Глава 17

— Никто про тебя не забыл, красотка, — Алекс мгновенно переключается на малышку.

А я успокаиваюсь, замечая в его глазах улыбку, мягкость и нежность, когда он смотрит на ребенка.

— Иди ко мне, солнышко, пусть у мамы ручки отдохнут, — муж не делает попытки самостоятельно забрать Надю, просто протягивает ко мне ладони, предлагая принять решение самой.

Этот поступок согревает. В нем нет давления, лишь предложение сделать очередной шажочек навстречу друг другу.

И я его делаю.

Киваю и отдаю дочь в надежные руки.

Уверена, что надежные.

— У нас всё получится, — слышу при этом негромкие слова, звучащие, как обещание. Полновесно и осознанно.

Дай Бог.

Добавляю мысленно. Потому что, несмотря ни на что, очень хочу того же.

— Ну что, девочки, знакомимся с новым домом? — Алекс подбадривающе улыбается и кивает, предлагая осмотреться.

Мысленно благодарю его за желание отвлечь и необходимую передышку, позволяющую привести мысли и чувства в порядок. Потираю ладони, вдруг поняв, что они ничем не заняты, и верчу головой по сторонам.

Комната, прямоугольная и очень большая, явно принадлежит мужчине. Здесь нет никаких сомнений.

В основном преобладают шоколадные и стальные оттенки, но мрачности нет. Два огромных окна напротив входа, драпированные белоснежным тончайшим тюлем, не только открывают шикарный вид на песчаный пляж и морскую гладь, но и дают много света, а вдобавок добавляют интерьеру легкость, как и большая картина с горным пейзажем и водопадом на стене между ними.

Центральное место занимает огромная кровать с кованной спинкой, в изножье которой стоит светло-серый бархатный пуф, а по бокам расставлены прикроватные тумбы. Слева две двери — санузел и гардеробная. Справа высокий длинный комод с большой плазмой над ним.

И еще одна дверь. Приветливо распахнутая и зазывающая поскорее войти и полюбоваться обстановкой. Не противлюсь, потому что мгновенно догадываюсь, что в ней может быть.

И не ошибаюсь.

Детская.

— Ого! Какая красота! — выпаливаю, остановившись в проходе и лишь мельком заглянув внутрь.

— Осмотришься? — предлагает мужчина, следуя по пятам.

Захожу без раздумий и понимаю, что это просто рай для мамы и младенца. Тут есть всё, ну, или почти всё, что душе угодно.

— Обалдеть, — оборачиваюсь на секунду к Алексу, одаривая искренней улыбкой, а потом уже намного медленнее изучаю каждый предмет: белоснежную деревянную кроватку под тончайшим балдахином с нежно-розовым комплектом постельного белья, комод с пеленальным столиком, высокий манеж, стеллаж с необходимыми мелочами и упаковками памперсов, корзину с погремушками, кресло-качалку с пледом и низкую широкую тахту, на которой восседает большущий белый медведь с алым бантом на шее.

— Скупил весь магазин? — подтруниваю над Гроссо, кивая на лежащие в углу и нераспакованные коробки с игрушками, сосками, бутылочками, комплекты детского белья и одежды в прозрачных пакетах и подарочных упаковках.

— Не уверен, — пожимает плечами, отзеркаливая мою улыбку. — Что-нибудь явно пропустил. Но не переживай, всё докупим в ближайшие дни.

В ответ лишь качаю головой, усмехаясь: неужели он про что-то забыл?

Вот уж сомнительно. Скорее, он знает всё и обо всём, потому что к любому делу подходит серьезно, а не спустя рукава.

— Я в тебя верю, — подмигиваю мужчине и сразу переключаюсь на малышку, требующую внимания. — Пора раздеваться, Надюш, и, судя по запаху, мыть попу.

Маленькая красавица внимательно смотрит, чуть приоткрыв губки. Я же с удовольствием над ней воркую и, уложив на специальный упругий матрас, покрывающий пеленальный столик, провожу хитрые манипуляции по замене памперса.

Улыбка, которую я привыкла дарить только близким, не покидает лица. Девочка вызывает столько умиления, нежности и счастья, что… кажется, будто моя Лиза тут со мной. От того и душа порхает.

— Присмотришь за ней пару минуток, я руки помою? — поцеловав маленький кулачок, которым принцесса, не переставая гулюкать, машет, собираю мусор и обращаюсь к мужчине.

Он все это время стоит, прислонившись к стене, и внимательно наблюдает за нами.

— Конечно, — Алекс подходит ближе, убирает мне за ухо выбившийся из «хвоста» локон и без страха подхватывает кнопку.

