Глава 15

Утром по дороге на службу Егор покосился на меня и пробормотал:

— Да, неловко с Мариной получилось.

— Ничего, когда-то это всё равно должно было произойти, — ответил я спокойно. — Зато сейчас я смогу посмотреть на её реакцию, а самое главное, на реакцию её отца. И узнать, насколько он заинтересован в этом союзе.

— Всё-таки решил на ней жениться? — Егор поднял повыше воротник и поёжился.

Капал противный дождик, и я невольно потёр шею. Высокий воротник водолазки был непривычен, но надевать что-то другое — это всем продемонстрировать свой засос. Демонические метки заживают долго, так что мне нужно пересмотреть предпочтения в одежде. Обдумав вопрос друга, я медленно ответил:

— Марина Рубел — хорошая партия. К тому же она меня привлекает чисто физически, так что проблем с рождением наследника у меня быть не должно.

— А как же любовь? — поддел меня Дубов. — Или миф о том, что Тёмные однолюбы, это всего лишь миф?

— Я не знаю, Егор, не могу тебе сказать. Если судить по Эду, то да, это всего лишь миф. А может быть, мы просто ещё не встретили ту единственную. В любом случае Лео прав, мне нужно определиться уже. Все эти демоны внезапно открыли мне одну истину: я смертный, представляешь? — мы переглянулись, и Егор только покачал головой, но глаза у него смеялись. — Мне нужна жена. У меня есть год, прежде чем мои акции начнут крениться.

— А если всё-таки это не миф? — тихо сказал Егор.

— Марина не маг, наш брак не будет магическим, — я пожал плечами. — Можно так составить договор, что в том случае, если миф об одной-единственной для Тёмного — это всё-таки не миф, мы могли бы спокойно развестись и не трепать друг другу нервы. Потому что я почти уверен, для Марины я точно не единственный.

— Знаешь, Дим, я не хотел бы оказаться на твоём месте, — искренне сообщил мне Егор, и я был с ним в этом полностью солидарен. Да что уж там, я и сам не хотел бы оказаться на своём месте.

— К счастью, у меня есть выбор, — я усмехнулся и первым вошёл в холл здания Службы Безопасности.

Прямо перед нами возле охранника стояла статная женщина. Я невольно нахмурился, вспоминая её, а обогнавший меня Егор попятился. Женщина словно почувствовала наш взгляд и резко обернулась.

— Гертруда Фридриховна, — выдохнул Егор, продолжая пятиться. — Какого лысого демона вы здесь делаете⁈

— Дубов? — она приподняла бровь, с невозмутимым видом цепляя себе на грудь бейдж, выданный ей охранником. — А вы что здесь делаете?

— Я здесь работаю, — процедил Егор. Он ещё не отошёл от встречи с суккубами и был настроен довольно агрессивно.

— Какая головокружительная карьера, — Гертруда Фридриховна поджала губы. — От официанта до…

— До аналитика, — вместо Егора ответил ей Громов, вышедший в холл. — Госпожа Рерих, добро пожаловать в команду, — и он протянул ей руку, которую та уверенно пожала.

— Я рада, Андрей Николаевич, что после стольких лет вы, наконец, поняли, как важен эмпатик и психолог на службе в вашей организации, — ответила она и снова посмотрела на Егора. На этот раз её взгляд был насмешливым. — Вам не кажется, Андрей Николаевич, что Дубов очень нуждается в моих услугах?

— Ни за что! — Егор поднял вверх руки. — Только через мой труп! Вплоть до увольнения, — и он быстро подставил свой пропуск под луч идентификатора и выбежал из холла.

Мы остались возле стола охранника втроём. Дежурный с любопытством смотрел на нас, но ничего не спрашивал, молодец. Я подошёл к нему и протянул свой пропуск.

— Дима, все сотрудники проходят обязательное психологическое обследование, — внезапно сказал Громов. — Вы этот момент пропустили. Но, я так полагаю, для Дубова это неактуально? — и он посмотрел на Рерих.

— Я заполню необходимые документы на этого мальчика, — кивнула она.

— У нас есть ещё два сотрудника, которые поступили на службу в обход многих правил, и одним из них является Дмитрий Александрович Наумов. Вторая — Ванда Вишневецкая — взяла краткосрочный отпуск, но тебе, Дима, я очень рекомендую прямо сейчас пройти все формальности.

