Глава 2

Тея

Наш городок в две улицы, сложно назвать, подходящим местом для жизни. Это дно. Но и у дна, есть свои оттенки. Я стараюсь балансировать где-то посередине, стараясь выжить.

Прохожу через ограду распределителя ИТК общего режима №16. Привычным жестом отдаю документы.

Новенькая на пульте, это плохо. Сейчас, начнется…

— Открывайте документы как положено!

Выдыхаю.

— Имя, полностью.

— Куприна Галатея Викторовна.

Жду. Сейчас, переспросит. Уже знаю.

— Так, имя не поняла… Повтори по буквам!

— У вас мои документы, там все написано.

«Ох, не стоило…»

— Я очки не взяла. Ты умная, сильно⁈ Торопишься, че? Я, вот, на обед уйду сейчас, часа на три… Поумничаешь мне!

Делаю выдох и медленно произношу имя.

— Галатея.

Повторяю, произношу медленно и по буквам. Реакция новенькой на пропуске, привычная. Терпеливо жду. Но та не особо торопится. Пишет что-то, перечитывая мое имя в документах.

— Ты глянь-ка… Понапридумывали имен, язык сломать можно…Так. Цель визита?

— Куприн Давид Викторович.

— Так, вижу не первый раз здесь… Правила знаешь. С собой ничего. Все по инструкции. Подписывай.

Ставлю роспись в журнале получаю пропуск и спешно иду к двери распределителя.

Повезло. Это, даже быстро было. У входа, снова предьявляю документы, ставлю очередную подпись и прохожу внутрь здания, где пахнет краской и сыростью.

В комнате для свиданий, брат уже ждет.

— Привет, Цапля.

— Привет, Малой.

— Я не надолго, как сам?

— Так, простыл немного.

— Это просто сопли, потерпишь. Еще пару месяцев и будешь дома.

— Дома? Я свалю, как только выйду.

— Не ты один…

Брат посмотрел на меня и понимающе закивал. История про нашего отчима, ему известна лично. Он и сидит, именно поэтому. Меня защищал. Того утырка, что вместе с отчимом, меня с матерью вырубали, до инвалидности довел.

А тот урод, не поленился, заяву на брата накатал и родные его, алчные, быстро нашлись. На деньги еще «нагнуть» нас хотели. Только, обломились… Повезло нам, что следачка попалась, не совсем отмороженная. Полтора года брату дали. Еще повезло. И присел мой братишка, Дава, на два года, не за студенческую скамью.

Брат проводит рукой по почти лысой башке и щурясь зевает, почесывая свои великанские, широкие плечи.

— Как мать?

— Что с ней станется? Все так же… В наркодиспансере. Я хоть отдохну. О тебе спрашивала. Ну, ты и сам знаешь…

Дава, ее любимчик. Даже в состоянии отключки после перепоя, мать всегда ему завтрак готовила.

Дава закурил и щурясь от дыма, что шел ему в лицо, спрашивает:

— Где ты, сейчас?

— В «Афродите».

— Это же бордель, Арама… И кем ты, там? Ну, не шлюхой, точно. Сторожем?

Дава насмешливо хмыкнл, а я засмеялась.

— Нет, не сторожем. Я вроде переводчика. Общаюсь с иностранцами, что его телкам пишут.

Брат сощурил лоб и удивленно покачал головой.

— И что по деньгам? Говорят, Арам, жадный как черт.

— Тебе, на сиги и паек, хватит. Да, жлоб он. Но у меня что, выбор есть?

— Вот прикол. Единственное место, где твой английский пригодился в нашем городе, это бордель.

Снова смеюсь. У брата отличное чувство юмора.

— Точно. Бордель в нашем городе, самое порядочное место… Зато не скучно читать то, что клиенты телкам Арама пишут.

— Так они реально, пишут им?

— Да. Пока девчули в позе «зю» делают вид, что они печатают, я с Джонами и Майклами общаюсь от их имени. Это несложно, даже твоего уровня английского хватило бы.

«Встань сюда. Развернись. Покажи сиськи.» Самые частые фразы. Не высшая математика, точно.