— Что? — спрашиваю, замечая хитрые искорки, сверкающие в его темных омутах. — Испачкалась?

Делаю предположение, так как вполне могла. Я же пользовалась детской присыпкой в первый раз в жизни.

Хмурю брови, стараясь понять, где именно успела дотронуться до лица, и провожу на всякий случай тыльной стороной ладони по щеке.

А хитрец, который супруг, лишь шире улыбается.

— На вас с Надеждой можно смотреть бесконечно, — хмыкает он в итоге и чмокает меня в нос.

Господи!

Вот же непостижимый человек. То серьезный и опасный противник, то милый и заботливый муж.

И я не оговорилась. Сейчас действительно муж, причем, не фиктивный, а самый настоящий.

* * *

— Сонь.

— Да? — оборачиваюсь в дверях на голос мужчины.

— Не торопись возвращаться. Обещаю, мы с дочкой справимся, — подмигивает Алекс, а потом добавляет. — Загляни обязательно в гардеробную, она ближе к окну. Там уже должны быть твои вещи. Найди что-то удобное, прими душ, расслабься и переоденься.

— А ты? — указываю глазами на белую рубашку и брюки.

Пиджак Гроссо уже успел где-то снять.

— А потом и я.

Кажется, кого-то возможность испачкаться совершенно не беспокоит, зато моё смущение радует.

— Хорошо. Я быстро, — решаю не спорить и уношусь прочь, прикрывая горящие от смущения щеки ладонями.

Конечно же я понимаю, отчего здесь столько женщин вьется. Точнее, не здесь, а вокруг конкретного мужчины. Я и сама от легкого знака внимания Алекса готова растаять, хотя мы знакомы не так долго. А вот остальные, если судить по услышанным фразам, довольно давно.

Хотя, какое «готова» Если таю моментально. Как мороженое на солнце.

Осознаю это совершенно четко, как, уверена, и мой муж, замечающий всё происходящее вокруг него.

В ванной комнате действую на автопилоте, стараюсь справиться побыстрее. Но в гардеробной зависаю. Причем, от двойного шока. Потому что таких размеров помещений под одежду и обувь я прежде не встречала. Она кажется равной по площади самой спальне.

А вещи…

Одна сторона полностью заполнена мужскими брендами, начиная от футболок, маек, рубашек и бадлонов и заканчивая пиджаками различных стилей, джемперами и пуловерами, брюками и джинсами. Внизу же в несколько рядов стоят ботинки, мокасины, кроссы и даже сандалии.

А вот другая сторона… оказывается женской. Только почему-то одежды и обуви многовато. Привезенное мною занимает всего пару-тройку вешалок, не ставила я целью тащить сюда много. А остальные пятьдесят комплектов, как минимум, точно не из моего багажа, а приобретены кем-то другим.

Снимаю один из спортивных костюмов, очень напоминающих по стилю топ-размахайку и широченные брюки, в которых меня Алекс видел однажды дома, и качаю головой.

Неужели запомнил?

Но других вариантов нет. Да и бирки говорят, что вещи новые.

Замечаю чуть дальше большой белый махровый халат. В похожем я тоже не раз появлялась перед мужчиной, потому что часто мерзну.

Беру его и с улыбкой качаю головой. Мой муж, однозначно, внимателен к деталям. И это настолько непривычно, но трепетно и важно для меня, что на секунду прикрываю глаза, чувствуя себя влюбленной школьницей.

Эй, угомонитесь!

Даю мысленный нагоняй раздухарившимся в груди мотылькам, и уделяю внимание выдвижным ящикам, где замечаю наборы нижнего белья.

Четкому совпадению размера уже не удивляюсь. Просто захватываю самый приглянувшийся комплект и вновь возвращаюсь в ванную комнату.

Стараюсь действовать оперативно, но упругие струи воды в душевой кабине, бьющие по уставшим за день плечам и массажирующие тело, а также подвернувшаяся возможность перевести на секунду дух и свыкнуться с новыми реалиями меня замедляют.

Из ванной выхожу освежившаяся и словно помолодевшая. Решаю выкинуть из головы кучу волнений и сомнений и постараться довериться Алексу.

Он — явно неглупый мужчина, спонтанно принимающий такие кардинальные решения. А значит, всё заранее взвесил и продумал. И если он выбрал нас с Надей, то стоит ему хотя бы начать доверять. Ведь вполне мог оставить меня в стороне. И пусть бы я сопротивлялась, его веса оказалось бы достаточно, чтобы лишить меня малышки.

