ЭПИЛОГ

...Веселье было в разгаре. Царь, настойчиво убедив всех, что следует праздновать в его ресторане ( все в той же злополучной «Бутырке»), устроил все по высшему разряду.

Гремела музыка, подвыпившие гости, родственники и все, кто был приглашен на свадьбу, громко что-то обсуждали, сновали по залу с бокалами шампанского, а кое-где назревала заварушка. Ну, еще бы, какая свадьба да без мордобоя, шепнула мне на ухо Юля и мы, засмеявшись, решили выйти во двор, подышать воздухом. Светка, прихватив бутылку какого-то вина, увязалась за нами.

— Не переживайте, девчата, скоро ваши парни выйдут на свободу и мы будем гулять на Лискиной свадьбе, — подбодрила Князева... тьфу ты, она ведь уже Ершова! нас.

— Боже... — прошептала Юля и в первую минуту я подумала, что она просто вздохнула в ответ на Светкины слова.

А обернувшись туда, куда она смотрела, в ужасе прижимая ладони к губам, оцепенела. По ступеням крыльца поднимался Денис, он был в футболке и джинсах, в его глазах читалась непонятная то ли насмешка, то ли... Предостережение, что ли?! Я отпрянула, ухватившись за руку Светки, и с неподдельным испугом смотрела на него. Какого черта он тут делает?! Где он пропадал все это время?

— Дэн? — удивленно сказала Юля, отступив к нам, на что Панкратов только криво ухмыльнулся и сунул руку за пояс джинсов.

Мое сердце сжалось от дурного предчувствия. Пока я соображала, что сейчас произойдет, Светка, отпихнув меня в сторону, сделала шаг к Денису, и в этот же момент грянул выстрел. Потрясенно застыв на месте, я расширенными от ужаса глазами смотрела, как моя подруга повалилась на ступени, прижимая руку к животу, и под ее пальцами расползается кровавое пятно.

Кажется, я дико закричала, а потом замелькали чьи-то лица, поднялся невероятный переполох, меня кто-то оттаскивал в зал. Замешкавшись в дверях, краем глаза я заметила, как папенька, опередив Тима, ринулся на Дениса, который попытался броситься бежать, но подоспевшие парни из охраны Царя повалили его на землю...

— Алиса, там... Папа хочет с тобой поговорить, — робко входя в мою комнату, сказала сестра.

Я с безразличным видом повернула голову, но не двинулась с места, продолжая стоять у окна. Мне было холодно. Плакать я больше не могла, ибо слезы, как выяснилось, тоже иссякают. И от того в душе моей поселилась пустота. Все, кто был дорог мне в этой жизни, покинули меня.

Только поддержка сестренки и отца, лишь моя маленькая дочь не давали мне сойти с ума. Денис покончил с собой в камере СИЗО, вскрыл себе вены серебряным крестиком, который по нелепой случайности ( по случайности ли? ) остался на его груди после ареста. Папенька рассказал, что пистолет, которым он застрелил Светланку, так же фигурировал в деле, именно из него был убит Палкин, который в тот злополучный день пытался откопать сумку с общаком на даче Князевых.

И Денис же был заказчиком убийства Киса, который слишком много знал о его делишках...

Спустившись в гостиную, я пригладила растрепанные кудряшки и с удивлением увидела, что у окна спиной ко мне стоит вовсе не папенька. Высокий парень, коротко стриженые волосы иссиня — черного цвета которого отражали блики солнечного света, был одет в голубую футболку и джинсы, он держал на руках Дашку, а она, весело смеясь, что-то ему говорила.

В свои, год с небольшим моя дочурка уже была разумным и очень серьезным маленьким существом. Она хорошо говорила, знала много песенок, которые вечерами напевала, шепелявя и веселя деда, с упоением с ней возившегося и не позволяющего воспитывать обожаемую внучку никому, и при том безбожно ее балуя.

Мое сердце упало в пятки, едва я скользнула взглядом по широким плечам гостя. Боже... Я, наверное, схожу с ума, подначил зловредный внутренний голос.

— Юрка?...

Он обернулся, прожигая меня все тем же горящим взглядом, опустил Дашку на пол и шагнул в мою сторону. Боже... Я умерла в тот миг, когда сильные мужские руки крепко обняли меня, и уже дав волю слезам, прижалась к груди любимого, вцепившись в него мертвой хваткой. Мы стояли так вечность, не в силах оторваться друг от друга.

