Глава 10. Неужели снова?

— Оделина, почему ты так редко появляешься на игре? — спросил её граф Монтгомери, очаровательно улыбаясь.

— Ей это не интересно, — вклинилась Белла, почти отпихнув Оделину в сторону. — Она у нас со странностями, сам знаешь. Вечно где-то пропадает. Слова из нее не вытянешь.

— Видимо, эта загадочность и тянет Ноа к ней, как магнит, — сказала София, плохо маскируя зависть.

— Чего замер, как столб? — выругался кто-то, привлекая всеобщее внимание, споткнувшись об уборщика территории. — На, — зло бросил парень в него недопитую банку колы, — это убери!

Майк оторвал от Оделины тяжёлый взгляд.

Подобрал банку.

Вылил содержимое.

И бросил, уже пустую, в свой мешок.

— Ты куда? — ошарашенно спросил Монтгомери, глядя, как баронесса направилась к уборщику.

— Ты бы отошла, — недружелюбно бросил Майк, не отвлекаясь от работы.

— Почему?

— Репутацию себе испортишь.

— Ты серьёзно? — усмехнулась Оделина

— Они не знают того, что знаю я.

— Вот именно, — отозвалась девушка, сделав последний шаг к нему.

Скользя руками по торсу.

Вставая на носочки, чтобы поцеловать.

Чак присвистнул.

— Ну, теперь всё понятно.

— Что тебе понятно? — зло спросил Ноа

— Девочка предпочитает грязных животных, — отозвался тот. — Мы для неё слишком беленькие.

* * *

Оделина радостно впорхнула в квартиру Майка, чмокнув того в губы и начав распаковывать новенькую кофеварку.

— Что это? — напряжённо спросил парень.

— Кофеварка, — весело отозвалась она, не отрываясь от своего занятия.

— Я вижу, — прорычал он. — Что она тут делает?

— Я её купила, чтобы по утрам мы пили вкуснючий кофе.

— Убери её.

Оделина обернулась, заметив, наконец, что что-то не так.

— Почему?

— Я сказал, убери! — заорал Майк.

— Но…

Он схватил аппарат и выбросил в окно.

Оделина в ужасе смотрела на вздутые на висках вены.

— Прости, — выдавил он, видя, что напугал. — Прости, — повторил он, протянув к ней руку, о которую она с готовностью потёрлась щекой, признавая своего самца.

Майк яростно впился в её губы, чтобы у неё не закралось ни капли сомнения, что это не так.

Посадил на стол.

Сорвал трусики.

Она вскрикнула, когда он пробивался в сухое узкое лоно.

Майк обильнее смочил слюной член и двинулся дальше.

Она крепко обняла его, закусывая губу.

Поддавшись навстречу.

Он знал, что причиняет ей боль.

Как и то, что это постепенно распыляет в ней пламя страсти.

Она любит, когда он так берёт её.

Она любит его доминирование.

Так какого чёрта притащила это барахло?

Его толчки стали агрессивнее.

Её крики громче.

— Я просто люблю кофе, — жалобно простонала она, когда он, обессилено, упёрся лбом ей меж грудей.

— Значит я её тебе куплю, — твёрдо сказал он. — Сам.

Оделина вовремя прикусила язык, чтобы не ляпнуть, что она слишком дорогая.

Через день они пили изумительный кофе, сводивший с ума даже своим запахом.

— Почему ты заплакала тогда? — спросил однажды Майк

— Когда?

— Ты знаешь.

Ангел опустила взгляд.

Она не хотела об этом говорить.

Его взгляд настаивал на ответе.

— Я однажды влюбилась в своего клиента, — выдавила она из себя.

— И как это связано? — сухо спросил Майк

— Его образ долго преследовал меня. Ты и то, что я испытывала к тебе, было очень похоже. Я почти повторила с тобой нашу с ним… встречу.

«Лучше бы не спрашивал», — подумал Майк.

— Он обещал вернуться, — едва слышно добавила Оделина, и Майку захотелось придушить этого козла.

* * *

Год пролетел незаметно.

Оделина сдала последний экзамен.

