Глава 49. В новом убежище.

Когда веды добрались до своего нового убежища, девушка сразу же повалилась на единственный стоящий в комнате диван, попросив принести ей воды. Пока старшие веды хлопотали по обустройству жилища, в котором уже две недели никто толком не жил, она огляделась.

"Мда, как-то наша семья очень по-спартански живет" - с философским спокойствием решила девушка, увидев диван у окна, шкаф у противоположной стены, и небольшой комодик, на котором стояли различные безделушки. Над ним пристроилось несколько книжных полок, на которых стояли книги. Судя по названиям на корешках, книги были в основном из раздела справочной литературы и энциклопедий. Телевизора девушка не увидела ни на первый взгляд, ни на второй.

- Глафира, а почему у тебя телевизора нет? - удивленно спросила Аленка у тети, которая принесла ей воды.

- Так он мне не нужен. - усмехнулась тетка.

- А новости узнавать? То, что в мире творится. Может, там уже давно война идет, а ты и не в курсе?

- Ну какие новости ты можешь по телевизору узнать? Если действительно война, так она скорей всего у нас случится атомная или ядерная, и накроет всех за полчаса максимум, даже по телику тебе сообщить не успеют. Если затяжная война, так в магазин пойду, и узнАю на кассе. Или на работе коллеги обязательно все новости расскажут. А работала я постоянно, дома не сидела. Я и сейчас числюсь в одной организации ночным сторожем, а сейчас в отпуске просто. Вот приду на работу, буду смену сдавать, с женщинами в кадрах наобщаюсь так, что все новости не только в мире или городе услышу, но и на работе - кто с кем спит, и кто кому козни строит. А если что-то касается меня или моих родных, так я это тоже не по телевизору узнАю, а из реальности. Например, про твой приезд Елена по телефону сообщила, а не по телевизору узнала. А про нападения на нас по телику никто не сообщал. Так что мне он для новостей не нужен. А для развлечений - у меня другие интересы. В лес за травами ходить, потом лекарства создавать. Учиться с энергиями работать. Для этого телевизор только мешает - он энергию жизни разрушает. Поэтому для нас, ведуний, отсутствие телевизора - не прихоть, а жизненная необходимость. И тебе потом его придется ограничивать в своей жизни. По крайней мере, где будешь работать - телевизора быть не должно.

Аленка понятливо кивнула, только уточнила:

- А компьютер или ноутбук можно?

- Так можно, если они выключены будут в момент лечения будут, а не вещать какую-нибудь гадость, что "в мире и у вас в жизни всё плохо, и всё ужас и кошмар!". Ведь телевизор опасен не электроизлучением, а информацией, которая с экранов на тебя льется. Люди - они же притягивают то, на чем сосредотачиваются. А что ты можешь притянуть, если постоянно на тебя льется негатив того или иного вида? Только негатив и притянешь. Плюс еще реклама — это вообще отдельная песня. Посмотри как-нибудь глубоким зрением, что происходит у детей с аурами во время просмотра рекламы. Вот где пробои идут! И это каждые полчаса. А на компьютере или ноутбуке у тебя хотя бы есть право выбора - работать на нем, создавать что-то или тот же негатив в интернете искать.

Аленка кивнула, и предпочла свернуть беседу, переведя её на тему "А что есть покушать?"

И тут Глафира схватилась за голову:

- Ох, тебя же белком сейчас усиленно кормить надо, а у меня ничего такого нет в доме. Если только сгущенка и тушенка. - и она метнулась к кладовке, и, порывшись там, достала пару банок сгущенки и пару банок тушенки.

- О, живем! - радостно воскликнула бабушка, которая в это время подошла с кухни на шум возни в кладовке. - Я у тебя там макароны нашла, сейчас макароны по-флотски приготовлю.

Аленка, которая голодными глазами смотрела на вожделенные банки в руках тети, согласилась подождать макароны по-флотски, в обмен на обещание, что сгущенку ей выдадут тут же, до основного блюда.

Глафира не успела открыть банку, как Аленка начала есть сгущенку столовой ложкой. Пока она открывала вторую банку, с первой было покончено, и девушка уже просительно протягивала руку за следующей.

Бабушка Елена, задумчиво наблюдающая за процессом поглощения сгущенки, окликнула девушку:

- Ален, ты же сгущенку терпеть не могла?

- Ба, я такая голодная, что готова была побелку со стены съесть, а сгущенка так вообще замечательно ушла. Я даже вкуса не поняла, если честно. Теперь я поняла, куда в Макса с Софьей столько еды влезало. Сгущенка, конечно, противная вещь, особенно после двух банок, съеденных за пять минут, но вполне годится для перебивания аппетита.

