Глава 22.

– Кто вас сюда впустил? – злобно процедил Андромалиус, когда на следующее утро мы все вместе собрались в его зале. – Ваши портреты висят на стене позора, – сверкающий взгляд устремился и на Асмодея, и на Пурсона, – вам запрещено заходить в мою библиотеку без разрешения.

– А тебе никто не давал разрешения ставить на чужих фамильярах свои опыты, – не менее злобно ответил Асмодей, скрещивая на груди руки и демонстративно расправляя крылья, дабы сбить парочку книг.

– Ева – особый случай. Она – воплощение сострадания в этом бренном мире.

– А тебе никто не давал права все умалчивать и прикрывать чужого фамильяра, – вмешался полыхающий гневом Пурсон.

– Господин Андромалиус, вы в самом деле поступили слишком эгоистично, – замечание Фуркаса не осталось пропущенным. Полагаю, его фотографию тоже повесят на стену позора.

– Теперь я убежден, что такие люди существуют. Моё признание гораздо дороже ваших необоснованных нравоучений.

– Я подожгу все твои посевы!

– Только попробуй, обгоревший, зазнавшийся сфинкс!

– Да чтоб вы оба пшеном и отравились!

– Достопочтенные Владыки, прошу, успокойтесь…

– Затворник!

– Египтяшка!– А ты вообще на водяного похож!

– А ты на подгоревшую булку!

– Выйдите из моего дома!

– Замолчи, дед заплесневелый!

– Хочешь загадку? Зимой и летом, как ты живешь с таким ебле...

– Не материться в моем доме!!!

– Мальчики мои, – вдруг возник в проеме Тестис, доедая неизвестно откуда взявшийся бутерброд, – вам сколько лет? Я как будто в детский сад зашел.

– Меня еще проститутка не отчитывала…

Все разом замолчали, сев вокруг стола. Я почувствовала себя жутко неловко и тихо прокашлялась в кулачок, тут же привлекая внимание. Под такими взглядами было трудно просто поднять глаза. Владыки действительно не ладят между собой, вот только перепалка демонических созданий напоминала конкурс не закрывающихся ртов. Я поняла, что часть вины лежит и на мне, а потому вышла «припудрить носик». На самом деле, я думала, что в одиночестве соберу мысли в порядок гораздо быстрее. Выйдя из туалета и бросив очередной взгляд на табличку «Если вам нечего делать, то не надо делать это здесь», я поспешила в библиотеку, полная решимости и уверенности. Пора расставить все по местам: не только для других, но и для себя самой.

Когда я вернулась, в зале царила безупречная тишина, дополненная немой обоюдной ненавистью. Тестиса, очевидно, пытались выгнать, ведь никак иначе нельзя объяснить то, что я сшибла его открывающейся дверью. Он молча потер ушибленный лоб и вернулся на место. Села на кресло и я, однако, заговорить первой не успела.

– Уважаемая мной Ева, – учтиво начал инквизитор, будто бы сказанные им слова уже имели ценный вес, – я безмерно рад знать, что мир не без добрых людей. Ваше присутствие здесь дало мне надежду. Засим я провозглашаю вас своим другом.

Наверное, это было здорово, несмотря на то, что у Асмодея дернулся глаз.

– Спасибо. Я рада, что смогла вам…помочь…

– Но помогли вы не только мне. Я склонен считать, что и вы примирились с душой, – он вдруг приятно улыбнулся. Так понимающе, что даже его злобно-красные глаза показались мне добрыми. Я широко улыбнулась ему в ответ, потрепав зеленую макушку.

Пурсон вскочил на ноги. Его губы были плотно сжаты, как и маленькие кулаки. Большие глаза влажно блестели, и сам он выглядел воплощением осознанной вины. Понурив голову, Пурсон вдруг шмыгнул носом, а после бросился мне в объятия, что было так странно и неожиданно, – рядом с другими Владыками демоненок всегда вел себя строго и холодно. Я вновь обняла его в ответ.