— Особенности моего дара не позволяют работать со мной эмпатикам, — спокойно ответил я ему. — Мне не хотелось бы причинить вред Гертруде Фридриховне.

— Я не буду использовать свои способности, спасибо, что предупредили, — тут же сказала Рерих. — Это всего лишь психологическое тестирование на вашу способность противостоять стрессам, которых у вас и в жизни, и на службе предостаточно. А вообще странно, что у вас нет личного психолога. Я не знаю ни одного бизнесмена вашего уровня, кто обходился бы без психологической поддержки.

— У меня нет проблем, — я невольно нахмурился.

— Позвольте это решать мне, — решительно парировала Рерих. — Какой кабинет за мной закреплён? — она повернулась к Громову.

— Двести пятнадцатый. Дима, не тяни. Быстренько пройди тестирование и возвращайся к работе, — Громов натянуто улыбнулся.

— Я просил выделить мне эриля, чтобы он поработал со мной, — напомнил я ему о нашем разговоре недельной давности. — Я не могу искать этот проклятый артефакт наугад.

— К тебе придёт Дубов. Вы умеете работать в связке, — и Андрей Николаевич очень красноречиво кивнул мне в сторону кабинета Рерих.

Я поморщился и пошёл в ту сторону. Громов прав, чем быстрее я от неё отделаюсь, тем лучше.

В кабинете Гертруда Фридриховна что-то писала. Я мельком глянул и увидел, что это перечень вещей, необходимых ей для работы. Основательная женщина, чего уж тут. Она молча протянула мне лист с вопросами, я пожал плечами и подвинул его к себе.

— Что мне нужно делать? — спросил я, беря в руки ручку.

— Просто отвечайте на вопросы, — сказала она и впервые улыбнулась. — Отмечайте в квадратиках те ответы, которые кажутся вам правильными.

— А у этих вопросов вообще есть правильные ответы? — спросил я, вертя ручку в руках.

— Конечно, только для каждого человека правильный ответ свой.

— Ну-да, ну-да, — и я приступил к тесту, стараясь отвечать на вопросы как можно нейтральнее.

Когда закончил, протянул ей тест. Она его взяла, быстро просмотрела, потом отложила в сторону и посмотрела на меня более внимательно.

— Это всё? — спросил я, чувствуя себя неуютно под её взглядом. Было весело наблюдать, как она плющит Маркелова, но вот самому попасть под этот пресс почему-то не хотелось.

— Дмитрий Александрович, — она откинулась на спинку стула. — Я действительно могу вам помочь. Но вы должны принять мою помощь, а самое главное, вы должны осознать, что ваша проблема не рассосётся сама собой.

— Какая проблема, вы о чём? — я удивлённо посмотрел на неё. — Когда я говорил, что у меня нет психологических проблем, я именно это имел в виду!

— Хорошо, — быстро согласилась она. — Вы позволите провести ещё один тест, только сейчас вербальный?

— Если вы мне скажете зачем…

— Вы меня боитесь? — она еле заметно усмехнулась, а я повторил её жест, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, закрываясь от неё.

— А вы пытаетесь взять меня на слабо, — наконец сказал я, встречаясь с её внимательным взглядом и очень осторожно проникая в её разум. А вот хрен тебе, Митя, тут стоит такой блок, что Рокотов позавидует. Я быстро убрал щуп, пока она не заметила, и попытался расслабиться. Так ведь говорят, если невозможно предотвратить насилие, то нужно максимально расслабиться.

— Получается? — она снова улыбнулась.

— Не особо, — я покачал головой. — Мне в большинстве своём всё равно, что обо мне подумают окружающие, кроме десятка близких мне людей. И я всегда могу договориться со своей совестью и гордостью. Они обычно очень охотно идут мне на уступки.

— Вы позволите задать вам несколько вопросов?

— Задавайте, — я вернул ей улыбку.

— Вас били в детстве? — от неожиданности я чуть со стула не свалился.

— Ого, вот прямо так в лоб? — я покачал головой. — Нет, меня ни разу не били в детстве. Пару раз, правда, прилетало мокрыми колготками от матери, но не могу сказать, что я этого не заслуживал.

— Вы считали себя избалованным ребёнком? — я только зубами скрипнул, но ответил.

