Глава 2

Утром проснулась с мыслью о проклятом лорде.

Раздосадованная, села в постели, приглаживая и собирая волосы в хвост. Год не было ни слуху, ни духу о нашем ректоре, а тут раз тебе — и встреча. После ночи все пережитое казалось нереальным сном. А может, действительно, все приснилось? От этих предположений становилось легче на душе.

В приподнятом настроении оделась, наложила маскирующий грим и спустилась вниз.

Ранний завтрак я уже пропустила, но у кухарки всегда для меня был припрятан пирожок. Им и намеревалась перекусить. Замечтавшись, шла, чуть ли не пританцовывая, и не сразу обратила внимание на подозрительную тишину, стоявшую в коридоре. Почему у всех, кто мне встречался на пути в столовую, такие кислые выражения на лицах? Отменили завтрак, назначили дополнительные лекции, усложнили экзамены?

Я с удивлением крутила головой из стороны в сторону, замечая, как лица адептов постепенно вытягиваются и бледнеют еще больше. Кто-то медленно сползал по стеночке…

Странно. За окном чудеснейшая погода, до ближайшего экзамена несколько дней, можно и расслабиться, а тут ни привычного смеха, ни шума голосов… И почему-то все напряженные взгляды направлены в мою сторону, словно я сейчас упаду в яму. И однокурсники тоже нервничают и провожают меня удивленными взглядами. Да что со мной не так? Рога за ночь выросли?

По привычке потянулась поправить очки. О, Бездна! Как я могла их забыть в своей комнате?

Быстро опускаю голову вниз, прикрывая ладошкой лицо, и тут же сталкиваюсь нос к носу с темной высокой фигурой, идущей мне навстречу. Вежливо бормочу извинения, но вот когда поднимаю глаза… Адово пламя! Мой персональный кошмар решил обрести реальность. Лорд Аргос Д’эмиерри, наводивший ужас одним упоминанием о нем, завис над каменным полом в паре сантиметров от меня.

— А без очков вам лучше, — заметил лорд-ректор.

Хорошо, что заикание мне не грозило, оно удачно лечится пением.

Медленно меня обогнув, лорд двинулся дальше, как ни в чем не бывало. А мне казалось, жизнь наладилась. Значит, не приснился.

В последующие дни я упорно продолжала сталкиваться в коридорах с ректором. Да что ж это такое? Словно он всегда был в курсе, когда я покидаю комнату. Не иначе, как меня прокляли те два недомага-оболтуса, которые странным образом, наконец, отстали от меня. Я один раз встретилась с ними в столовой, но те предпочли сделать вид, что не узнали.

А еще стал ко мне наведываться в спальню ручной ворон ректора. Я сначала испугалась до чертиков, но он смотрел своими глазами-бусинами так сиротливо, что я его пожалела. Стала подкармливать. Небось, герцогу и в голову не приходило позаботиться о вороне. И чего я так боялась этой птицы? Бедняжка, никто, наверное, и не приласкает.

Когда впервые прикоснулась и прошлась по гладким перышкам ворона, тот, казалось, рухнет на пол от удивления. Глаз нервно задергался. А потом ничего, стал привыкать. Сам голову или крыло подставлял, чтобы почесала. Эх, жить бы да радоваться, а нечему. Понятно, почему все ходили с кислыми выражениями вот уже несколько дней. Со мной поделились главной новостью: первый экзамен по «Теории плетения заклинаний» принимает Его Темнейшество ректор.

И потекли реки адептов в священный храм библиотеки, и стали конспекты, как самые драгоценные реликвии переходить из одних рук в другие. И денно, и нощно учились злостные прогульщики, раскаиваясь в грехах своей беспутной молодости. Я, уверенная в своих силах, и то жутко переживала.

И вот настал тот роковой день, когда дверь за мной закрылась, и я снова предстала перед ликом Его Темнейшества. А если быть точнее, перед безликой фигурой герцога.

— Тяните билет, адептка Мориэнн, чего застыли мумией? Или послать в факультет по Некромантии за подмогой?

— Кхе-кхе, — затрясся черный ворон в тихом смехе, спрятав клюв под крыло.

Это он сейчас смеется надо мной?! Наглый предатель. Не буду больше крошки хлеба с кухни носить. Обойдется. Как стучаться ко мне в окошко и млеть от ласки — так пожалуйста. Теперь точно знаю, кто сдавал меня лорду.

