35. Ярик

“Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту Домодедово города Москва. Температура за бортом 23 градуса…”

Отстегиваю ремень под ласковый, монотонный голос стюардессы. Наконец-то этот адов полет закончился. Я думал, что высплюсь в нем, как в прошлый раз, но в итоге не факт, что даже часто моргал.

Потому что ровно через два ряда впереди меня сидела Кудряха и, не переставая, мило болтала со своим гребаным накаченным соседом. Они даже смеялись…

Я видел, как сверкают ее белые зубки, когда она запрокидывала голову и встряхивала небрежно собранными в пучок кудряшками. И эти ее зубки будто в шею мне вонзались и выпивали всю кровь.

Под ребрами что-то черное и мутное растекалось. Противно кислило во рту. До боли знакомое. Опять эта чертова неадекватная ревность. Как было, когда ее с Фомой видел.

Хотя нет…

Сейчас даже сильнее. Потому что разум шел к черту, а тело пульсировало тем, что она ведь уже моя. Была еще вчера. Я слишком отчетливо помнил. Какая она внутри. Как пахнет, когда возбуждается. Какая на вкус…

И когда этот мужик поворачивался к ней, масляно скалясь, у меня непроизвольно сжимались кулаки.

Останавливало от того, чтобы встать и разрушить их гребаную самолетную идиллию только то, что свой лимит по дракам и идиотским поступкам я уже перевыполнил на год вперёд.

Да и дебоширство в самолете — проступок посерьезней, чем милая пьяная потасовочка в клубе или на свадьбе. Еще с рейса снимут, фамилия всплывет, попаду в новостные ленты и в итоге отец сам меня из какого-нибудь летящего самолета скинет, чтобы честь семьи не позорил.

М-да…

В середине полета этот вылизанный в барбершопе качок и вовсе включил на планшете фильм. И дал Эндж один наушник. Они склонились друг к другу головами, а у меня кажется давление скакнуло как у махрового гипертоника. Пульс навязчиво зазвенел в ушах.

Она ведь специально, да? Позлить…

Хотя, это бред, с чего бы ей?

Вы зафиналили, и Кудряха просто живет дальше свою жизнь. Жизнь свободной охренительной девушки, которую любой был бы не против трахнуть. Этот накаченный мужик уж точно…

Так ведь, Ярик, да?

Бля, меня сейчас стошнит. И похмелье тут не причём.

Когда Энджи пошла в туалет, я подорвался за ней. Без плана. Без цели. Порыв. Адреналин так в крови зашипел, что ни одной мысли не было слышно.

Догнав, не дал Кудряхе закрыть за собой дверь. Перехватывая ручку, попытался втиснуться внутрь кабинки. И кто их только придумал такими убого узкими!

Эндж шокировано уставилась на меня широко распахнутыми глазами, все ее лицо залилось краской. Попыталась тихо, не привлекая внимание остальных пассажиров, вытолкнуть меня обратно.

— Яр, ты что делаешь?! — напряженным шепотом.

Да если бы я знал!

И меня как ледяной водой окатило осознание, как это тупо все смотрится со стороны. И что я ни хрена не могу ей свое дурацкое поведение обосновать.

Что я скажу? Что опять приревновал?!

Устал смотреть, как она с соседом мило болтает, и снова чердак засвистел? Еще взгляд ее этот, впившийся в меня… Недружелюбный. Требующий хоть что-то объяснить.

— Быстрее давай, — сказал полный бред хрипло и отступил.

Эндж хлопнула дверью туалета. А я прислонился к стенке напротив и растер ладонями запылавшее лицо.

Тяжело мне с ней рядом.

Крышу рвет, дышать нечем.

На самом деле мы не так часто пересекаемся, и я, в общем, спокойно живу свою жизнь, которая меня абсолютно устраивает. А по прилету будем сталкиваться еще реже.

Универ я закончил. Со следующей недели меня ждет работа в семейном холдинге. И жесткая проверка со стороны отца на тему выросло из меня что-то путное или в ближайшие пятьдесят лет можно будет со мной вообще не разговаривать. Взрослая жизнь, твою мать…

И теперь я думаю, что это даже отлично. Не останется времени на эти сопливые метания. Вообще не до них будет.

Вот и прекрасно, да?

