14. Ярик

Захожу в номер первым. Кидаю наши сумки посреди светлой опрятной комнаты, большую часть которой занимает двуспальная кровать.

Бегло оцениваю обстановку. Скромненько, но чистенько. Из главных плюсов — просторный балкон и вид на залив.

Ну и постель конечно…

Отдернув штору, поворачиваюсь к Анжелике, которая так и застыла в маленьком коридоре, подперев спиной входную дверь и скрестив руки на груди.

Стоит нашим взглядам переплестись, как меня заражает ее нервным напряжением.

Настроена ругаться? Отлично… Ругаться я тоже люблю…

— Ты поговорить хотела? Говори, — предлагаю, пряча ладони в передних карманах джинсов и качнувшись с пятки на носок.

Эндж поджимает губы, а затем раздраженно сдувает прядку, упавшую на лоб.

— Я понимаю, для тебя это все игра, — начинает менторским тоном, — развлечься захотелось…

Примерно так же меня классуха отчитывала в попытке отыскать совесть. Гиблое занятие…Особенно, если так нудеть.

— Ближе к делу можно? В чем конкретно претензия? — предлагаю пропустить патетическую прелюдию.

— Но это моя реальная жизнь, моя семья! — повышает Анжелика тон, упорно продолжая в том же духе.

— Отлично, реальная. Претензия в чем?! — тоже говорю громче, повторяя вопрос.

— В чем?! — ее глаза вспыхивают темным огнем, и Эндж в обличающем жесте тычет в меня тонким пальцем, — Какого хрена ты целоваться полез?!

— Так я же твой “парень”, парочки обычно целуются, нет? — играю бровями, прекрасно видя, как это ее бесит только еще больше.

Бесит потому, что по факту крыть ей нечем!

— Не в метре от моего отца! — в порыве делает несколько шагов ко мне.

— Зато он сразу поверил! Ты разве не этого хотела?! — тоже делаю шаг.

Интуитивно. Тянет…

Между нами еще пара метров, а я уже улавливаю ее терпкое тепло, разогретое эмоциями и токами, потрескивающими в комнате. Делаю еще шаг, будто меня дергают за поводок. К ней.

— Я…я… Яр, не переворачивай! Ты же понимаешь, о чем я, — требует Анжелика тише и облизывает пересохшие губы.

Ее глаза широко распахиваются, увеличенные зрачки застывают на мне, обнаружив, что я уже слишком близко.

Во взгляде мелькает беспомощность. Какая-то очень притягательная, интимная. Провоцирующая нападать.

И я делаю еще шаг. И еще.

Она вынужденно отступает. Пятится неловко.

— Ты все время ставишь меня в дурацкое положение, из-за тебя я вечно сгораю от стыда, — частит почти шепотом, — Черт с ним в универе, плевать. Но не перед семьей… — достигает двери и прижимается спиной к ней, наблюдая, как я приближаюсь, — Пожалуйста. Мне это действительно важно, понимаешь? — вдруг с такой искренней мольбой, что с меня морок спадает.

Торможу в метре от Энджи. Кручу в голове ее последние слова, ероша на затылке волосы.

— В смысле "сгораю от стыда"? Да я никогда тебя не подставлял! — выдаю, обдумав.

— Ты серьезно? — возмущенно охает Анжелика, — Да я перечислять устану!

— Ну давай, хоть один пример!

— Эм… — она на мгновение подвисает и при этом краснеет на глазах, воинственно сверкая своим кофейным манким взглядом, — А вот! Когда мы дне факультета танцевали, и ты в микрофон заорал, что давно не видел такого зажигательного бревна!

— Так я про Фоменко! Ты тут причем вообще?!

— Это меня как его партнершу сейчас должно утешить?! — выгибает Эндж бровь.

— А не хер с бревнами танцевать!

— Ой, извини, что тебя не спросила! — язвит эта кудрявая коза.

— Да! Теперь спрашивай! — рычу и снова делаю несколько шагов в ее сторону.

Теперь уже до упора. Пока моя грудь не оказывается в сантиметре от ее, а рука не упирается в дверное полотно над ее кудрявой макушкой.

Не сдержавшись, шумно тяну носом воздух.

Блядь… У меня похоже встал…

Чуть отодвигаю от нее таз, чтобы так жестко не палиться. Рано…

От всех этих манипуляций теряю нить разговора. Эндж тоже молчит, уставившись мне куда — то на кадык расфокусированным взглядом.

Слышу, как она дышит. Прерывисто и часто. И влажный жаркий воздух от ее дыхания оседает у меня на шее. Не шевелимся. Молчим.

— Слушай, извини, — наконец сдавленно бормочу я, — У меня и в мыслях не было тебя задевать. Я бы никогда…Я… — осекаюсь, проглатывая слишком откровенные слова.

Тело мелко колотить начинает от того, как хочется ее сейчас схватить.

Просто схватить и…

— Какое значение имеют мысли, если действия приводят к совершенно другому результату, — глухо отзывается Эндж.

— Кудряш, я правда не хотел…

— Неважно, просто сейчас отнесись серьезно, — поднимает на меня свой бездонный взгляд, — Пожалуйста, — шепотом добавляет.

И меня словно протыкают раскаленной иглой.

Я хочу ее. Очень хочу. И я не могу пообещать, что не продолжу давить.

Но и желание ее тоже проигнорировать не могу.

Задевает, цепляет внутри что-то ее взгляд. Для нее ведь действительно важно все это. А для меня игра. Она права. И наверно так неправильно.

— Ладно, — киваю после паузы.

— Обещаешь? — слабо улыбается. Глаза мягко блестят.

Пипец, красивая…Снова меня в проклятый морок тянет. Мозги отключаются. Медленно наклоняюсь.

— Постараюсь, — бормочу уже у самых приоткрытых губ Эндж.

Она смотрит на меня странно. Будто не верит, что это в реальности происходит. Не шевелится, наблюдая. Только ощутимый жар идет от нее и венка на шее бешено бьется.

У меня во рту слюна скапливается. Наклоняюсь еще, и наши губы буквально в миллиметре друг от друга. Дыхание смешивается, Эндж прикрывает глаза.

Еще бы секунда… Но у нас ее воруют, громко стуча в дверь.