Заметив мой обвиняющий взгляд, ворон каркнул: «Мол, а что я?» Процокал когтистыми лапами по подоконнику и прыгнул на спинку стула, где и затих.

— И не вздумайте падать в обморок — не поможет, — предупредил лорд Д’эмиерри.

Ага, выносили тут нескольких дамочек на свежий воздух до меня. Приводили в чувство — и заносили обратно. Лучше уж один раз отмучиться и забыть. Набравшись решимости, вытянула вопрос. И челюсть моя медленно отъехала в сторону. На бумаге красивым почерком было выведено: «Виды проклятий и эффективные методы борьбы с ними. Продемонстрировать заклинание, снимающее проклятие высшего порядка».

— Но мы не проходили проклятия высшего уровня! — возмущенно воскликнула я. — Лекции на эту тему читают на четвертом курсе.

— Все верно, адептка Мориэнн. Но я ознакомился с библиотечным списком книг, которые вы читаете вне программы, и среди них присутствовала одна любопытнейшая книга, как раз таки на интересующую меня тему. Похвально, когда адептка так ответственно подходит к вопросу самообразования и старается расширить свой кругозор. Считаю несправедливым решением позволить вам тянуть билеты, которые я подготовил для остальных.

— Разве это честно?

— В учебе следует придерживаться индивидуального подхода и давать нагрузку по способностям. Если вам нечего ответить, можете приходить на пересдачу после сессии. Напоминаю, что вы автоматически получаете недопуск ко всем остальным экзаменам, пока не сдадите профилирующий.

Я хотела уже взвыть сиреной, хотя сложно назвать воем то, что издавали русалки. Их сладкоголосые песнопения никого не оставят равнодушным — и уж в особенности мужчин. Стоило только услышать морякам дальний призыв искусительниц — ничто не способно было остановить корабль. Так разбивалась о подводные рифы лучшая флотилия противников.

Сирены во всей империи ценились на вес драгоценных металлов. Одна беда — ни одна из рода Бессердечных не хотела лишаться свободы. Никакие богатства не затмевали свет восходящего солнца над морской гладью, нежную лазурь пенных волн, блеск рассыпанного жемчуга на ночном небосклоне. Вот и мне не повезло иметь в роду сирен. А учитывая то, что проклятия высшего порядка можно снять только певучими отворотами-заклинаниями, передо мной стояла серьезная дилемма.

Ректор ждал, нервно отстукивая пальцами дробь по лакированной поверхности резного стола. Чтобы унять, видно, нетерпение, он поднялся с места, обошел стол и, сложив руки на груди, присел на столешницу.

Я стала отвечать на билет, перечисляя виды проклятий, как услышала несдержанное:

— Предлагаю перейти к самой сути, к ее практической части.

— Хорошо, я продемонстрирую заклинание с условием, что всю ответственность за последствия вы возьмете на себя, — наконец, согласилась я.

— Это мне подходит. Можете начинать.

Терпение лорда было на исходе.

Набрав побольше воздуха в легкие, запела, пытаясь не задумываться о мере наказания, если раскроется моя тайна. Спеть фальшиво у меня все равно не получится, как бы ни старалась.

С первых же слов послышался шум порывистого ветра. Его звуки сливались с шумом волн и усиливались с каждым мгновением, грозя превратиться в ураган. Стопка бумаг взметнулась вверх и разлетелась в стороны.

Море вскинется пенной волною,

Зашумит и обрушится вал.

Что начертано злою судьбою

Пусть наткнется на гряду из скал.

Запахло соленой свежестью. Лорд застыл, схватившись за стол, только костяшки пальцев побелели от напряжения. А я словно выпала из времени, поддернутого ребристой зыбью. Мои длинные волосы освободились от заколки и поднялись к потолку, влекомые морской силой, подол платья плавно закачался, а стайка мелких шустрых рыб, взявшихся из ниоткуда, соединились в подвижный круг и превратились на моей шее в живые бусы.

Я чувствовала покалывание на скулах, знала, что выдаю себя, но уже не могла остановиться.

Призываю вас, ветры лихие,

Призываю стихию морей.

Пусть, кто проклял, забудет отныне

Боль обид до скончания дней.

