Глава 16. Задержание.

В комнату вошли несколько человек: один представился как следователь Попов, второй как оперуполномоченный Петров, были еще судмедэксперт - женщина с чемоданчиком и кинолог с собакой.

Следователь, увидев омоновца, скривился, но произнес вроде бы дружелюбно:

- Что, Медведев, тоже вызвали?

- Ага, Попов, и мы побыстрее вас приехали. Уже и потерпевшую забрали. А вы всё никак не торопитесь.

- Ну приехали же! Так, давай, не топчи улики, можешь быть свободен. Хотя вижу - вы уже тут всё что могли затоптали. Вот как работать?

Омоновец оглянулся на Аленку, ей показалось, он ей подмигнул. А медвежонок его так точно лапой махнул. "И тебе пока, мой первый глюк" - мысленно попрощалась с ним Аленка.

Собака, увидев Аленку, сразу начала жалобно скулить. А потом попыталась лечь у нее в ногах. Но, так как хозяин ее держал на поводке, то ничего у бедняги не получилось, а кинолог возмущенно шипел:

- Рекс, образина такая, ты как себя ведешь? Ну-ка к ноге, пока работать не начали.

Аленка задумчиво выдала:

- Он не Рекс, он Ральф. Ему это имя больше нравится.

Все в комнате замолкли, ошарашенно посмотрели на Аленку, на пса, а тот сел около хозяина, открыл пасть, как будто улыбнулся, и тихонько тявкнул, словно согласился. Да еще и лапу попытался к девушке протянуть. Но получилось только махнуть в ее сторону - хозяин его опять за поводок дернул, и нервно спросил:

- Что искать? Давайте я отработаю, да пойду отсюда, а Ральф, тьфу, Рекс в неадеквате что-то.

Ральф-Рекс поднял на хозяина морду, посмотрел укоризненно, типа, хозяин, зря наговариваешь, нормальный я.

Следователь Попов сказал кому-то в коридоре:

- Пригласите понятых, будем делать досмотр.

Буквально тут же в коридоре раздался старушечий говорок:

- Это я ОМОН вызвала. А то что такое - квартира столько лет пустая, и тут слышу - женский крик, а потом стон. Ну не иначе, убили кого! Вот и вызвала ОМОН. Правильно ведь сделала? А кого убили? Труп уже увезли? Не Глафиру случаем? Она тут приходила изредка, за квартирой следила. Не знаете?

Ей кто-то тихим успокаивающим голосом твердил:

- Гражданочка, помолчите, не мешайте опергруппе работать. Не стройте домыслов, а лучше внимательно следите, что происходит, потом вам придется протокол подписывать.

Но бабулька не унималась:

- Ну как же успокойтесь? У нас тут на площадке убивают, а вы мне - успокойтесь?

Шевеление в дверях, и в комнату пробилась с боем бабулька лет 70, посмотрела на Аленку, и выдала:

- Любаша? Как же это ты? Ты же того, убитая?

Все, находящиеся в комнате, в очередной раз ошалело посмотрели на Аленку, та, в свою очередь, так же ошарашенно, - на бабку.

-Я не Любаша. Я Алёна.

Бабуська с облегчение выдохнула:

- А! Так ты Любашина дочка? Ну прям вылитая! А что, кто помер-то?

Аленка растерянно брякнула:

- Никто не помер, Глафиру ранили.

И тут вмешался следователь:

- Так, гражданочки, мешаете следствию! Всем молчать кроме тех, кому задаются вопросы. Это понятно? - и он с угрозой посмотрел на бабку.

Та сделала вид, что стушевалась, и уползла в уголок, впрочем, продолжая громким шепотом комментировать каждое действие следственной группы.

Кинолог спросил у Аленки, есть ли в квартире вещи нападавшего, и она кивнув, показала на кол.

Пес, понюхав улику, заскулил, заметался, в глазах был просто ужас первобытный, но потом всё-таки ткнул носом в балконную дверь.

Следователь и оперуполномоченный вышли на балкон, внимательно осмотрели, но в темноте августовской ночи разглядеть ничего особо не удалось.

Зайдя обратно в комнату, следователь с сарказмом спросил, обращаясь к Аленке:

- Вы хотите сказать, что нападавший ушел через балкон? Точно не через входную дверь?

Аленка молча кивнула. Усталость, голод и стресс не могли не сказаться. Говорить сил не было. Она всё больше впадала в какое-то странное оцепенение, из которого выныривала только, слыша вопросы, относящиеся к ней. И то, чтобы понять их, она должна была максимально сосредоточиться. Поэтому она старалась максимально беречь силы, и говорить и двигаться как можно меньше.

- Но тут пятый этаж! Снизу все балконы застеклены - соскользнул бы или разбил стекла, следы бы остались А чтобы уйти на крышу - это надо нечеловеческую силу и ловкость иметь. Если только улетел он. Что-то вы темните, девушка!

- "Он улетел, но обещал вернуться" - донесся из угла старушечий шепот, безупречно скопировав интонацию фрекен Бок из мультика "Малыш и Карлсон"

Следователь хмыкнул, и пошел от балкона по комнате, а Аленка хотела сказать, что да, сила и ловкость у нападавшего действительно не человеческая, а оборотническая! Но загрустила, поняв, что её слова сочтут нелепостью.