— Занятно. Навещу тебя на работе, как выйду…

— Угу… Ладно, Дава, пошла я. Сегодня, мне опаздывать нельзя.

— И куда это тебе так срочно понадобилось?

— В ЗАГС. Я замуж выхожу через час.

— Нормально… Ты сдурела?

— Малой, не тупи, ты что меня первый день знаешь?

— Ясно… Снова фиктивной женой подрабатываешь? Какой это по счету муж у тебя? Третий? Бодро ты, для двадцати лет стартанула.

— Второй. Плевать. Не только ты, свалить хочешь. Только вот не бесплатно это, а у меня и половины суммы нет.

Давид насупился, кивает и чуть понизив голос, говорит:

— Этого урода, не выпустят раньше. у тебя почти год еще есть.

Я согласно закивала. Но мы оба понимаем, что даже года недостаточно, чтобы имея те копейки что мне платят, заработать достаточно и свалить. Заработать — самая большая проблема. Из-за того, что я своего отчима, местного царька засадила, меня нигде на работу не берут. Боятся дружков его. Приходится изворачиваться, чтобы выжить.

Дорога домой была быстрой.

Вошла в квартиру. Шум от орущего телека такой, что перекрикивает работающий под окнами завод.

— Янка, сделай тише, оглохнешь!

Мелкая, вышла из комнаты, в руках пакет с чипсами. Где этот ребенок добывает хавчик? Загадка. Вся в мать. Моя подруга, Мила, скинула на меня, в очередной раз, свою дочку.

«Подруга…»

С таким друзьями как Мила, врагов не надо. Одно только удерживает, чтобы забыть ее как страшный сон — мы выросли вместе. Мила тоже пытается выкарабкаться из этой ямы, как и я. Но в последнее время, она меня только топит.

Вот, Янку подкинула, а денег, как обычно, зажала. Мне и себя не за что кормить, не то что малую эту. Уиверяла меня, что Янку отец заберет к себе на выходных. Уже вторник. Соврала, как всегда…

— Мила не звонила?

Янка не ответила, только отрицательно закачала головой.

Я поспешила в комнату, где уже висел мой наряд свадебный. Франц дал денег на него. Ему фоточки со свадьбы нужны, чтобы своей пожилой матери выслать.

Костюм красивый, «под шанель», молочно-белый. Жених мой фиктивный, тысяч десять отвалил за него, не меньше. Я уже договорилась с местными барыгами. После регистрации загоню эту «шанель» за пол цены.

Сижу в темной комнате и думаю: «З а ч е м я в это, снова впряглась⁈»

Выдохнула. Мне пора. Времени на то, чтобы передумать, не осталось. Франц будет ждать меня в одиннадцать возле ЗАГСа.

Когда я подошла, он уже был на месте. Улыбнулся, покраснел. Сухой и высокий, как рыжий богомол. Типичный немец. Не к чему глазу зацепиться. Ресницы белые, нос как у ястреба. Красавчик… Но добрый. Неплохой мужик, оказался.

Мы вошли, расписались. Фоточек наделали.

Франц, был такой трогательный, робкий. Все время нервничал и краснел.

Поцеловала его. Так, слегка. Все. Муж и жена.

Вышли из ЗАГСа. Предупредила его, что костюм, как и договаривались, не возвращаю.

Проверила карту. Все честно, Франц уже перевел деньги мне на счет.

Сумма небольшая, но теперь, можно надеяться, что я смогу покинуть этот ад, до того как станет слишком поздно.

Сделала вдох. Вспомнила про Франца. Он ждет на улице. Вышла к нему. Рассказала ему какой именно «брак» будет у нас.

— Поживешь у меня месяц, соседям примелькаешься, чтобы запомнили тебя. Прогуляемся вместе к магазину пару раз, чтоб все выглядело реалистично. Ну и все на этом. Можно будет расслабиться. Уедешь, через месяц.

Франц засмущался, кивает. Но видно, что ни шиша не понял. Я усмехнулась, глядя на его растерянный вид. Кивнула, чтобы за мной шел.

— Ну что, муж… Пошли домой!

Пришли мы. Показала ему «хоромы» мои.

Для него, выделила свою комнату. Месяц, на диване кухонном посплю.

В дверь звонок.