Громыхнула молния, на миг осветив лицо герцога, но и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы лицо лорда Аргоса Д’эмиерри навсегда отпечаталось в моей памяти. Хищное, слегка вытянутое, с резкими высокими скулами и жесткой складкой у рта.

Отголоски заклинания затихли, волосы мягко легли на плечи, а я все не могла прийти в себя от увиденного. Передо мной все еще стояли глаза лорда: большие, глубоко посаженные, прожигающие. Чуть нахмуренные широкие брови вразлет, ястребиный нос и угольно-черные волосы, отдающие синевой, придавали лорду сходство с его ручной птицей. От звуков грома блестящие рыбки испуганно разлетелись во все стороны. Наступившая тишина, казалось, никогда не будет нарушена.

— Почему вы не закончили заклинание? — наконец раздался приглушенный голос ректора.

— Я не знаю последние строки, в Книге Проклятий указано, что за давностью лет заклинание было позабыто.

— Но ведь вы — русалка, леди Мориэнн, вы должны знать его!

Я горько улыбнулась. Что толку отрицать очевидное?

— Вы по этой причине решили принимать экзамен? — спросила я и, не дождавшись ответа, продолжила:

— Да, признаю, что в моих жилах течет кровь Бессердечных, — гордо подняла подбородок, больше не боясь оказаться опознанной, — но мне не по силам снять ваше проклятие.

Лорд Д’эмиерри быстро преодолел расстояние между нами, равное нескольким шагам. С силой схватил меня за плечи и угрожающе навис надо мной.

— Вы лжете! — с долей отчаяния в голосе прокричал лорд Д’эмиерри.

— Зачем мне это делать? Если бы я могла вам чем-нибудь помочь, была бы только рада.

Подол его тлеющей одежды ярко вспыхнул, медленно превращаясь в настоящее пламя. От огня шел жар, но он не обжигал. Одежда оставалась целой.

Ректор притянул меня за талию к себе и неожиданно ласково провел ладонью по моим скулам. Бездна мрака! Никогда не испытывала такой ужас, как в тот миг.

— Имея притягательную внешность и сладкий голос, вы дразните мужчин, завлекаете их в свои сети и губите лживыми речами. Вы прекрасно знаете свою силу, Лирэя, — тихо обратился ко мне лорд по имени. — Такому коварству нет снисхождения.

— Неправда! Ваша Темность знали, что я русалка, но даже не задумались о последствиях. А ведь кто-то мог услышать меня за стенами.

— Не вышло ни звука из этого помещения. Стены кабинета абсолютно непроницаемы благодаря старым охранным заклинаниям.

— Тогда вы не имеете право меня в чем-то обвинять. Я не совершила никакого преступления и как могла, скрывала свою сущность. Вы сами заставили меня петь и взяли за это ответственность, — задыхаясь в объятиях лорда, ответила я.

— Не думал, что будет так тяжело… — усталым голосом произнес герцог и вдруг отпустил.

Между нами установилось неловкое молчание. Длилось оно недолго.

— Как же насчет того, что вы обманом попали в академию? — спросил ректор. В его голосе снова проявилась жесткость. — Русалкам запрещено учиться магии и вам это прекрасно известно.

— Почему? Кто так решил? Только потому, что вам повезло родиться в королевской семье? Поэтому вы считаете, что можете вершить судьбами других?

— Все ради сохранности Темной империи…

Я не выдержала.

— Теперь лжете вы! Это ведь личная месть? Я слышала, вас прокляла русалка.

Меня опять сгребли в охапку и сжали так, что я потеряла на время возможность говорить.

— Закон существует, и не имеет никакого смысла перебирать причины его создания. Вы должны знать, адептка Мориэнн, что я питаю крайнюю неприязнь к таким существам, как вы, и вынужден отчислить вас из академии.

Я беззвучно заплакала. Как ни готовься к такому исходу, все равно итог оказывается для тебя неожиданным. Обидно слышать ненависть в голосе темного лорда, зная о своей непричастности к его проклятию. Не понимаю почему, но отношение ректора сильно задевало.

— Отпустите меня немедленно! — сдавленно попросила, пытаясь вырваться из крепких тисков его объятий.

— А то что?

Я на мгновение растерялась.

— Не отпустите?! — изумленно поинтересовалась, всматриваясь в пугающую пустоту.

— В моих руках сейчас находится русалка — одно из самых ценных, непостижимых и прекрасных существ. Я не глупец, чтобы так легко отпустить тебя, Лирэя Мориэнн.