– Я думал, что ты ненавидишь меня, – жалобно протянул он, нехотя распуская объятия. – Думал, что ты не простила меня, что ушла навсегда, что бросила, что…

– Ну, ну, – я ласково сжала его когтистую руку, – как же я смогу оставить тебя.

– Я очень…Я очень виноват перед тобой…Прости! Нет, здесь будет мало одного «прости»…Я…

– Пурсон, – я обхватила лицо мальчика руками, чувствуя, как собственные глаза начинает жечь, – теперь все в порядке. Все хорошо.

– Ох, девочки, как хорошо-то…

– Заткнись, Тестис.

– Но почему ты ушла?

Я вдруг вспомнила о том, как приятно делать кому-то сюрпризы. Наклонившись, я достала спрятанные под столом ножны, довольно осматривая проделанную работу. Мы невольно переглянулись с Асмодеем, косясь на Андромалиуса. Тот хитро улыбнулся.

– Я никогда не теряю время впустую. Всё готово.

Лицо было настолько счастливым, что я готова была треснуть. Не будь Андромалиус столь замороченным демоном, погребенным под завалом собственных мыслей и ожиданий, я бы обняла его в благодарность. Опыт, который он поставил, дабы проверить мою душу, обернулся не только моей осознанностью, но и настоящим просветлением в Адской жизни. Тестис был неправ, люди были неправы, книги были неправы – демоны – это такие же люди, как и мы, что прошли тернистый путь по избавлению от своих грехов. А то, что они погрязли в новых, это уже другой разговор…

– Вот, – я протянула ножны вместе с эстоком Пурсону, – это подарок для тебя.

Он без промедлений взял оружие в руки, едва я сказала слово «подарок». Выхватив меч из ножен, он восхищенно замер, не сводя золотых глаз с зеленоватого лезвия. Раскрыв рот, он только и делал, что переводил взгляд с эстока на меня и Асмодея, и, лишь когда Пурсон обессилено рухнул на диванчик, издав странный мявкающий звук, я поняла, что подарок удался.

– Я мечтал о таком всю жизнь…– наконец, произнес мальчик, водя пальцами по мечу, – это…это…Здесь твое имя! Ева! Ты…Ты тоже делала его?

– Еще как, – ответил вместо меня Асмодей, – махала молотом так, что потом мультфильмы в глазах смотрела.

– Спасибо, – Пурсон поспешно убрал эсток в ножны, которые, впрочем, тут же прижал к себе, – спасибо! Спасибо! – он вновь кинулся мне в объятия, и, пока он вытирал сопли о моё платье, я благодарно посмотрела на Андромалиуса. Тот снова улыбнулся. Работа была закончена.

Что теперь? Думаю, теперь все будет хорошо. Мы вернемся домой, и я помогу Пурсону с постройкой столицы. Быть может, и Асмодей не откажет в помощи. Я вдруг почувствовала себя на своем месте, в своем окружении, среди тех, кого хочу и могу назвать близким. Возможно ли, что мне изначально была уготована такая судьба? Возможность провести свою жизнь иначе, не по запланированному сценарию. Возможность пересмотреть собственные принципы и начать смотреть на людские души, а не на внешнюю оболочку. Я счастливо улыбнулась, так хорошо мне было сейчас…

Думаю, нас ждет много интересного. Впереди много дел, но все они будут успешно завершены, ведь ныне я и Пурсон настоящая семья. И Фуркас, и даже Тестис, и Асмодей…Чувства к нему настолько сильны и необычны, что я с трудом справляюсь.

– Владыка Андромалиус, – в проеме возник Иппориус, что тут же зашел внутрь, – Владыка Асмодей, Владыка Пурсон, как хорошо, что и вы здесь. Всем вам только что пришли письма.

– От кого? – хмуро спросил инквизитор, принимая один из конвертов.

– Владыка Лерайе.

Все демоны не скрыли хмурых лиц. Распечатав письма, они замолчали. Тогда в комнате повисло напряжение. Готовясь к новой спокойной жизни, я и подумать не могла, что наши проблемы только начинаются.