- А кровь на вас откуда? - спросил следователь, резко останавливаясь как раз напротив нее. Видимо, хотел застать врасплох своим вопросом. Даже попытался изобразить пронзительный взгляд, но Аленка так устала, что сидела с закрытыми глазами, и поэтому "раскалывающий" взгляд следака попросту пропустила.

Она с трудом пробормотала:

- Оказывала первую помощь пострадавшей. У нее было артериальное кровотечение. Кровь останавливала, вот и перепачкалась.

Следователь задумчиво кивнул, и выдал:

- А также могли испачкаться при нападении на потерпевшую.

Аленка на мгновение вышла из своего оцепенения:

- Но она моя тетя! Я в ее квартире живу! Зачем мне на нее нападать?

И снова из угла донесся ехидный голос въедливой бабки:

- Ну да, ну да. "Хорошие были люди, да квартирный вопрос всех испортил".

Следователь обернулся на бабку, и отдал команду:

- Так, эксперт работает - пальчики собирает, кинолога отпускаем, а девушку задержим до того момента, пока потерпевшая в себя не придет, и не подтвердит её слова. А то мы её сейчас оставим в квартире, а она сбежит. А потом тетка придет в себя и скажет: "Так ведь племянница напала", и будет у нас с вами геморрой на ровном месте. А так - на 48 часов можем задержать, по подозрению. Мотив есть, сама вся в крови - куда уж подозрительнее.

Аленка только ахнула. И она еще думала, когда откачивала Глафиру, что хуже быть не может? Не надо было так пессимистично настраиваться - оказывается, запросто может. А если еще и нападение на Дамира всплывет - точно, мало ей не покажется.

В комнату вошли двое в форме полицейских и подняли за локотки Аленку с дивана. Один даже достал наручники, но посмотрев на измученный вид девушки, махнул рукой: "Не сбежит в таком состоянии. До обезьянника бы сама дошла"

Бабка в углу завозмущалась уже в голос:

- Эй, служивые, девку куда потащили? А ну поставьте! Не видите, что ли, сами, что она на такое зверство не способна?

Аленка только хмыкнула - всем же ясно, что именно бабкины реплики навели следователей на идею, что Аленка виновна в нападении. Она же им сама мотив озвучила. А теперь-то что возмущается? Доброта липовая. И только когда услыхала: "Ой, на меня же Глафира за это порчу наведет, а если Елена старшая объявится, так и вообще со свету сживут!" - девушка сообразила, что бабка испугалась репрессий со стороны её старших родственниц.

Аленка сама не понимает, что на нее нашло, но проходя мимо этой злобной пакости, она выдала, глядя ей прямо в глаза:

- Тебе и меня хватит. Прекрати болтать, хватит, наговорилась уже. Иди с Богом, и живи отныне в Боге. - после чего совсем обессиленно обвисла между двумя своими конвоирами. Один, постарше, выйдя из квартиры, вздохнул, и подхватил ее на руки. Второй ни слова на это самоуправство не сказал, только прикрыл широкой спиной от идущих следом следователя с оперуполномоченным.

Её засунули на заднее сидение полицейского автомобиля, по бокам уселись оба конвоира. На переднее пассажирское сидение шлепнулся следователь, и отрывисто скомандовал:

- В отделение.

Аленка была, наверное, в полуобмороке, или в полусне, потому что дорога до отделения ей не запомнилась совершенно, и только когда её вытащили из машины, она поняла, что до отделения уже добрались. Там её отвели в камеру напротив дежурного, велев дожидаться оформления в изолятор.

- Какой изолятор? - встрепенулась девушка. - Меня в больницу оформляют?

Дежурный заржал и ответил:

- Изолятор временно заключения! Раньше его КПЗ называли, так все знали. Еще кутузкой называют, или обезьянником. В чем провинилась-то, болезная?

- Первую помощь оказала. - нехотя буркнула Аленка.

- Да ладно? - удивился дежурный. - За оказание первой помощи медаль должны дать, а не в кутузку сажать.

- Сама до сих пор в шоке. - пожала плечами Аленка. - Только ваш следователь Попов решил, что я тетку убивала, а не спасала, поэтому вся в крови.

Дежурный хмыкнул недоверчиво, но больше ничего не сказал. А девушка, воспользовавшись тем, что никого больше за решеткой не было, улеглась на жесткую лавку, поджав ноги и обняв себя руками. Вдруг, почувствовав, что ее оставили в покое на какое-то время, Аленка ощутила, что очень замерзла, и хочет одновременно пить и в туалет. Ну просто жутко захотелось! Она не знала, как попросить об этом дежурного. Можно ли это сделать? И как? Орать на весь коридор? Она решила потерпеть еще немножко, а потом, когда будет уже критичный выбор - совесть или мочевой пузырь, она позовет дежурного. Ну или раньше ее оформлять начнут, тогда и попросится.

- Господи! - мысленно взмолилась она. - Ну пусть это уже закончится!

Все эти мучения не помешали ей свалиться в дремоту, потому что вымотанной она себя чувствовала до предела.