мой защитник. — А теперь свободны.

Больше не обращая внимания на двух отморозков, Гроссо поворачивается ко мне и кивает, предлагая двигаться вперед.

— Эй, чувак, а ты не обнаглел? — слышится из-за спины. — Я тебя еще не отпускал.

— Идиоты, — произносит тихо идущий со мной рядом мужчина, причем, не мне, а самому себе. А потом переводит взгляд на одного из своих людей, которых я даже не заметила, и слегка кивает в сторону коллекторов.

Отворачиваясь, замечаю, как нахмурившихся отморозков с трех сторон окружают охранники в пиджаках. И лица у последних такие, что спорить с ними станут только самоубийцы.

— Сонь, а ты куда шла? — как ни в чем не бывало уточняет у меня Алекс, даря легкую улыбку.

* * *

— В магазин, — пребывая в растерянности, выдаю на автомате. — Кушать захотелось.

— Хм, — кивает Гроссо, — хорошая идея. И, главное, своевременная.

— Что ты имеешь в виду?

— Что с удовольствием составлю тебе компанию.

— Компанию? — туплю, не понимая, что он задумал.

— Ага, поехали куда-нибудь, поужинаем.

— Э-э-э, — зависаю в размышлениях, не зная, что делать.

Вроде как я задолжала разговор и благодарность, поскольку Алекс вступился за меня перед коллекторами, разошедшимися в этот раз не на шутку, но с другой стороны, в планах была короткая вылазка в магазин, незначительная, но продуманная закупка продуктов и приготовление еды собственными ручками.

Дома.

Но никак не выход в люди.

— Я хотела сама заняться готовкой, — выдаю в итоге.

Недавней встречи с двумя идиотами мне хватило за глаза и за уши. Больше общаться хоть с кем-нибудь и быть на виду и дальше не хочется. А уж Гроссо, уверена, непременно привлечет внимание и соберет на себе все взгляды окружающих.

— Интересный вариант. Надеюсь, это можно расценивать как приглашение к тебе на ужин? Или снова выгонишь? — приподнимает бровь брюнет, смотря на меня с некой укоризной.

— Можно, — сдаюсь через минуту, зависая на теплых искорках, сияющих в карих глазах. — Но в начале нужно зайти в магазин.

— Хочешь, попрошу парней, они все купят?

— Нет уж, я хочу нормальной еды. Супа, пюре, жареной курочки, а не креветок, кальмаров, улиток или маслин и сыра с плесенью, которыми ты привык себя потчевать.

— Суп? — Алекс спрашивает так недоверчиво, будто я ему полет на луну предлагаю устроить прямо с крыши нашей многоэтажки.

— Да, — не сдаюсь, уверенная в своем «хочу», — именно суп. Даже несмотря на то, что обед уже давно прошел.

— Мне нравится суп, — хмыкает в итоге мужчина и широко улыбается. — И даже пюре и жареная курочка.

— Издеваешься? — уточняю на всякий случай.

— Нисколько, — смотрит честными-пречестными глазами, подавляя мою волю и вынуждая сердце скакать галопом.

Этот мужчина действует на меня, как амфетамины и героин на наркомана, заставляет тянуться к нему, зависеть от него. И желать с каждым разом все сильнее.

— Сонечка, — голос дяди Вани, подошедшего совсем близко, вырывает из тисков наваждения и заставляет прийти в себя. — Дочка, как ты? Как Лиза?

Спрашивает, а в чуть водянистых, подернутых легкой пеленой глазах читается не просто обычный интерес, а душевное участие и искреннее сопереживание. И я тянусь к нему по привычке, оставшейся с детства, и легко обнимаю.

— Лиза умерла, — снимаю темные очки и смотрю на старика. — Совсем недавно похоронили в Рождествено.

— Ох ты, горюшко.

Сосед поглаживает по спине, и я не отступаю в сторону, как делаю почти со всеми, избегая контакта. Он один из немногих, к кому я привыкла и спокойно выдерживаю нарушение личного пространства.

— Соболезную, милая. Лизонька-Лизонька, эх, ну надо же так. А я все надеялся, что обойдется. Что чудо произойдет.

Киваю, потому что и сама верила до последнего, что всё наладится.

Но жизнь — вещь непредсказуемая.

— А это Алекс Гроссо, — представляю стоящего рядом со мной брюнета, меняя тему, когда дядя Ваня переводит на него взгляд.