В самолете начинается суета. Все устремляются на выход.

***

В зоне прилета Эндж тормозит, начав копаться в телефоне.

Качок, слава яйцам, где-то потерялся. Мне показалось, что в самолете они обменялись номерами, но бессмысленно спрашивать у Кудряхи правда это или нет. Пошлет совершенно точно.

— Такси вызываешь? — интересуюсь у Анжелики, поправляя сумку на плече.

— Мхм, — кивает рассеянно, не поднимая на меня глаз.

— Не надо, я подброшу, — вызываюсь, — Я…

Устремляет на меня взгляд. Горло мгновенно обручем схватывает. Запинаюсь на секунду. Какая все-таки она…

— Я тут на парковке оставлял, пошли.

— Мажор, — фыркает ехидно.

— Так всего два дня, — с какого-то хрена оправдываюсь.

Эндж никак не реагирует. Молча смотрит на меня. Думает.

— Ну что? — давлю.

И наверно она просто не находит ни единой адекватной причины отказаться. Помедлив, кивает и идет со мной.

***

Я обычно и так не гоняю, а сейчас и вовсе ползу черепахой, соблюдая даже еще не придуманные правила дорожного движения.

Потому что до дома Анжелики каких-то несчастных двадцать минут, и мне отчаянно хочется их растянуть.

Ну где эти знаменитые московские пробки, когда они позарез нужны? Хотя бы одна…

Салон моей бэхи будто нагревается, пропитываясь запахом Кудряхи. Я чувствую кожей ее близкое тепло, вижу узкую кисть на коленке так близко от моей руки, лежащей на рычаге.

В моей поплывшей голове наши пальцы уже переплелись, ладонь жарко покалывает. В паху напрягается так, что приходится неловко ерзать по сидению.

Играет транс, мы напряженно молчим.

И меня колбасит. Но это охренено, болезненно приятно. Будто каждая секунда по-настоящему живая.

Правда и выматывает. Все слишком на максимум. Я не привык.

Сворачиваю к ее дому, уточняю какой подъезд. У Кудряхи квартира в неплохом новеньком ЖК. Насколько я знаю — однушка, подаренная отцом на поступление. Что-то такое Лида говорила, да.

Паркуюсь и выхожу вместе с Эндж из машины, чтобы достать ее сумку из багажника.

И не нахожу в себе сил просто ее отдать. Эндж молча выжидательно смотрит, пока я мнусь как дурак. Сердце тарахтит громко.

— Давай помогу донести, — хрипло предлагаю.

Слабо улыбается.

— Это попытка проникнуть в мою квартиру? — тянется за вещами.

— Так очевидно? — криво усмехнувшись, отдаю сумку.

— И даже немного приятно, — Кудряш склоняет голову набок. Молчит с секунду, разглядывая меня, — Ну, пока? Спасибо…

— Да не за что.

Замираем. Время застывает, цементируя момент.

Ну же, скажи ей.

Ведь не уходит. Дает тебе, идиоту, последний шанс все исправить.

Просто скажи, что она тебе по-настоящему нравится, она ведь даже догадывается.

Не просто как девочка на ночь, а… Пиздец как нравится на самом деле.

Скажи "Эй, давай попробуем, Эндж". Так просто.

И она скажет "да".

Вы оба знаете, что это последняя минута, когда она скажет "да".

Что, если ты так скажешь, то ты сейчас понесешь ее сумку, она пустит тебя к себе, и вы будете трахаться до следующего утра.

И это будет охренено хорошо. Может, еще успеете в перерывах заказать пиццу, посмотреть фильм и поржать над какой-то ерундой. И это будут одни из самых счастливых суток в твоей жизни.

А дальше уже как-нибудь разберешься…

Но даже одни эти сутки будут стоить того, чтобы пересилить себя и сказать.

Просто скажи ей, что подыхаешь, когда смотришь на нее.

— Ты подумала? Над моим предложением. Ну… Чтобы иногда… — отрывисто выдаю вслух совсем не то, что на самом деле хотел.

Эндж мгновенно меняется в лице. Губы сжимаются в нитку, взгляд мутнеет.

— Пока, Яр, — устало вздыхает.

Подхватывает сумку и быстро исчезает в подъезде.

Трындец, я конечно дал…