Бабушка засмеялась, Аленка её поддержала.

- Ну пойдем тебя и дальше откармливать, двуипостасная ты наша. Кстати, с первым оборотом тебя, милая. А то так никто и не поздравил, вроде бы, с этими событиями.

Даже после двух банок сгущенки Аленка накинулась на макароны с тушенкой так, словно не ела несколько дней. Старшие веды еле успели отложить себе по небольшой порции, а девушка уже съела все, что положили ей на тарелку, и подчищала сковородку, озираясь в поисках, что бы еще перекусить.

Старшие женщины озабоченно переглядывались. Была еще середина дня. Пообедать они смогли, но что делать вечером? А вновь перекинувшемуся оборотню питание требуется ого-го какое, да и после ранения не мешало бы девушку подкрепить.

Глафира после обеда сноровисто просмотрела все свои запасы трав, и сварила отвар, восстанавливающий силы. В буфете нашлись галеты, и Аленку усадили пить отвар вместо чая, с галетами вприкуску. Только после этого девушка почувствовала, что червячок голода немного успокоился. Как надолго - она предположить не могла.

Да и вообще собственное состояние сбивало с толку и не нравилось - собственное человеческое тело казалось чужим, непослушным, слабым, неумелым. Запахи, цвета, звуки - все было более четче, громче, ярче чем раньше, и к этому надо было привыкнуть. Маленькая пумочка внутри рвалась на волю, на природу, порезвиться, побегать, и дико скучала по ягуару. И постоянно напоминало этим Аленке про Макса. Она чувствовала себя виноватой, что пропала, и не предупредила его. Хотелось включить телефон, позвонить и предупредить, что с ней всё хорошо. Но было страшно, что по этому звонку её смогут отследить охотники за ведьмами, те, кто уже напал на Глафиру и на нее, и хотелось спастись самой и уберечь родных, особенно бабушку, от опасности. И поэтому она только надеялась, что, когда всё закончится, она найдет Макса и поговорит с ним, и он сможет её простить.

И всё это настолько действовало на нервы, что не только пуме хотелось рвать и метать, а и девушка с трудом сдерживала раздражение и непонятное нетерпение, зовущее её куда-то, зачем-то... Рациональной и спокойной девушке, привыкшей справляться со своим телом, и почти незаметно перенесшей даже подростковый гормональный взрыв нынешнее состояние было внове, и она словно заново знакомилась со своим телом, прислушиваясь к тому, что происходит внутри неё.

Глафира всё-таки рискнула сделать вылазку за продуктами, сходив под невидимостью в соседний магазинчик, в котором её знали. Как она рассказывала, невидимость снимала и накидывала прямо в тамбуре магазина, доведя какого-то местного алкашика до икоты от испуга, и обязательства, что бросит пить, раз уж допился до того, что мерещится женщина, внезапно появившаяся, и так же внезапно исчезнувшая.

Принесла она много, и в основном всё консервы. Во-первых, нести ароматное мясо по улице под невидимостью, когда у оборотней такой острый нюх - глупо. Во-вторых, если что-то и останется после их пряток, а они опять сбегут, то в консервах не испортится. Хотя, глядя на голодный вид, с которым её встретила Аленка, Глафира засомневалась, что хоть что-то останется не то, что "на потом", а хотя бы на завтрак.

После ужина, состоящего из яичницы из десятка яиц с банкой тушенки, и успокаивающего отвара с печеньем, Аленка стала более спокойной, но всё равно внимательно прислушивалась ко всем звукам, доносящимся с лестничной площадки.

Хорошо хоть, у Глафиры в квартире не было балкона, и третий этаж почти исключал нападение через окно. Но все равно веды на все окна и входную дверь навесили по стазисному заклинанию, чтобы задержать нападавших.

План на нападение приняли такой: нападающих оборотней, даже если их окажется несколько, закидывать стазисными и усыпляющими сетками, связать, или так и оставить в стазисных сетках, и вызвать потом по телефону Макса, чтобы приехал и забрал уже готовых, упакованных преступников.

Если же удастся отсидеться, и нападения не будет, то Аленка даже не представляла, что она будет говорить через три дня разозлившемуся Максу. А то, что молодой человек будет зол и обижен её недоверием, она практически не сомневалась. Все эти мысли не давали девушке сидеть на месте, и она челночила с кухни в комнату и обратно, проходя при этом мимо входной двери.

Старшие веды терпеливо переносили её движуху, потому что обе понимали, что зверю в полнолуние нужно движение, так пусть хоть так выбегается.