И пока мужчины пожимают друг другу руки, совершенно спокойно стою рядом, не ожидая, что обычный вопрос, который через минуту задаст сосед, нарушит мои планы.

Да и перекроит всю дальнейшую жизнь.

— Сонечка, а что же с малышкой-то теперь будет? Семья мужа заберет, или ты сама воспитывать станешь?

* * *

После ошарашивающего своей прямолинейностью вопроса дяди Вани я скомкано прощаюсь с ним, ссылаясь на большую занятость, а заодно уверяю, что пристававшие ко мне бандиты, которых он совершенно не испугался и старался прогнать, чтобы помочь, больше сюда не вернутся.

Алекс же сохраняет внешнее спокойствие и никаких вопросов не задает, чем нервирует всё сильнее.

Он дружелюбно прощается с моим соседом. Спокойно ходит следом по обычному сетевому магазину, управляет тележкой, с одним передним сломанным колесом, не желающим ехать в нужную сторону. Не кривится от запаха полуфабрикатов, пока выбираю наиболее симпатичную курицу в подложке. Сам фасует овощи и зелень для салата, почти не выказывая удивления, когда я отправляю его их предварительно взвесить на весах и налепить ценник. Не фырчит в очереди на кассу, пусть та и тянется медленно, так как работает молодой продавец-ученик, немного нервничающий и много тупящий.

Ни слова Гроссо не говорит и пока мы возвращаемся назад домой. Он сам несет пакеты, не позволяя мне или охране помочь. И отдает распоряжение последней не отсвечивать и ждать в машине.

Нервы натягиваются, как канаты. Мотыльки внутри тревожно переглядываются, теряясь в сомнениях. А я накручиваю себя все больше и больше.

Пока едем в лифте, брюнет прожигает меня таким взглядом, что кажется, видит насквозь. Начинаю ёрзать, переступать с ноги на ногу и отсчитывать мысленно секунды, торопя поскрипывающую технику двигаться шустрее.

И как только заходим в квартиру, открыть которую у меня выходит только со второй попытки, так как руки дрожат, не выдерживаю и, скинув рюкзак на стенку-прихожую, оборачиваюсь к Гроссо.

— Я… — начинаю, еще совершенно не зная, что хочу сказать.

И вообще: собираюсь оправдываться или нападать?

Как мужчина опускает пакеты прямо на пол и сам делает стремительный шаг ко мне.

Только вот его планы разительно отличаются от моих. Алекс не собирается вести задушевные беседы и выяснять отношения, а также уточнять, о чем шла речь в разговоре с соседом дядей Ваней.

Он подхватывает меня на руки, легко подкидывая вверх, и в жадном порыве набрасывается на губы.

Да я даже его рык слышу.

Голодный, но довольный.

И это мне не кажется. Ни разу.

Одной рукой придерживает попу, второй зарывается в волосы, фиксируя затылок, чтобы не думала увернуться, и не целует, терзает губы.

Жарко, страстно, неумолимо.

Сопротивляюсь ли я?

Вырываюсь?

Даже не думаю.

Я вообще в тот момент ни о чем не думаю, зато с удовольствием скольжу ладонями по рельефной грудной клетке, обхватываю сильную шею, вдыхаю его исключительно-волнительный аромат, сводящий с ума, прижимаюсь еще теснее, потираясь грудью, отчего он не только рычит, но и урчит, и стремительно втягиваюсь в процесс, доставляющий удовольствие обоим.

Гроссо умеет целоваться.

Одиннадцать баллов из десяти. Даже при моем скудном опыте.

Не удивлюсь, если у него есть красный диплом по технике поцелуев. Настолько умело и опытно он ведет в танце языков, владеет не только моими губами, а всем телом.

Алекс делает шаг вперед, и я чувствую спиной стену. Жаркое огромное тело прижимается ко мне спереди, сильные руки не позволяют соскользнуть вниз, а прямо в промежность упирается доказательство того, что наше тесное общение мужчину очень радует.

Очень-очень.

Зажатая со всех сторон, я совершенно не чувствую дискомфорта, мне уютно, мне хорошо.

— Даже не надейся избавиться от меня сегодня ночью, — выпустив на секунду губы из сладкого плена, сипло выдыхает мой первый мужчина.

Не отвечаю. Вцепляюсь в горловину футболки, надетой под пиджак, и уже сама притягиваю болтуна ближе.

Думать и жалеть буду потом…

Или не буду…

Посмотрим.