Глава 18

 Я не слышала, что ответил кардинал Александру. Но по его хмурому лицу решила, что ничего хорошего нас не ждет. Эх, и принесла его нелегкая именно в тот момент, когда я была почти близка к своей цели!

— Рига, одевайся! Его преосвященство желает нас видеть! — бросил мне Бомбардилл, вернувшись в спальню, и торопливо стал натягивать штаны. — Опять приехал проверять, не беременна ли ты.

— Он прямо так и сказал? — удивилась я. Насколько помню, Арини подобными лекарскими способностями не обладал.

— Нет, — вдруг рассмеялся дракон. — Столь откровенно выражаться он постеснялся. Я же могу и морду ему набить!

Мне тоже стало весело, однако виду я не подала. А сурово свела брови к переносице. Все же так выражаться о высшем духовном лице Велерона неприлично.

— Ах, простите! — Лекс вдруг театрально приложил руку ко лбу и притворился, что падает в обморок. Я, правда, не сразу поняла, что это всего лишь игра. И даже на секунду успела испугаться. — У его преосвященства морды нет. Он же не дракон, а обычный маг!

При этом он изобразил побитую собаку и пожал плечами. И я все же не выдержала и звонко рассмеялась. И что нам кардинал? Нет, мне он теперь не страшен. У меня есть мужчина, который относится ко мне намного лучше Азардина. Да и от его ласк я испытываю тепло, а не вымораживающий холод. А это дорогого стоит.

Мужчины одеваются быстрее. Штаны натянул, рубаху на плечи накинул — и можно бежать. Поэтому он вышел первым. А я решила не торопиться. Глядишь, Арини надоест меня ждать, и он уедет раньше, чем я спущусь.

К сожалению, ошиблась. Когда я спустилась примерно через полчаса, мужчины мирно сидели за столиком с бутылочкой конька и беседовали. Кардинал широко улыбался, а его глазки масляно поблескивали. Заподозрила, что от вургундского.

Честное слово, странно. Это же тот человек, который приказал убить любимого, после того как я рожу ребенка. И Бомбардилл хорош! Сидит и очень мило, даже приветливо, беседует с гостем.

— Тера Ригальде! Очень рад вас видеть, — кардинал встал из-за стола. И даже руку поймал и поцеловал воздух рядом с ладонью. Чего не случалось прежде. — А мы вот тут с Александром вас заждались. Есть вопрос, который без вашего согласия никак не разрешить.

И он широким жестом указал на третье кресло, которое кто-то заботливо, и я даже предполагаю кто, притащил к столу.

— Вам налить? — с хозяйским видом предложил вдруг кардинал и взял бутылку, намереваясь налить коньяк в стакан. Я сначала очень удивилась, а потом поняла, что это проверка моего здоровья. Ни одна разумная женщина беременной пить коньяк не станет.

— Моя женщина готовится стать матерью и пить не будет! — резко осадил его дракон. Чем поразил меня еще сильнее, чем гость. Не разодрались бы они здесь! Что я тогда с ними делать буду?

— Нет так нет! — Арини поднял руки в пораженческом жесте и опять улыбнулся, напоминая в этот миг хитроумного кота, объевшегося рыбкой. Только не хотелось бы мне стать этот рыбиной.

— И что вас привело к нам, Ваше преосвященство? Какой вопрос вы не можете решить без меня? — включилась я в разговор, устроившись в кресле и расправив складки юбки.

— Ваша свадьба, — кардинал вздохнул так, словно отдает свою дочь за неугодного жениха. Опять сюрприз?

— И что же вас не устраивает? — мои брови вопросительно взлетели. Хотелось добавить, что он сам меня к мусорщику отправил. А когда увидел, что у нас наладились и отношения, и быт, вдруг передумал?

— Почему вы назначили свадьбу в местном храме? — улыбка кардинала потухла. — Таких людей должен венчать не простой приходской священник, а глава Велеронской церкви.