— Да. Саша потакал мне почти во всём. Нельзя сказать, что я творил вообще всё, что хотел, но иногда случалось, да…

— Почему вы зовёте Александра Наумова Сашей?

— Привычка, — я прямо посмотрел на неё. — Сначала я делал это просто в пику ему, а потом привык.

— Как умер ваш отец? — когда прозвучал этот вопрос, я чуть воздухом не подавился.

— Это всем известно, об этом даже в газетах писали. Разрыв аневризмы…

— Я спрашиваю про вашего биологического отца, Дмитрий Александрович, не про Александра Наумова, — довольно мягко пояснила Рерих. Этот мягкий голос так сильно не вязался с ней, что я невольно ответил:

— Это был несчастный случай. Казимир упал с лестницы и сломал себе шею. Он был пьян, собственно, как и в остальные триста шестьдесят четыре дня в году, так что такой исход можно считать вполне закономерным.

— Вы видели это? — я вздрогнул и промолчал, тогда Рерих повторила. — Дмитрий Александрович, вы видели, как погиб ваш отец?

— Зачем вы хотите это знать? — я с ужасом услышал, что мой голос звучит глухо.

— Мне это совершенно ни к чему, — она пристально смотрела на меня. Постороннего вмешательства я не ощущал, значит, Рерих не пользовалась приёмами эмпатика, весьма серьёзно отнесясь к моему предупреждению. Но откуда в таком случае она знает⁈ — Вы утверждаете, что у вас нет проблем. Я вам говорю, что вы ошибаетесь. Проблема есть, и она идёт из вашего детства. Вы её не осознаёте, я её не поняла. Неужели это такой сложный вопрос? Вы видели, как погиб ваш отец?

— Да, я стоял внизу у подножья лестницы, когда он скатился прямо мне под ноги, — я словно слышал себя со стороны, словно это кто-то другой говорил, а не я. Что происходит?

— В вашем школьном деле написано, что смерть вашего приятеля с улицы, Быка, вы называете первой смертью, которую увидели. И что это сильно повлияло на вас, точнее, на ваше отношение к магии. Мне непонятна связь, но Вячеслав Троицкий именно так написал в характеристике, — её голос звучал как сквозь вату. А ещё я понял, что она готовилась к этой встрече. Дело моё читала, надо же.

— Мне было три года, я был ребёнком, детали не сохранились в моей памяти, увы, — я развёл руками.

— Дмитрий Александрович, почему вы не считаете гибель вашего отца первой смертью, которую вы увидели и осознали? — всё так же мягко спросила она, а я почувствовал, что не могу больше сдерживаться.

— Хватит, — я резко поднялся, чувствуя, как кровь отхлынула от моего лица. — Это как-то может повлиять на мою службу?

— Нет, — она отрицательно покачала головой. — Вы можете удивительно владеть собой. Я сомневаюсь, что кто-то действительно знает вас, знает, что вы чувствуете на самом деле. И да, похоже, вы были правы в своей оценке себя самого — у вас очень гибкая мораль и совесть. Насчёт гордости не уверена. И всё это, безусловно, не помешает вашей службе и бизнесу.

— Отлично. Всего хорошего, — и я направился к выходу из кабинета.

— Дмитрий Александрович, вы знаете, где меня найти, — сказала она мне вслед, но я уже захлопнул дверь.

Чёртова баба! Какое она имела право лезть так далеко? Я прислонился лбом к стене и закрыл глаза, снова очутившись там, возле лестницы. Короткий вскрик, и Казимир катится прямо ко мне, а я стою, распахнув от ужаса глаза. Он замирает у моих ног, а я смотрю на его неестественно повёрнутую голову и на то, как гаснет блеск тёмных глаз на таком красивом, но отмеченном пороками лице, подёргиваясь смертной дымкой.

Мотнув головой, я одёрнул куртку и бросился к выходу. Мне сейчас нужно успокоиться. Я не могу в таком состоянии работать.

Забежав за угол здания Службы Безопасности, я вытащил из кармана куртки огрызок карандаша и немного дрожащими руками принялся делать из него портал. Эдуард немного перемудрил с защитой, и теперь из здания не мог телепортироваться никто, даже мы. Когда я спросил, какого собственно хрена, Эд ответил, что вернёт частичный допуск некоторым лицам, но только когда будет уверен в безопасности.

Поэтому, чтобы воспользоваться порталом, мне приходилось выходить на улицу.