Киваю самой себе. И даже легче становится. Как же всё-таки хорошо, когда ты не одна, а есть тот, на чье плечо можно опереться.

* * *

Вечер пролетает очень насыщенно и настолько по-семейному, что я в очередной раз поражаюсь идеальности мужчины, за которого вышла замуж.

Хм…

Ну, официально именно так — я вышла замуж. И неважно, что в ЗАГСе меня не было, и обязательное «Да» я не произносила. Главное, штамп стоит. Всё законно.

Этим вечером Алекс каждым своим действием оправдывает не только звание мужа, но и отца. И понимание, что ему также сложно, как и мне, но он готов учиться, меняться и подстраиваться под нужды девочек, это я про себя и Надюшку, отложив работу, из-за которой его постоянно дергают, согревает мое сердце, придает силы и самой не отчаиваться, особенно в моменты, когда наша принцесса начинает капризничать.

Понятное дело, за один вечер нам сложно привыкнуть ко всему, а тем более, и малышка чувствует изменения, но мы не перестаем с улыбками поддерживать друг друга и даже в мелочах ловить позитив.

Так купание крохи становится чуть ли не совместным подвигом, когда мы очень аккуратно, изучив все советы и подсказки, опускаем маленькую прелесть на специальный лежак в воде. А затем в четыре руки аккуратно поливаем из лейки, обмываем и обтираем ватными губками. И разговариваем с ней. Гулюкаем, кривим рожицы, смеемся, ловим брызги от машущих, как веретено, маленький ручек. И кайфуем уже после, совершенно мокрые, но счастливые, что с задачей справились. Заворачиваем сокровище в мягкую махровую простыню, прижимая родное солнышко поближе, и тут же вручаем проголодавшейся малышке бутылочку со смесью.

— Ух, ну что, мама, с боевым крещением нас? — подмигивает муж, вслед за мной на носочках покидая детскую.

Разморившись после водных процедур, Надя усердно высасывает практически всю смесь и моментально засыпает, причмокивая крохотными губками. Чтобы не переживать, Гроссо включает радионяню и берет с собой в спальню.

— Это точно, папа, — подкалываю в ответ. — Думаю, у нас есть пара часов.

— Тогда пойдем ужинать, пока есть передышка. Всё уже готово. Я просил накрыть нам в столовой, — Алекс протягивает руку.

— Хорошо. А переодеваться? — показываю на себя, вновь упакованную как капуста.

В нашей комнате такая хорошая шумоизоляция, что я не в курсе, покинули ли этот особняк гости. Или всё еще находятся где-то внизу.

— Сонь, ты дома, перестань накручивать себя. Никто не ждет, что ты будешь двадцать четыре часа в сутки рассекать в коктейльном платье на шпильках.

— Но… — тут же вспоминаю изысканный наряд Елены Валентиновны и ее гостьи.

— Посмотри на меня, — подмигивает муж, — я, как и ты, тоже в спортивном костюме. Пойдем, я ужасно голоден. Уверен, ты тоже.

Не успеваю ответить, как мой живот звучно реагирует на последнюю фразу и громко урчит. Щеки моментально краснеют, выдавая стеснение.

Хотя оно связано не только с поведением моего организма. Глаза Алекса так ярко сверкают, когда он говорит о своем голоде, а взгляд плавно стекает на мои губы и там остается, обжигая вниманием, что не составляет труда догадаться, какие еще желания терзают мужчину.

Решаю не сопротивляться, тем более кушать действительно ужасно хочется, а прятаться вечно в спальне не получится, и вкладываю ладонь в протянутую руку мужа.

По пути вниз нам никто не встречается, а стол действительно накрыт на две персоны. Одуряюще вкусный аромат, исходящий от еды, которая красиво разложена по тарелкам, заставляет сглотнуть и, больше не думая, занять место за столом.

— Приятного аппетита, — произносим чуть ли не хором и с улыбками отдаем должное кулинарным изыскам.

— Очень вкусно, — утолив первоначальный голод, сообщаю очевидное и оглядываюсь кругом.

Стоит немного изучить место, где теперь придется жить. Да и вообще осмотреться в доме, понять принципы его функционирования и внутренние порядки. Это не моя однушка, где я сама все делаю, тут явно есть работники, которые обеспечивают порядок, ну или помогают Елене Валентиновне.

