28. Анжелика

Сосредоточенно оттираю масляные брызги крема с настенной панели, пытаясь игнорировать вертящегося рядом Тихого.

Но это что-то из поговорки про слона в посудной лавке. Не замечать — нереально.

Из кают-компании будто выкачали весь воздух, нагрели его до кипящих температур, наэлектризовали и вернули обратно. И в голове моей играет диджей-садист, без конца миксуя то, что Яр говорил мне несколько минут назад.

"А я не играл". "Знаешь, почему с Фомой ругался? Из-за тебя…"."Подрывало каждый раз… "

Если это очередная его манипуляция, чтобы организовать себе вечер 18+, то это невероятно жестоко.

Меня штормит, разрывает. Я понимаю, что это бред, но этот бред такой притягательный. Как и его автор.

И то, что я постоянно чувствую на себе липкий, раздевающий взгляд черных глаз только усугубляет ситуацию.

Я в купальнике и короткой футболке. Я ощущаю себя голой и уже облапанной, находясь с Яром так близко в тесном, закрытом помещении.

Мое тело горячо знобит. Кажется, ему снова плевать на то, что будет не то, что завтра, а даже через полчаса. Оно изнывает сейчас, доставая из памяти жаркие ночные картинки и то, как Тихий пару минут назад зажал меня на кухонной столешнице.

А ведь сегодня я трезвая.

Не зря я так долго всеми силами держалась от Тихого подальше, лишний раз с ним даже не заговаривая. Это во мне вопило об опасности чувство самосохранения.

Но теперь словно плотину прорвало, и я совершенно беспомощна под напором безжалостного потока.

— М-м-м… — тянет с наслаждением Ярик, зачерпнув пальцем крем от торта и сунув его в рот. Сладко причмокнув, облизывает фалангу, — А ничего кстати, будешь? — подмигнув, предлагает.

Озорно и легко. Будто только я одна страдаю от горы противоречий между нами. У него все просто. Как обычно. Игра.

— Нет, пожалуй, воздержусь, — бормочу, переходя с тряпкой на дверцу кухонного шкафа.

Но Ярика не так-то просто отвернуть от любой дурацкой идеи, залетевшей в его черноволосую голову.

— Почему? Вкусно! — дурашливо настаивает он. И, зачерпнув еще крем, бесцеремонно тычет пальцем в мое лицо. Губы Яра при этом разъезжаются в дьявольской улыбке, — Попробуй…ротик открой, — бархатно шепчет и пошло облизывается.

Будто это не палец в креме, а… Фу, о чем ты думаешь, Коршунова!

Отстраняюсь, лупя его по руке у моего лица. А Тихий, хищно ухмыльнувшись, снова лезет. Придурок! Я уворачиваюсь, но Яр перехватывает мои руки, прижимая к кухонным шкафам.

— Дава-а-ай, Энджи! — его пальцы в креме проезжаются по моим губам, во рту становится сладко, а на коже липко.

— Тьфу, отвали! — я начинаю смеяться, применяя больше силы, чтобы выкрутиться. Дурак!

Но Яр уже всем телом наваливается. Тянется к торту, зачерпывает еще и снова лезет к моему лицу. Возимся. Пыхтим.

Это такая дурость, что я уже, задыхаясь, хохочу. В чёрных глазах напротив веселые пьяные черти танцуют на поверхности, а в глубине — секс. Я это вижу, чувствую, меня насквозь прошивает. Возбуждает эта возня.

— Ну же, Энджи, а-ам… — приговаривает Ярик, подначивая меня и толкая палец в креме между моих смеющихся губ.

— Яр, я не буду есть торт, на котором сидел Рокотов! Отстань! Фу! — хохочу, вертя головой.

— Что, брезгуешь после его жопы? Он же тебе вроде нравился, — играет бровями Тихий, пытаясь снова поймать рукой в креме мои губы.

— Не настолько!

— Значит вообще не нравился! Я бы с твоей попки все что угодно слизал, — выдает.

— Буэ, меня сейчас стошнит! — кривлюсь сквозь смех.

— Проверим?!

— Нет!

— Да-а-а, Кудряш! — и он отпускает меня на секунду, чтобы зачерпнуть развалины торта обеими руками как ковшом.

Поняв, что собирается сделать этот псих, я с визгом стартую к выходу. Но тортом мне все-таки смачно прилетает. Прямо по заднице!

— А-а-а, придурок! — воплю, убегая.

— Стой, иди — оближу! — ржет, кинувшись догонять.

Пулей вылетаю на палубу, чудом не навернувшись на узкой крутой лестнице. Лихорадочно озираюсь. Куда?!

Ребят не видно, спасать меня некому. Яр уже в каких-то сантиметрах от меня. Чувствую его жар, его дыхание, слышу быстрые шаги.

Сбоку доносится всплеск воды и смех. Купаться пошли. Яр уже было протягивает руку, чтобы схватить меня, но я с визгом уворачиваюсь и бегу к корме.

Там и правда собрались все ребята. Кто-то плавает, кто-то загорает. Дружно оборачиваются на нас.

— Эй, что это у вас происходит? — спрашивает кто-то, но мне некогда объяснять.

Рвусь к лесенке для купания. Ярик догоняет, вновь почти хватает меня, но я чудом отклоняюсь и прыгаю в воду так, с разбегу!

Дыхание перехватывает. Волны с глухим всплеском смыкаются над головой. Прохладно, освежающе, солоно. Гребу обратно наверх и рывком выныриваю. Первое, что вижу, проморгавшись, это как Ярик щучкой ныряет за мной.

Ну и пусть. Я уже без торта на стратегическом месте.

— Бе-е-е! — показываю ему язык, отгребая подальше.

— Сучка, — фыркает, подплывая.

— Мудак, — отбиваю тихо.

— Не сегодня… — хрипло бормочет, подплывая непростительно близко.

Тормозит в нескольких сантиметрах от меня. Не трогает, но наши носы почти касаются друг друга. Глаза смотрят в глаза, губы то появляются над поверхностью воды, то исчезают.

Замираю, вязну в его взгляде. По коже колкие мурашки бегут. Завороженно разглядываю темно-коричневую радужку глаз, родинку под нижней губой, начинающую пробиваться щетину на скулах. В голове будто вата… Я так бесконечно могу на него смотреть. Мне не надоест.

— Что, помирились? — насмешливо кричит Данька с яхты.

— Да! — орет ему Ярик, не разрывая зрительный контакт, и добавляет тихо-тихо, — Давай, для зрителей…

Подается вперед и прижимается холодными губами к моим губам. Несильно, будто смакует, пробует. Перехватывает нижнюю, затем медленно проникает в рот горячим языком, создавая будоражащий контраст температур.

Соленый вкус воды примешивается к слюне. Волны качают.

Яр неспешно углубляет поцелуй, так и не трогая меня руками. Будто в этом мире не осталось ничего кроме его прохладных соленых губ и горячего упругого языка. У меня дыхание сбивается. Это слишком эротично, слишком чувственно.

С яхты одобрительно свистят, возвращая в реальность.

Вздрогнув, резко отстраняюсь. Ловлю на себе хмельной довольный взгляд Ярика.

— Зрители в восторге, молодец, — ворчу, нервно облизывая губы.

— А партнерша? — Яр выгибает бровь.

— Считает, что переигрываешь.

— Да, не повезло, вредная попалась, — нахально улыбается, явно чувствуя себя победителем в этом раунде.

И мне на это нечего возразить.