Глава 142: Алтарь сознания и ставка на душу

— Начать ритуал, — голос Виктора (Виктор) прозвучал сухо и безжалостно, не обращая внимания на то, что всё здание содрогалось от яростных ударов Вани. Старик фанатично шел к операционному столу, его глаза горели безумием человека, который вот-вот обманет саму смерть.

Ваню (Ваня), несмотря на его нечеловеческое сопротивление, удалось усмирить ударной дозой миорелаксантов. Его, обмякшего и едва дышащего, затолкнули в герметичную капсулу — прозрачный саркофаг из бронированного стекла, опутанный сотнями датчиков. Соню (Соня) привязали к креслу в зоне наблюдения, заставив её стать свидетельницей этого кощунственного акта.

Внутри капсулы начали метаться синие разряды тока. Ваня, всё еще пытаясь бороться, глухо бился головой о стекло, его кожа начала кровоточить в местах прикрепления электродов. Черные костяные шипы на его спине дрожали от каждого разряда, а изо рта вырывался лишь тихий, надрывный хрип. Виктор тем временем лег в соседнюю капсулу, его сухое, дряхлое тело казалось жалким на фоне мощи внука, но именно он сейчас выступал в роли палача.

— Соня... беги... — голос Вани донесся из динамиков. Это был едва слышный шепот, пропитанный такой нежностью и болью, что у Сони внутри всё выгорело дотла.

Она знала: это её последний шанс. Соня не была воином, но сейчас в её жилах кипела ярость матери и возлюбленной. Воспользовавшись тем, что гвардейцы были отвлечены показаниями на мониторах, она со всей силы прикусила кончик языка. Резкая вспышка боли и вкус крови во рту вызвали мощный выброс адреналина. С диким усилием она вырвала руку из ослабленного ремня, содрав кожу до мяса.

Она бросилась к пульту управления. В голове, словно набат, стучали слова из письма Александра: «Настоящее лекарство».

Оно не было спрятано в сейфе. Оно скрывалось в двойном дне кулона, который она всё еще сжимала в кулаке!

Соня с силой раздавила серебряную поделку, и на ладонь выпала крошечная прозрачная капсула. Не колеблясь ни секунды, она впрыснула содержимое прямо в систему циркуляции питательной среды, предназначенной для Виктора.

— Что ты делаешь, дрянь! — один из гвардейцев заметил движение и вскинул винтовку, целясь ей прямо в лоб.

В ту же секунду все экраны в лаборатории внезапно погасли, и из колонок раздался голос, который заставил всех присутствующих похолодеть. Это был голос покойного Александра, записанный заранее:— Виктор, если ты слушаешь это, значит, процесс переноса запущен. Поздравляю... ты входишь в свою собственную могилу.Жидкость в капсуле Виктора мгновенно окрасилась в иссиня-черный цвет, а глаза Вани внутри соседнего саркофага внезапно распахнулись. В них больше не было ни капли боли или тумана от лекарств — в них горела холодная, первобытная жажда расправы.