Ромка настроил мне доступ в свои конюшни, куда я перевёз Матиса, чтобы конь не скучал, и вот туда я мог перемещаться в любой момент, минуя охрану. Именно сейчас я как никогда понимал Гаранина, который готов был порвать за свою лошадь.

Матис в этот момент был на дорожке. Тренер Олег стоял за ограждением с секундомером и качал головой.

— Что, работать не хочет? — спросил я, подходя к нему, и Олег вздрогнул, поворачиваясь ко мне.

— Жокей новый. Они только сегодня познакомились. Матис его на прочность проверяет. Да и обстановка здесь уже несколько дней очень нервная. Ирэн с ума сходит, а хозяина, который мог бы её успокоить, всё нет и нет, — сказал мне тренер, фиксируя результат и давая отмашку жокею, что сегодняшняя тренировка закончена. — Мы уже ветеринара вызвали, которая этих лошадей осматривает.

— Ветеринара? — я смотрел, как Матис идёт шагом по дорожке, старательно делая вид, что не замечает меня. Ну что за обидчивая скотина. Не могу я каждый день тебя навещать. И ведь всё понимает, но гонор надо показать, а как же.

— Ветеринар — это, конечно, громко сказано, — раздался у меня за спиной знакомый голос. — Всё-таки я только учусь. Но конкретно этих лошадей мало кто знает лучше меня, поэтому Олег предпочитает обращаться ко мне.

Я медленно обернулся, разглядывая Лену. Она смущённо улыбнулась мне, а я почувствовал, как сердце пропустило удар, а потом снова забилось в ровном ритме.

— Здравствуй, Лена, хорошо выглядишь, — выдавил я из себя. Почему-то сегодня всё было против меня. Я ещё не отошёл от препарирования, устроенного мне Гертрудой Фридриховной, и сразу же нарвался на Долгову, которая, скорее всего, меня ненавидит и простить не может за то, что я тогда завалил её на дно шлюпки, плохо соображая, что же делаю.

— Здравствуй, Дима, — и она протянула мне свою маленькую крепкую ладонь. — А вот ты выглядишь усталым.

— Тяжёлый месяц, — ответил я, и тут ко мне подошёл Матис и толкнул лбом в плечо. От неожиданности я сделал шаг вперёд и едва не завалился на Лену. Обхватив её за талию и слегка прижав к себе, я вместе с ней повернулся к этой скотине, прикидывающейся невинным жеребёнком. — Ты что творишь?

Вместо ответа Матис заржал, тряхнул головой и ударил об землю передним копытом. Я обхватил его руками за шею и прижался к ней лбом, чувствуя, как распускается комок где-то внутри после встряски, которую мне устроила Гертруда Фридриховна. Интересно, Громов нас всех так сильно ненавидит, раз принял на работу эту тётку, умевшую копаться в мозгах похлеще Эдуарда, не обладая при этом не только даром менталистики, но и вообще не являющуюся магом?

— Что с тобой? — тонкая ручка легла мне на плечо, и я вздрогнул.

— Меня сегодня препарировали прямо наживую, — я слабо улыбнулся. — Что за проблемы с Ирэн?

— Она беспокоится уже который день, места себе не находит, и даже Матис не может её успокоить, — ответила Лена, отходя от меня. Правильно, я пока в разобранном состоянии, и от меня нужно держаться подальше. А то я вполне могу такого натворить, что мы все потом будем жалеть.

— Похоже, за Ромку переживает, — я похлопал Матиса по шее и отошёл от него. — И я в шаге от того, чтобы попросить Ивана Рокотова помочь нам найти Гаранина, — признался я Лене.

— Да, Ванда говорила, — девушка слегка нахмурилась. Ну да, они же с Вандой подруги, общаются, делятся секретами, всё как у людей. Это мне с друзьями везёт как утопленнику. А вообще, похоже, карма у меня такая с самого рождения, фиолетовая в крапинку. — Дима, может быть, ты попробуешь Ирэн успокоить? — внезапно спросила Лена.

— Я? — удивлённо посмотрев на Долгову, я, подумав, кивнул. — Ну пошли, посмотрим. Может быть, во мне действительно проснутся глубоко зарытые таланты, такие, как укротитель лошадей.

Лена только хмыкнула, но ничего не ответила и пошла впереди меня, показывая дорогу. Я же шёл за ней и ловил себя на мысли, что не могу отвести взгляд от тоненькой фигурки моего бывшего тренера по верховой езде.