Покинув стены университета, девушка блаженно закрыла глаза, подставляя лицо ветру.

Свобода на целое лето!

Она разузнала об одном труднодоступном озере, у которого и планировала пропадать все каникулы.

Чьи-то руки схватили её сзади, скользнув вниз, к паху.

— Какого хрена?! — яростно развернулась она, очутившись в загребущих руках Чака.

— Привет, детка, — по-хозяйски усмехался он. — Я понял, почему ты мне ещё не дала.

— Отпусти, — тщетно пыталась вырваться Оделина.

— Да, ты не похожа на остальных. Ты другая, да? — не обращал он внимание ни на её слова, ни на сопротивление.

— Чак…

— Поэтому меня так и тянет к тебе. Хочешь знать — почему?

— Нет!

— Я чувствую. Ты только с виду такая мягкая и пушистая, но я чувствую. Мы похожи.

— Ты говоришь, как сумасшедший!

— Это ты свела меня с ума, — зашептал он ей на ухо, вдавив в свои бёдра. — Я больше не могу уснуть, пока не передёрну, думая о тебе.

Оделине стало очень мерзко, противно и понятно, что самой не освободиться.

Студенты, хихикая, обходили их стороной.

Неужели непонятно, что ей не весело?

— Отпусти её, Чак, — услышала она голос Ноа, взглянув на него с надеждой.

— Отвали, Монтгомери.

Спаситель бросил на землю рюкзак, решительно двинувшись на них.

Чак толкнул Оделину на графа, который тут же поймал её.

— На! Раз уж тебе горит настолько сильнее моего.

— Ты в порядке? — участливо спросил спаситель.

«Ну прям, как в грёбаном фильме про подростков», — подумала Оделина, отстраняясь.

— Да, спасибо

— Слушай, — мягко начал он, помогая ей собрать учебники. — Росс устраивает вечеринку в честь окончания года. Пойдём?

— Ноа, — не менее мягко начала Оделина. — Спасибо тебе огромное. Я очень тебе благодарна, правда, но вечеринки — это не моё.

Удаляясь, она чувствовала на себе пристальный взгляд графа-красавчика.

Жаль, что не видела…

* * *

— Ты поднатаскалась за последние месяцы, — прижал её к себе Майк, целуя в висок. — Не переживай. Может, сегодня всё же придёшь… хотя бы второй.

Оделина шутливо ударила его в грудь.

— Ай. И эта твоя благодарность за поддержку?

— Мы кого-то ждём? — спросила она, окинув взглядом собравшихся на старте участников гонки.

— Да, сегодня будет ещё один участник, — нахмурился Майк.

Послышался рёв двигателя запоздавшего.

Крутой вираж на повороте, свист трения колёс и то, как легко водитель справился с заносом, не давали усомниться в его опытности.

— Эффектно, — констатировала факт Оделина, глядя, как опоздавший, занимает место на старте.

— Да, уж, — невесело отозвался Майк.

Водитель опустил стекло, посмотрев прямо ей в глаза.

— Чак, — выдохнула Оделина.

— Держись от него подальше, ангел.

— Майк, я же просила тебя… Ты же знаешь…

— Знаю, — отозвался он. — И говорил тебе смириться со своим прошлым, настоящим, собой и отпустить всё это…

— Отстань, — села она за руль.

— Так легко не отделаешься, — нырнул он в открытое окно за поцелуем.

Оделина с готовностью отозвалась.

Они вместе уже около года, а она до сих пор тает от его рук, ласк и поцелуе, всегда заставлявших желать большего.

Майк усмехнулся, видя привычную синюю поволоку, стирающую любой намёк на зелёный цвет в совершенно непостижимых глазах.

Хер в штанах дёрнулся.

Возможно ли не хотеть её?

Майк стукнул по машине.

— Вперёд, девочка. Я верю в тебя.

— Ещё бы ты не верил! — сверкнули зелёные искорки задора.

Двигатели взревели.

Оделина посмотрела на Чака, чувствуя в груди вскипающую ярость.

Она не позволит этому козлу обойти её!

* * *

Оделина не ожидала, что он настолько хорош, почти сразу вырвавшись в лидирующую тройку.