— Ваше преосвященство, насколько я знаю, на ваши венчания нужно записываться если не за год, то за полгода точно. А нам не терпится обвенчаться как можно быстрее и стать уже законными супругами.

Пока я это говорила, острый ус кардинала нетерпеливо дергался, словно жил отдельно от хозяина.

— По-моему, все просто и понятно. Вы же сами желали видеть меня женой Александра.

— Я очень рад, что у вас все так удачно получилось, — Арини выдал очередную слащавую улыбку и сложил руки перед грудью, прижав пальцы одной ладони к пальцам другой. Домик такой изобразил. Он любил так делать во время проповедей, когда проговаривал особо важные моменты священного писания. — И все же я хотел сам вас обвенчать.

Так, похоже, Лекс ему отказал? Или я что-то не понимаю.

— Благодарю вас за участие, ваше преосвященство! — я склонила голову, словно хотела его поблагодарить. Хотя такого истинного желания не было. — Но в нашем доме главный — муж. Как он скажет, так и будет. Я ему, несомненно, подчинюсь.

Кардинал зло прищурил глаза и покачал головой.

— Я сказал его преосвященству, что договорился с нашим приходским священником и не желаю эту запись отменять. Святой отец воспринял это событие с большим воодушевлением и уже вовсю готовится к празднику. Да и наши жители тоже ждут события, — я не ошиблась в суждениях будущего мужа. Но мрачное лицо кардинала ничего хорошего не предвещало. А я предполагала, что в его власти устроить нам «сладкую жизнь», да такую, что мало не покажется. Нужно срочно исправлять положение. Но вот насчет места венчания я все же согласна с Бомбардиллом. Крохотная церквушка уютнее, чем огромный столичный храм.

— Что ж, мое дело предложить! — кардинал сложил губы в скорбную гримасу, словно в этот миг хоронил собственные мечты. — Только имейте в виду, что негоже наследнику престола венчаться в захудалой сельской церквушке!

— Ваше преосвященство, — голос Александра лился, словно ядовитый мед. Пахнет сладко, но, если попадешь, задрыгаешь лапками, и на этом твой жизненный путь закончится. — А разве не вы любили повторять на проповедях, что богу все равно, где прозвучит обращение к нему: хоть в огромном столичном храме, хоть в крохотной церквушке наподобие нашей? Он всех слышит и всем помогает одинаково.

— Я, сын мой, — Арини покорно склонил голову перед Бомбардиллом, — от своих слов не отказываюсь. Однако это религиозный пункт моих проповедей. Но есть же еще свет, политика, да и просто общество. И я, как верноподданный Велерона и его правящей семьи, просто забочусь о благосостоянии государства. И считаю, что доступная для всех жителей церемония вашего венчания пойдет на пользу укрепления государства.

— Что-то вы, Ваше преосвященство, не в свою вотчину забрались! — скривился дракон.

А мне неожиданно пришла идея.

— Так вы говорите, что это скорее политический шаг, чем религиозный? — уточнила я как бы между прочим.

— Именно так, тера Ригальде! Вы, как всегда, очень умны, — кардинал снова склонил передо мной голову. Это все не вязалось, конечно, с тем кровожадным служителем церкви, который фактически отправлял меня в ссылку в этот замок.

— Лекс, тогда у меня к тебе предложение! — обратилась я к мужу. — Давай проведем две церемонии. Первую сделаем камерной только для близких нам людей в местном храме. А вторую, уж так и быть, в столице.

— Да, где-нибудь через полгода! — фыркнул Бомбардилл. — А еще лучше после рождения нашего первенца, когда живота не будет видно. Чтобы у подданных не было вопросов насчет твоей девственности.

Я не выдержала и рассмеялась. Азардин никогда воздержанием не страдал. И я хоть и не получала удовольствия, но муж регулярно посещал меня в спальне.

Казалось, что глаза кардинала начнут метать молнии. Он потемнел лицом и шумно дышал.