Внутри все похолодело.

— Ч-что вы имеете в виду, когда говорите… Вы же только что…

В голову приходили предположения одно хуже другого.

— И вообще, мы не переходили на личные обращения, — мой хрустальный голос окреп и зазвенел от неудовольствия. — Будьте так добры, отпустить меня немедленно! — повторила я просьбу тоном, не терпящим никаких возражений.

— Я не подчиняюсь ничьим приказам. Ты — моя, русалочка, раз я тебя поймал.

Какая же я была глупая, когда думала, что отчисление из академии станет концом всех моих надежд, и что хуже уже ничего не придумаешь. Слухи о лорде Аргосе Д’эмиерри оказались не беспочвенны. Находясь во власти такого могущественного мага, я могла только догадываться, что он решит со мной сделать. Захочет отыграться на мне за наложенное проклятие? Вытянуть из меня магическую силу и использовать в темных ритуалах? Или, о, Бездна, сделать своей постельной игрушкой?! Почему-то последнее предположение заставило ужаснуться незавидной доли больше всего. Невольно мое дыхание участилось, а глаза расширились от страха.

— Что же тебя так напугало, моя маленькая сирена? — ехидно заметил маг.

— Перестаньте меня так называть! Или вам недостаточно того, что сотворила с вами русалка? — я не смогла удержаться от колкой язвительности в тоне.

Ох, зря я это сделала. Ой, как зря! Тут же вытянула руки ладонями вперед, пытаясь установить между нами защиту. Слабенькую, но хоть что-то. Руки уперлись в мужскую грудь.

— Что бы вы ни решили сейчас сделать, вспомните, вы — ректор учебного заведения, вы просто не можете причинить мне вред.

— Почему же? — голос звучал обманчиво приятно и спокойно.

— Но вы же самый главный… здесь…

В ответ красноречивое «хм».

— Вы… — пыталась найти подходящее определение, помогая себе жестикуляцией.

— Самый лучший? — подсказал лорд.

— Да, — подтвердила я, не задумываясь, и тут же вслед: — Что?! — Ну и чушь же несу!

— Лирэя, ты только что признала меня лучшим.

— Вы бессовестно манипулируете мной, лорд Аргос Д’эмиерри. Я точно знаю, что обнимать в своем кабинете адептку академии по меньшей мере не этично.

— До чего же порой доводит учеба, — с мнимым сочувствием произнес лорд. — У тебя, русалочка, как погляжу, совсем плохая память. Для ее укрепления полезно добавлять в пищу морские водоросли. Вот уже пару минут назад как ты отчислена из академии.

Я, как немая рыба, не в силах была возразить, только рот открывала и закрывала.

— И почему бы тебе с этого момента не обращаться ко мне просто по имени? — все с той же наглой самоуверенностью предложил темный маг.

— Вы что же думаете, от такой несказанной доброты буду вам век благодарна и стану рассыпаться в любезностях? — меня как понесло. — Да я в жизни не встречала такого невыносимого…такого жутко невоспитанного лорда!

— Ты забыла добавить «такого ужасно проклятого», — с придыханием ответил лорд Аргос, имитируя мой возмущенный голос.

Казалось, он развлекается.

— Признаюсь, внешнее уродство наложило свой отпечаток на мой характер, — его тон внезапно изменился, — я бываю несдержан и порою груб, но с тобой, Лирэя, я впервые захотел стать другим.

Моя злость куда-то улетучилась.

— Не такой уж вы и урод, — примирительным тоном начала я. — У вас выразительные темные глаза, прямые черные, как смоль, волосы, которые подчеркивают бледность чуть вытянутого лица…

Я не успела договорить. Лорд Аргос, который до этого внимал каждое мое слово, отпустил меня и резко поднял руки. Повернувшись к ворону, он пытался нащупать лицо, но его пальцы исчезали в густом мраке.

— Ты так меня описывала, словно видела, — глухим взволнованным голосом проговорил лорд Д’эмиерри, обращаясь ко мне, — на краткий миг я в это поверил.

— Но я действительно видела вас! — воскликнула я. — На последних строчках напевного заклинания, когда молния на одно мгновение осветила ваше лицо.

Темный маг никак не мог поверить.

— Что ты видела? Мое лицо… оно не обезображено?