вдавила педаль газа, постепенно вырываясь вперёд.

Добраться до него было, весьма, не просто, путаясь в шедших сзади него соперниках — никто не хотел уступать дорогу добровольно.

Сегодня она рисковала, как никогда, отбросив все инстинкты самосохранения.

Видя лишь одну цель.

Их Ferrari сровнялись, возглавив гонку.

Никто из них не мог вырваться вперёд, обогнав соперника.

Голубые, почти прозрачные глаза зло сощурились.

Крейг резко вильнул руль в её сторону.

Оделина потеряла управление автомобилем, думая, что ей конец.

— Ах ты тварь! — выплюнула она, вернув контроль над тачкой, но полностью потеряв над собой.

Рванула вперёд.

Всё произошло слишком быстро и будто не с ней.

Ангел нагнала его, отдав долг.

Красный Ferrari понесло вправо, выбросив с трассы, опрокидывая.

Оделина замерла.

В ужасе глядя в зеркало заднего вида.

Выскочила из автомобиля и побежала к месту аварии.

Чак прерывисто дышал. Его лицо было залито кровью. Бесцветные глаза испепеляли ненавистью.

И обещанием.

Он кричал от боли, когда его доставали.

Нога повисла на коже.

Или сухожилиях.

Или на чём там они висят.

Оделина в ужасе отвернулась, неожиданно уткнувшись в грудь Майка, который её обнял.

— Ты пожалеешь, сука, — услышала она шипение Чака. — Клянусь, что ты пожалеешь.

Майк что-то ответил.

Она не разобрала слов.

В ушах зашумело.

Мир пошатнулся.

Она погружалась во тьму, оседая в его руках. Теряя сознание.

* * *

Оделина сидела в парке университета, штудируя очередной учебник. Делая пометки в конспекте.

Заниматься здесь было гораздо приятнее, нежели в душной библиотеке.

— Привет, — подсела к ней Клеопатра

Именно её имя привлекло внимание Оделины к весёлой светлой первокурснице, которая тоже любила здесь бывать со сворой таких же юных озорниц.

Глядя на них, Оделина ловила себя на мысли о зависти.

Каково это, когда тебя холят и лелеют с детства?

Когда у тебя есть любящая семья, нежные руки матери, защита отца?

Из того, что Оделина знала, она не сомневалась, что отец сокрушит любого, кто хотя бы попробует омрачить беззаботную юность его любимой Клео.

Каково это?

— У меня завтра день рождения, — щебетала девушка.

— Поздравляю.

— Заранее не поздравляют, — ничуть не обиделась Клео недружелюбному тону, к которому привыкла. — Это уж ты точно должна знать.

— А что не должна?

— Ну, не знаю, — растерянно протянула девушка. — Про тебя разное говорят.

— Например?

— Например, что ты странная.

— Приму за комплимент.

— А мне это и нравится, — согласилась Клео. — Я приглашаю тебя.

— Куда?

— На свой день рождения, конечно, — хихикнула Клео. — Имениннице нельзя отказывать.

Оделина оторвалась от конспекта, переведя взгляд на назойливую «подругу».

Знала ли она вообще отказ в своей жизни, хоть в чём-то?

Клеопатра жизнерадостно улыбнулась, осветив белую баронессу своей улыбкой.

Действительно, осветив.

— Ладно, — согласилась Ангел.

Девушка радостно захлопала в ладоши.

«Господи, насколько же они разные!»

Между ними пропасть.

Оделине очень хотелось быть на той стороне.

С Клео.

Так же визжать от восторга.

Ну хоть от чего-нибудь.

Уметь так же радоваться.

И смеяться…

— «Страсть». В 20.00. Ты знаешь, где это? — вырвала её из размышлений Клео.

— Не поняла

— Клуб. Мы будем отмечать в клубе. Ты знаешь, где он или за тобой заехать?

«Зря согласилась», — подумала Оделина.

А ведь отказать уже не могла.

Внутри всё восставало против того, чтобы расстроить светлую малышку.

Баронесса усмехнулась про себя.

Она старше Клео всего года на четыре.

— Тебя не пустят в клуб, — сказала Оделина.