Однако Александру труп Арини в доме был не нужен. Поэтому он пошел на примирение:

— А вы что думаете, кардинал?

— Через месяц я вас жду в храме для повторного венчания. Подумайте о судьбе Велерона! — он резко встал, шумно задвинул стул и направился к выходу.

— Если государству это так нужно и важно, — дракон произнес фразу, сильно растягивая гласные и показывая всем видом, что не верит ни единому слову Арини. — Мы с Ригой приедем в ваш храм в указанные сроки.

Кардинал кивнул и уже взялся за ручку двери, чтобы выйти на улицу. А меня внезапно осенило. А если я к тому времени забеременею? А не захотят ли прислужники Арини убить Лекса? Ведь с каким условием меня к нему отправляли! То-то и оно. Поэтому я резко вскочила с кресла под удивленный взгляд Бомбардилла и крикнула:

— Ваше преосвященство, подождите!

Он затормозил, совершенно не понимая, что мне от него могло понадобиться. А я подскочила и положила руку на дверную ручку сверху, не давая открыть проход, и шепотом очень четко заявила:

— Но я туда приеду лишь при одном условии!

Тут же получила насмешливый взгляд кардинала. Проси, мол, Рига, проси!

— Вы дадите мне расписку, что Александр выйдет из храма живым и здоровым!

— Святой Элмак, да что с ним на свадьбе произойдет? — Арини пожал плечами, делая вид, что не понимает, или действительно не понимал. — Ты мне веришь?

Очень хотелось сказать «нет». Но что дозволено герцогине Эзейнхард, то не дозволено Ригальде Ровегейл. Поэтому я сдержалась. И скромно, но твердо известила:

— Простите, Ваше преосвященство, я верю лишь документам. И буду ждать от вас заверенную бумагу.

— Господи, ты чего-то боишься? — насмешливо спросил кардинал.

— Я всего лишь хочу от вас документально оформленных гарантий.

Арини тяжело вздохнул, словно я от него на свадьбу луну с неба просила. Однако кивнул:

— Я подготовлю для тебя этот документ. Но еще раз говорю, что ты зря волнуешься.

И оставив за собой последнее слово, он нас покинул.

— Ты чего там с кардиналом кокетничаешь? — в голосе любимого неожиданно появились ревнивые нотки.

— Элмак с тобой, Александр, ты меня к святому отцу ревнуешь?

Тем не менее Бомбардилл выглядел очень недовольным.

— Рига, — она назвал меня по имени с нажимом, словно сильно хотел, чтобы я его услышала. — Кардинал Арини, несмотря на сан, красивый мужчина. И я нисколько бы не удивился, пожелай ты его в любовники.

— Александр, святой Элмак с тобой! Ты о чем вообще говоришь! — я не на шутку разозлилась. — Хватит себя жалеть и притворяться уродом. Ты вполне нормальный мужчина. Я бы даже сказала, что красивый. По крайней мере, в моих глазах. Ты когда последний раз в зеркало смотрелся?

— В зеркало? — запал дракона тут же утих. А он стал выглядеть растерянным. — Лет двадцать назад, когда стал вот таким.

 И он провел рукой вдоль своего тела.

— Каким таким? Посмотри на себя! Ты ничем не хуже брата-близнеца. Разве что нос чуть длиннее. Но это даже можно назвать твоей изюминкой. Он делает твой профиль более хищным и мужественным, — если я и кривила душой, то совсем чуть-чуть. И сейчас взирала на него новым взглядом, увидев, что после совместно проведенной ночи он действительно стал очень красивым мужчиной. Седые волосы полностью потемнели и даже успели отрасти. Нет, в хвост по велеронской моде они пока не собирались. Да только это дело времени. Вырастут.

Я схватила его за руку и потянула в свою бывшую комнату. Вернее, не бывшую. Мои наряды до сих пор хранились в ней. И до вчерашней ночи я там спала. Но, надеюсь, что это больше не повторится. И теперь я всегда буду спать рядом с любимым и горячим мужчиной. Он покорно плелся за мной, словно агнец на заклание.