— Вы так спрашиваете, словно никогда не замечали своего отражения в зеркале.

— Так и есть. Я был рожден с проклятием на лице и приводил этим в ужас своих нянек и кормилиц, которые часто менялись.

От слов ректора мне стало грустно.

— Вы расскажете мне вашу историю?

— У этой истории нет счастливого конца, русалочка, не думаю, что она будет тебе интересна.

— И все же хотелось бы послушать ее, — настойчиво попросила я.

Лорд промолчал. Только ворон, что тихо сидел на спинке стула и оттуда поглядывал на нас, обеспокоенно захлопал крыльями.

Я ожидала, что лорд поделится своими воспоминаниями, но, похоже, перешла к болезненной теме, на которую он не желал говорить. И, вероятно, чтобы перевести разговор на меня или вызвать мое смущение, он обратился с наигранным удивлением:

— Я так тебе интересен? А говорила, что из рода Бессердечных…

Он думал, что буду все отрицать, но неожиданно я решила подтвердить его слова. В голове родилась шальная идея, которая толкнула меня на настоящее безумство.

То, что задумала, было сродни заключению сделки с самим демоном, а он, как известно, по природе своей коварен и изворотлив. И, пока еще была способна сопротивляться доводам разума, молча подошла к столу, медленно сняла очки и положила их возле приглянувшейся когда-то чернильницы, потом развернулась к лорду и задумчиво произнесла:

— Мой отец — обычный человек, который полюбил русалку. Я полукровка, лорд Д’эмиерри и мне не чужды человеческие проявления. Признаюсь, вначале испытывала страх, скорее даже ужас перед всей вашей таинственностью, но сейчас чувствую только сожаление, что не смогла помочь. Если бы знала о вас немного больше того, что вы приоткрыли, если бы располагала необходимым временем, возможно, у меня получилось бы найти потерянный отрывок заклинания.

Скулы уже не просто покалывало, их сводило от напряжения, но я продолжала прямо смотреть на мага. Вот теперь я вас, лорд Д’эмиерри, поставлю в неловкое положение, заставлю сожалеть о своем решении и забрать недавно сказанные слова обратно. Так просто не сдамся и не откажусь от своей мечты. Неосознанно мой голос приобрел медовую тягучую сладость, а влажные губы приоткрылись в легкой улыбке. Я напевно произнесла:

— Позвольте вам помочь, лорд-ректор. Взамен не попрошу того, что вы не сможете исполнить.

Кровь дальней родственницы-сирены взыграла во мне и прилила к щекам, покрывая кожу нежным румянцем. Знаю, что еще никто не способен был устоять перед моей просьбой. Этим, признаюсь, бессовестно пользовалась. Так дома выманивала у кухарки все сладости, стоило мне только чуть потянуть слова. Папенька же сдавался сразу, как только видел на моих губах расцветающую подобно розе улыбку.

Ветерок, мой верный друг, колыхнул назад слегка вьющиеся светлые локоны, открывая взору лорда мое лицо. Я чувствовала, как горят коралловым огнем щеки и губы, как в глубине глаз рождается зов и, отдавая бликами, пленительно-зазывно плещется бирюзовое море.

Мда-а, похоже, немного переборщила. Послышалось тихое стенание, тут же перекрытое гневным ругательством. Лорд Д’эмиерри вспоминал Мать всего Сущего, Бездну со всем ее мраком и, кажется, приплел сюда еще весь русалочий род.

— В-о-о-о-н! — похлеще умертвия проревел ректор, да так, что я испуганно дернулась в сторону.

— Ч-что? — переспросила я, уже почти смиряясь с мыслью, что начну заикаться после таких встрясок.

Вот делай добрые дела после этого! Времени задуматься о неблагодарности некоторых проклятых не оставалось. Концы длинного плаща вспыхнули адовым пламенем, предупреждая о грозящей опасности.

Казалось, лорд еле контролировал свою ярость.

— Говорю: исчезни и больше не попадайся мне на глаза! — угрожающе прорычал лорд, пытаясь все-таки как-то совладать с собой.

Нет, ну вот что я такого сделала, а?

Неожиданная реакция лорда на предложение помощи удивляла и заставляла задуматься о личном самосохранении. Осторожно, бочком, стала передвигаться к выходу, а потом и вовсе сорвалась на бег. Вот уже во второй раз покидаю лорда в состоянии тихого ужаса. Не учеба, а одно наказание!