— Еду готовит Анна, наша домработница. Живет с мужем в отдельном домике на территории. Сколько себя помню, она всегда работала у нас. Василий заведует садом и всеми бытовыми вопросами. Еще две девушки занимаются уборкой, стиркой и другими поручениями Анны или мамы. Обычно в доме находятся с семи до трех, кроме выходных, — просвещает Гроссо, заметив, что я верчу головой. — Охрана в доме практически не появляется, у них есть свое помещение возле въезда. Если только водитель мамы может заглянуть, когда она зовет. Да, она живет в правом крыле. Ее комнаты тоже на втором этаже.

— А Инга? — задаю вопрос, который то и дело всплывает в голове.

— А что с ней?

— Тоже живет здесь?

— Нет, у нее своя квартира в городе.

— Кто она? — сделав последний глоток чая, отставляю чашку и спрашиваю прямо.

Муж сам предложил задавать любые вопросы. И я решаю использовать это щедрое предложение, не откладывая и не позволяя своей фантазии напридумывать всего и сразу.

— Моя личная помощница. Не более, — отвечает ровно мужчина, но через пару мгновений, явно что-то уловив на моем лице, добавляет. — В ее обязанности не входит спать со мной и заниматься сексом.

Такая прямота заставляет прикусить губу, а щеки вновь окрашиваются в ярко-алый цвет. Да, Гроссо не умеет ходить вокруг да около, отвечает открыто даже на не озвученные вопросы. И это подкупает.

— Потому что ты этого не хочешь или она? — спрашиваю также в лоб, решая выжать информацию по максимуму.

Переглядки этих двоих я еще помню.

— Я не смешиваю работу и отдых, Соня. Не хватало мне еще головняка на работе. За Ингу не скажу. И да, у нас с ней ничего никогда не было, если это основная причина, почему ты к ней относишься настороженно и не доверяешь Надю.

— А ты так легко решил доверить молодой девушке ребенка? Почему?

— Объясню, Сонь. Но скажу только один раз, больше к теме возвращаться не буду. Надеюсь, ты услышишь и поймешь. Инга — была младшей сестрой моего лучшего друга. Он с родителями десять лет назад попал в аварию. Зима, гололед, их отец не справился с управлением. Погибли все, кто был в машине. Остались только Инга и ее младшая сестренка. И то лишь потому, что дома остались. Первой на тот момент исполнилось всего восемнадцать, она только-только поступила в экономический университет. А Ане всего полгода.

Жуткая картина, живо нарисованная буйным воображением, заставляет замереть и посильнее запахнуть халат. Озноб пробегает по коже, хотя я и остаюсь одетой, как капуста. Потеря близких — слишком волнительная и животрепещущая тема. И не думаю, что даже время сделает меня в этом плане менее восприимчивой.

— И что было дальше? — сглатываю пересохшим горлом.

Алекс без слов наполняет стакан водой из кувшина и вкладывает мне в руки.

— Отдел опеки хотел забрать малышку. Но Инга была против, уверяя, что со всем сама справится.

— И? — тороплю, желаю поскорее узнать, что же было дальше.

— У опеки ничего не вышло. Ребенка отстояли, вопрос закрыли. И знаешь, Сонь, она справилась. Первое время, конечно, помогала приходящая медсестра. Я предлагал и няньку нанять, чтобы сестра друга не забрасывала учебу. Инга — умная девушка и очень способная, — в голосе Алекса проскальзывают на пару мгновений нотки гордости. — Жаль было бы, если она спустила свое будущее в никуда.

— И что после?

— Эта гордячка отказалась. Решила самостоятельно всем заниматься, но и учебу не бросила. Правда во время сессий, она перевелась на заочное, все же согласилась на помощницу. И закончила университет с красным дипломом. А после я сразу взял ее на работу к себе в офис, чуть позже перевел в личные помощницы. И ни разу не пожалел. Сейчас Ане почти одиннадцать, совсем взрослая. Девчонки так и живут вместе, — заканчивает Гроссо, переводит взгляд на меня и улыбается.

— Но почему сегодня она — няня, если работает в офисе?

— Инга сама предложила. Я согласился.

— Значит, подруга семьи? — выдаю, подумав.

Хотя в дружбу между мужчиной и женщиной слабо верю. Точнее, считаю фантастической вещью, существующей только в параллельной реальности.

А в отношении Гроссо и Прокофьевой тем более. Слишком преданно девушка смотрит на своего начальника, игнорируя остальных. И взгляд при этом обожающий, словно она любую просьбу готова выполнить, не задумываясь. А вот на других глядит уже с долей пренебрежения и недовольства, как на соперниц.

— Нет, Сонь, личный помощник всё же будет правильней, — качает мужчина головой. — Надеюсь, пообщавшись поближе, ты поймешь, что Инга очень исполнительная и ответственная девушка. И вы поладите и подружитесь.