Ирэн носилась по загону и никого к себе не подпускала. По её телу время от времени пробегала нервная дрожь, и она начинала тоненько ржать, тряся белоснежной гривой.

— Где он, и что с ним творится? — тихо спросил я, наблюдая за метаниями лошади Романа. — Ну-ну, тише, — и, несмотря на предостерегающий окрик Лены, перемахнул через забор, подходя к настороженно смотрящей на меня лошади.

Повинуясь скорее наитию, я призвал дар. Совсем немного, но рядом со мной сразу стало холодно. А лошадь стояла и смотрела за моим приближением, всхрапывая и ударяя об землю копытом. Я протянул руку и провёл по шелковистой гриве. Энергия смерти прошла по телу лошади, и та внезапно успокоилась. Мало того, — Ирэн прикрыла глаза и потянулась за моей рукой.

— Да ты такая же наркоманка, как и твой хозяин, — ахнул я, продолжая отдавать ей энергию. — Может, хватит с тебя на сегодня? Обещаю, что буду навещать тебя каждый день и успокаивать. — Ухватив лошадь за гриву, я повернулся к Лене, смотревшей на меня с нескрываемым восторгом. — Куда эту хулиганку?

— В стойло! — и Лена побежала впереди нас, открывая ворота и показывая, куда именно нужно увести успокоившуюся кобылу.

Устроив Ирэн, она вышла из денника. Я стоял рядом, не собираясь уходить, и Лена оказалась зажата в углу. Она подняла голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Дима, что ты делаешь? — тихо спросила девушка, а я покачал головой и опёрся одной рукой о стену, слегка наклоняясь к ней.

— Я не знаю, — прошептал я. — Но у меня был чертовски тяжёлый месяц, а вчера я дважды попал под атаку демонов. Вдобавок ко всему меня сегодня с утра допрашивал Егор, а потом меня выпотрошила одна страшная женщина. Поэтому я не знаю, что я сейчас делаю, но это то, чего я очень хочу.

— Я читала в газете, что ты, скорее всего, женишься на Марине Рубел. Слияние двух капиталов, все дела, — Лена попыталась отодвинуться от меня, но я не позволил ей это сделать.

— Да, скорее всего, женюсь, — я наклонился ещё ниже. — Это пока на стадии обсуждения.

— Дима, не надо, — Лена смотрела на меня с отчаяньем.

— Не надо, что? — последнее слово я выдохнул ей в губы.

И тогда Лена, всхлипнув, обхватила меня за шею, прижимаясь всем телом, а наши губы соприкоснулись…

— Дмитрий Александрович! — я отпрянул от Лены, а она, закрыв лицо руками, выбежала из конюшни, в дверях которой стоял Олег. — М-да, — протянул он и помотал головой. — Ну не переживайте, в этой конюшне у хозяев лошадей ещё ни разу не получилось довести дело до конца, — проговорил он с философским видом, игнорируя мой бешеный взгляд.

— А ты не слишком ли смелый? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Вы меня всё равно не убьёте, — пожал он плечами флегматично. — Меня за подобное даже глава убийц не тронул.

— Почему ты считаешь, что и я спущу подобное? Я не Гаранин, мне за каждую смерть рядом с собой вне рамок контракта отчитываться не нужно, — я удивлённо посмотрел на слишком спокойного парня.

— Вы не убийца, — добил он меня. — А я, можно сказать, выполняю роль вашего хранителя, не дающего наделать глупостей. Правда выходит это случайно.

— Ты зачем пришёл? — я устало потёр лицо ладонями.

— Матиса рассёдлывать, или вы покатаетесь? — улыбнулся Олег.

— Рассёдлывай, — процедил я сквозь зубы, подбирая с пола камень и делая из него портал. Нужно навестить Лео и Эдуардом, убедиться, что Эд не убил Демидова и позвонить Моро. Время прошло достаточно после ограбления и вполне можно сейчас отвести душу, выплеснув на него весь свой негатив.

— А что вы с Ирэн сделали? Она такая смирная стала, — Олег решил погибнуть смертью храбрых, не иначе.

— Артефакт применил. Я тебе завтра один принесу, чтобы и ты смог её успокоить, — бросил я и активировал портал, перенёсший меня в поместье.