Слабонервных снова уносили на свежий воздух. Видя, как отличница вылетела из кабинета ректора со слезами на глазах, они совсем потеряли надежду. А я почувствовала, что плачу, когда добежала до своей комнаты. И когда дверь закрылась за мной, дала полную волю слезам. Навзрыд я прощалась со своей мечтой, а когда немного успокоилась, стала собирать вещи. Их оказалось не так много. Гребень из кости рикабса, одной из самых больших рыб, что удалось выловить отцу, пара заколок, тональный крем, флакон духов, подаренный матушкой на совершеннолетие, нижнее белье, несколько однотонных платьев и пара туфель — вот и все мое имущество, которое уместилось в небольшой короб, не считая оставленных очков в кабинете ректора.

Закинув плетеную корзину на плечи, оглянулась через плечо убедиться, что оставила в комнате порядок. Книги я уже отправила заклинанием в библиотеку, недоеденный утром пирожок положила в карман — теперь ничто не напоминало о моем присутствии здесь. И только собралась покинуть комнату, как тихий стук по стеклу остановил меня и заставил снова обернуться. Ворон продолжал настойчиво стучать клювом.

Я вздохнула и, поставив вещи на пол, подошла к цветному витражу, открыла окошко и впустила черную птицу. Ворон с грустью смотрел на меня.

— Прилетел попрощаться, да? Мне совсем не хочется покидать академию, но твой хозяин не желает меня видеть. Права была матушка, не стоило мне сюда приезжать.

— Кар-р-р! — расстроено прокричал ворон и придвинулся, подпрыгнув на двух ногах.

— Ты не скучай, — отломила от пирожка кусок и с улыбкой протянула птице, — вот, бери, угощайся!

Но тот отказался. С громким карканьем вылетел из окна и скрылся.

Обиделся.

Вздохнув, прикрыла ставни, закинула короб за спину и покинула комнату. Мрачные полутемные коридоры академии теперь пустовали. Никто, кроме стражи и не заметит, как уйду из академии. В душе мечта, придавленная тяжелым камнем безысходности, стонала и умоляла обратиться к ректору с просьбой, но я продолжала решительным шагом идти к выходу. Ни за что не стану просить. Ну, не выйдет из меня темной магини, и что? Живут же как-то без этого?

А у самой на глаза снова наворачиваются злые слезы, мешающие четко смотреть вперед. И реветь не стану. Вытерла лицо рукавом, шмыгнула покрасневшим носом и потянулась к кованой ручке входной двери в виде змеи, свернутой в кольцо. Свет больно резанул по воспаленным глазам так, что зажмурилась. Наугад переступила порог и неожиданно натолкнулась на преграду.

— Что за?..

И тут же замолкла. Передо мной висел грозный дух академии Римеруус. Сложив прозрачные руки на груди и нахмурив косматые седые брови, он преграждал путь. Я почтительно присела и проговорила:

— Темных вам дней, уважаемый архимаг, — он очень любил, когда к нему так обращались, а не просто, как к духу.

— Адептка Мориэнн, вы разве не знаете, что не положено покидать пределы академии до окончания всех экзаменов? Лорд Аргос приказал не пропускать ни одного бездельника в город.

— Вы, похоже, еще не знаете последние новости. Я больше не учусь в данном заведении.

Одна бровь приподнялась в удивлении. Дух задумчиво погладил длинную бороду.

— Странно, у меня как раз по поводу вас совсем другая информация. Мне дали распоряжение…

Тут он замялся, словно позабыл, что ему было указано сделать. Достал сверток из-за пазухи, развернул его (тот достиг земли, такой длинный список оказался) и после важно зачитал:

— Уведомить адептку Мориэнн, что она может остаться и продолжить учебу в стенах академии, а также Духу Академии поручается содействовать в ее поисках и вручить пропуск в Тайное Хранилище Реликвий.

Внутреннюю сторону кисти как обожгло.

Вздрогнув, растерянно подняла левую руку и увидела, как в центре ладони сходятся и меняют свою форму огневые знаки. Они перестали двигаться и потухли, исчезнув окончательно.

— У вас временный пропуск, адептка Мориэнн, поэтому советую не терять время и приниматься за работу.

Я все еще ошарашено смотрела на руку. Неужели Лорд Д’эмиерри передумал?