— Мамочка, смотри, что мне принес папа, — раздался звонкий голосок моей малышки.

С трудом разжав руки на шее Князя, я присела перед дочкой на корточки, глядя на большую куклу в красивом платье, которая взирала на мир наивными синими глазенками.

— Красивая, а как ее зовут?

— Света, — застенчиво улыбнувшись, сказала Дашка, — как ту тетеньку, к которой мы вчера ходили...

... Осенний ветер пронзительно опалял лицо и пробирался под ворот моего пальто. Я стояла у могильной плиты, глядя на мрамор с фотографией моей погибшей подруги. Дашка непрестанно вертелась, отворачиваясь от ручонок маленького Артемки, которого держал на руках Андрей, и спрашивала Юрку, почему тетя Света все время нам улыбается. Я смахнула слезы и наклонилась, положив букет ландышей на мрамор. Ланкины любимые...

— Ладно, ребята, вам же, наверное, пора на самолет, — с грустью произнес Андрей, — кто знает, увидимся ли мы еще...

— Андрюш, ну ты чего? — осадила я его строго, — ты прилетай к нам в гости вместе с Артемкой, как только он чуть подрастет, — все-таки не чужие ведь!

— Твоя крестная та еще штучка, — грустно улыбнувшись сыну, сказал Андрей.

— Не вешай нос, брат, все наладится, — встрял Князь, подхватывая Дашку на руки, — мы будем тебя рады видеть, летом бери отпуск и к нам в Приморск. Там знаешь, какое море!

— Бог даст, увидимся еще, Юрик, — вздохнул Андрей, и мы все направились к воротам кладбища. Я замешкалась, вернулась к могиле Светки и присела, на миг, прижав ладонь к холодному мрамору, с которого все так же она мне беспечно улыбалась.

— Спасибо тебе, Светик и прости... Прости меня. Спи спокойно, я всегда буду помнить тебя, родная моя. До скорых встреч, я обязательно вернусь сюда и мы еще поболтаем. Я люблю тебя.

— Алис, ты идешь? — окликнул меня Юра, задержавшись у ворот, и я торопливо пошагала по усеянной золотистыми листьями тропинке.

Этой ночью мы стояли у трапа самолета, ожидая, когда объявят взлет. Папенька строго наказывал мне не ввязываться ни в какие авантюры, и я ему клятвенно это обещала. Пусть хотя бы не волнуется за меня. Леська, в пятьсотый раз меня обнимая, шептала, что зимой они с Тимом прилетят к нам, чтобы погреть мослы на солнышке у моря и я с радостью ей вторила.

Дашка же, с сосредоточенным видом рассматривая идущую пару, указала ручонкой на мальчика, которого держал на руках мужчина, и заявила, поочередно всех нас оглядев:

— Я хочу братика, такого же, как Артемка! Мамочка, а ты купишь мне братика

Папенька, Леська и Тим рассмеялись, а мы с Юркой обменялись понимающими взглядами. Блин, я и забыла сказать об этом своим родным. Вот рассеянная же ты стала, Алиса Сергеевна Белова! Ой... А ведь я уже не Белова...

— Может быть, скоро мамочка подарит тебе братика, — хитро улыбнувшись Дашке, провозгласила я.

Ошарашенные лица моих родственников заставили меня довольно усмехнуться, а Князь, приобняв меня за плечи, подмигнул Тиму:

— Учись, дружище, пока я живой!

— Иди ты знаешь куда... Учитель, твою мать! — хмыкнул Тимофей, — между прочим, посмотрим еще, кто вперед отличится! Понял, да?

Вот так-то, мысленно засмеялась я, осторожно поднимаясь по трапу и махая рукой провожающим. Я потеряла близкую подругу, но обрела любовь и семью, а что еще в этой жизни имеет значение? Мой дух авантюризма все еще бунтовал, но со временем я научусь его усмирять. Когда-нибудь Алиса Третьякова превратится в приличную молодую особу, как и подобает жене авторитета.

Когда-нибудь, в другой жизни... Но это будет уже совсем иная история...

КОНЕЦ.