Хорошо, что не милая и добрая, фыркаю мысленно.

И насчет «подружитесь» — слишком громкое заявление.

Ладно, время покажет. Пожимаю плечами, не давая пустых обещаний. И пусть мне действительно очень жаль Прокофьеву из-за потери родных, но это не отменяет того, что я ранее видела и чувствовала. Постараюсь дать ей шанс, но… обещать ничего не буду.

— Покажешь, что тут и как? — меняю тему, переключаясь на насущные дела.

Алекс кивает. И пока радионяня молчит, мы успеваем осмотреть практически каждый уголок особняка. А заодно меня знакомят со всеми обитателями.

* * *

Экскурсия проходит оперативно, всё же малышка может проснуться в любой момент, но интересно. Алекс не только показывает, но и обо всем понемногу рассказывает.

Так третий этаж является местом отдыха. Вся левая часть — игровая зона. Там располагается бильярдный стол и все сопутствующие этой игре атрибуты, чуть дальше столики для игры в карты и шахматы. По периметру расставлены кресла и банкетки. Правая часть отведена под домашний кинотеатр, где кроме большого плюшевого сиреневого дивана, даже на вид очень мягкого и удобного, хаотично расположены несколько кресел-мешков, так и зазывающих присесть, удобно откинуться и прочувствовать весь комфорт и мягкость. Очень уютное местечко.

На втором этаже располагаются в основном гостиные, спальни и гостевые покои. На первом кроме столовой — библиотека, очень красивое и уютное помещение с деревянными стеллажами и кожаными корешками книг, двумя большими креслами у камина. Кабинет Алекса, запирающийся на замок, точно подчеркивает его характер: просторный, стильный, оборудованный всем необходимым. Ещё кухня, подсобки, прачечная, а правый коридор упирается в просторное помещение, в котором располагается бассейн. Неправильной формы, скорее похожий на искусственное озеро.

Около бассейна — плетёные кресла и столики. В дальней стене — еще несколько дверей, душевые, раздевалки и сауна, как объясняет Алекс. Я же в этот момент жалею, что не подумала о купальнике, собирая багаж. Расслабиться и искупаться в теплой водичке было бы сейчас очень кстати.

Вернувшись в холл, соглашаюсь посмотреть, что за сад расположен во внутреннем дворике с другой стороны дома. И замираю в восхищении, сделав лишь пару шагов. С удовольствием разглядываю пышную зелень, кусты с ярко-малиновыми крупными розами, низкие деревья с гроздьями бутонов насыщенного лилового цвета, клумбы с необычными цветами, тоже ярких оттенков и причудливых форм. Маленький кусочек рая.

Узкая дорожка, выложенная мелкой галькой, прихотливо вьется между кустами и уводит вглубь. Свернув в очередной раз, обнаруживаю небольшой мраморный фонтан, весело журчавший и распространяющий прохладу. Около него стоит ажурная кованая скамейка с мягким сиденьем, вполне широкая и длинная, чтобы не только сидеть, но и прилечь при желании.

Открываю рот, не зная, как выразить восторг по поводу увиденной сказочной картины и натыкаюсь на понимающий теплый взгляд мужчины, стоящего все это время за спиной.

— Нравится? — спрашивает он негромко, скорее для проформы, потому как ответ и так читается на моем лице.

— Очень, — улыбаюсь и с восхищением оглядываюсь снова.

Насыщенный ароматами цветов и зелени воздух буквально зачаровывает. Вдыхаю его полной грудью, на минуту прикрывая глаза, и наслаждаюсь тихой и спокойной атмосферой. Нереально здорово.

Это место не может не нравиться. Оно покоряет с первых минут красотой, необычностью, чистотой и свежестью, проникает в самую глубину души.

— Здесь волшебно, — стараюсь одной фразой передать всё, что испытываю.

И Алекс понимает, легко кивает и, обняв меня сзади за талию, облокачивает на себя, позволяя опереться и еще раз, не торопясь, полюбоваться окружающей красотой.

Не знаю, сколько мы так стоим, время теряет свою власть, а наступающие сумерки добавляют окружающей обстановке волшебства и уюта. Но тихий писк Надюши заставляет мгновенно отмереть и, переглянувшись, дружно последовать назад в свою комнату, тем более слабое курлыканье постепенно переходит в более требовательное и громкое недовольство.

То, что муж так и не выпускает мою ладошку из своей руки, дополнительно придает сил и внушает уверенность, что с непонятным будущим мы обязательно разберемся.