А когда я достала из тумбочки тщательно припрятанное крохотное зеркальце (куда же женщина без него!) и сунула его Бомбардиллу под нос, он совершенно растерялся, пытаясь разглядеть себя.

— Рига, прости! — только и сумел вымолвить, качая головой.

— За что? — удивилась я.

— За то, что оказался махровым эгоистом. И даже не подумал, что женщине обязательно нужно зеркало. А такой прекрасной, как ты, не одно. А несколько. И обязательно в полный рост!

Приятно, грах возьми! Я тоже ведь себя давно уже считала почти бесполезной старухой. А тут красавицей называют.

— Подожди, я сейчас! — вдруг сказал он, расчертил рукой руну портала и шагнул в сиреневое марево перехода. Я даже растеряться не успела. А он уже вернулся обратно, держа перед собой огромное зеркало в золоченой раме. Прислонил его к стене, широко улыбнулся и торжественно произнес:

— Вот! По-моему, оно достойно твоей красоты!

Я подошла и с удивлением посмотрелась в зеркало. Словно и не было этих двадцати лет постылого брака и тщетных надежд завести ребенка. На меня глядела молодая очаровательная женщина. Щеки были покрыты нежным девичьим румянцем. А кожа походила на кожицу персика. Была такой же гладкой и бархатистой. Ни одной морщинки! Волосы доходили до пояса и ниспадали золотистой волной. Я, конечно, заметила, что они стали длиннее, но не настолько же! И лишь глаза выдавали мой истинный возраст. Перед зеркалом стояла не юная вертихвостка, а умудренная опытом женщина.

С удовольствием разглядев себя, я повернулась к Лексу:

— Теперь твоя очередь!

Дракон сделал было широкий шаг, но тут же затормозил и отступил обратно.

— Любимый, ты чего? — я очень боялась его спугнуть, разочаровать. Поэтому и обращение выбрала самое ласковое.

Он прикрыл глаза, потряс головой и неожиданно признался:

— Рига, я боюсь! Я готов выйти на поле боя с врагами. Но мне страшно посмотреть на себя в зеркало и не увидеть там то, о чем ты говоришь.

Тогда я тихонько подошла к нему, встала за спиной и легонько подтолкнула в сторону этого великолепия в золотой раме. А чтобы он расслабился, решила перевести разговор на другую тему. Да и этот вопрос меня реально волновал:

— А ты где зеркало взял? Не украл же его?

— Нет, — засмеялся он. И успокоился. Тактика оказалась верной. — Это зеркало из моей комнаты во дворце родителей. Я оставил постоянный портал между моим домом в Лимочелле и главным дворцом. Мало ли что там могло понадобиться. Правда, так ни разу им и не воспользовался. Сегодня побывал там впервые.

А после этого набрался смелости и посмотрел в стекло. Отражение не могло не радовать. Высокий, подтянутый дракон с правильными чертами лица и горящими изумрудными глазами, которые пульсировали от возбуждения, а зрачок периодически вытягивался до вертикального.

— Ты смотри, здесь не придумай оборачиваться! Ползамка разнесешь и меня придавишь! — погрозила ему пальцем.

— Увы, любимая! — покачал головой он. А я от счастья чуть не подпрыгнула. Он назвал меня любимой! — Дракона я потерял вместе с истиной. Так что не обернусь.

И начал с довольным видом вертеться перед зеркалом, разглядывая себя. Пододвинулся совсем близко, рассматривая лицо. Повертел головой в разные стороны и с философским видом выдал:

— А я, пожалуй, еще ничего! Постарел малость. Но мужчину морщины украшают! И нос меня не портит. Он мне тоже нравится!

Я с облегчением выдохнула. Одной проблемой меньше. И этот нос ясно указывал на то, что передо мной не Азардин. Если бы они оказались похожи как две капли воды, я не знаю, смогла бы его тогда полюбить.