— Пустят, — хитро улыбнулась та.

— Ладно

— Можешь взять своего па-а-арня, — протянула она последнее слово, заговорчески улыбаясь.

— Он не пойдёт

— Но, надеюсь, отпустит тебя? — пролегли меж бровей милые обеспокоенные морщинки.

Оделина усмехнулась.

Совсем, как Майк.

Она многое переняла у него за это время.

А он у неё.

— Я ему не принадлежу, — отозвалась Оделина.

— Хорошо, — пискнула юная Клеопатра.

* * *

Оделина переоценила свои возможности, наблюдая за напивающимися, дурачащимися девчонками.

Ей здесь не место

— Чака выписали, — затравила очередную сплетню одна из них. — Я слышала, что с понедельника он уже вернётся в универ.

Вот теперь точно конец «веселью».

Оделина сделала очередной глоток красного мартини и поднялась.

— Лини, ты куда? — отозвались болью в её груди слова Клео.

Она посмотрела на «подругу».

Ищет ли она в ней отголоски той дружбы, что были у неё с Гини?

— Прости, Клео.

— Уже уходишь? — вынырнул из ниоткуда граф Монтгомери.

Оделина обернулась на Клеопатру, которая тут же отвела взгляд.

Всё понятно.

— Да, Ноа, — попыталась она пройти мимо.

— Да, брось, — преградил он ей путь. — В кои то веки, наконец, можем узнать друг друга лучше. Ты мне должна за спасение, в конце концов.

— Ты пьян?

— Совсем немного, — потянул он к ней руки.

Оделина толкнула.

Нетрезвый граф полетел назад, приземлившись на задницу.

Серые глаза сверкнули злостью.

Оделина поспешила удалиться.

* * *

Сегодня был её двадцать второй день рождения.

Оделина ненавидела этот день.

Всегда «проживая» его одна.

Перед телеком.

С мороженым, пивом и чипсами.

Ближе к вечеру в дверь позвонили.

— Кто? — спросила она, направляясь к ней.

— Это Ноа, — услышала она виноватый голос графа и пожалела, что отозвалась. — Я сожалею о том, что вчера произошло, и хотел бы… Оделина, открой, пожалуйста, дверь.

— Ничего страшного, Ноа. Давай просто оставим это.

— Я никуда не уйду, пока ты не позволишь мне попросить у тебя прощения по-человечески. Как минимум, глядя в глаза.

Оделина тяжело вздохнула.

— Одели-и-и-ина, — умоляюще жалко протянул граф.

Белая баронесса, как прозвали её в универе за пристрастия к белоснежному гардеробу, отворила дверь.

Ноа шустро проскользнул в дом.

Оделина с удивлением отметила, что падает, глядя на захлопнувшуюся дверь.

— Как тебе извинения? — зло прошипел граф. — Не хотела по-хорошему. А я дважды пытался. Подсыпали бы тебе кое-что, вые*ли и жила бы себе дальше. Теперь сама виновата!

Оделина почувствовала, как с неё срывают бельё. Попробовала сопротивляться и получила ещё один удар, который вырубил.

— Начал без меня? — услышала она голос Чака откуда-то издалека.

Смутно разглядев вторую пару ног.

Как такое возможно?

Чак и Ноа?

Граф мерзко рассмеялся.

— Это наш небольшой секрет, — ответил он, видимо на вопрос, произнесённый ею вслух. — Мы всегда работаем в паре.

Знала бы Клео, с кем пыталась её свести…

— Надевай! — бросил около неё что-то кожаное Чак.

— Нет, — выдавила из себя Оделина.

Что-то обожгло ей ноги.

Она попыталась сфокусировать взгляд.

Увидела кнут.

Но больше пугала сумка, которую принёс с собой Чак.

Они здесь надолго?

— Не-е-ет, — простонала Оделина, скручиваясь в позу эмбриона.

Пряча лицо в пол.

Чтобы не видеть всё это.

Промежность саднило.

Знакомая боль. Ноа успел её изнасиловать, пока она была без сознания.

На этот раз обожгло бёдра.

— Я сказал, надевай! — завизжал Чак.