Мила.

Наконец-то. Я даже здороваться не стала. Она прекрасно знает, что я злюсь. Не впервой это. Но слышу, лепечет что-то невнятное:

— Спасибо, Тея, что за Янкой моей присмотрела…

— Кончай это дерьмо! Включила «хорошую» Милу, значит, деньги просить будешь. Нет у меня денег!

Выражение лица у Милки тотчас изменилось. Хмыкнула и цинично сверлит меня равнодушным взглядом.

— Эй, ну не будь сукой! Мне десятка позарез нужна!

— Десятка⁈ Ну ты и… И это я сука? Отвали, поняла… Тебе, даже сотню не дам…

— Не гони, Тея! Немец твой, здесь. Значит, ты при бабле. Я отдам! Мне, скоро, заплатят. Я лохов на «крючке» держу. Семейная пара у меня на горизонте. Крупные бабки скоро упадут, чую это.

— Мила, не зли меня… Как выбьешь из репродуктивного центра мои двадцать пять штук, тогда и поговорим!

— А я при чем? Ты знала, что шансы были небольшие…

— Это ты мне лапшу навешала про ваш центр. Говорила, что им все равно, что я не рожала. «Легкие деньги, я договорилась… Нет проблем…» В меня столько химии всадили за тот месяц. Не знаю, что там с моей яйцеклеткой, но там живого и не осталось ничего. Меня до сих пор мутит от лекарств. А денег так и не увидела. Да, пусть подавятся!

— Ага подавятся они, как же! Те еще жлобы… Прикинь, твою анкету они до сих пор не удалили.

— Вот гады! Тупо использовали… Ты же, сказала, что удалят⁈

— Откуда я знаю⁈ Регина, крыса. Ушлая директриса, это она мне обещала. Но я на сайте видела. «Висишь» ты там еще… Тея, слушай, займи пятерку, хотя бы…

— Нет! Отвали…

— Да блин! Говорю же, пара семейная «клюнула». Очень «жирные» по бабкам. Если все получится, буду в шоколаде почти год. Там муж, козлина, конечно. Но зато, жена его, просто прелесть, какая лохушка. Дура доверчивая. Причем, капец, она своего мужа старше намного. А он, альфонс, еще и выкобенивается. Пусть раскошеливается, если есть бабки детей покупать. Ладно… Янка моя, где?

— Смотрит телек.

Франц вышел из кухни и сказал, что приготовил обед. Мы с Милой пошли прямиком на обалденный аромат вкусной еды. Что в этой квартире не часто происходит.

Стол накрыт. Все красиво и аппетитно. Спагетти с соусом, сыр, морепродукты. Неплохо. Было вкусно, но моллюски я отодвинула. Не выношу ползучих…

Звонок с неизвестного номера. Ответила.

Стас. Приехал. Ждёт меня в машине.

Мы всего пару дней как познакомились, но он времени не теряет.

Я оделась, вышла. Задержалась в прихожей. Сбегала обратно в комнату, поменяла лифчик.

Сидим с ним в машине. Стас этот, мои ноги лапает. Я палю, но пока позволяю. Лезет к груди…

— Куда, такой борзый?

— Не ломайся.

— Я не ломаюсь, но трахаться в машине с тобой не стану. Вот такие принципы у меня. Ты меня три дня всего знаешь, поэтому информирую.

— Окей. Пошли к тебе.

— Ко мне нельзя. Там ребенок.

— Твой?

— Чей-то. Тебе, не все равно? А к тебе, чего нельзя?

Стас этот физиономию кривит, сидит, мнется. Вроде согласен. Включил зажигание, поехали к нему.

Зашли в его квартиру. Сразу с порога ощущаю приторный запах бабских духов и одежда женская в прихожей.

— Ты что, женат?

Стас этот, даже отвечать не стал. Вышел в коридор ко мне. Голый.

Смотрю на его член, кривой как хобот и желание мое тотчас угасло. Наблюдаю как расслабленно он полоску презервативов из куртки достает. А сзади, детские вещи на полу и роликовые коньки, убитые у его ног валяются.

Он повернулся ко мне и нетерпеливо ручонками своими жестикулирует.

— Не гони, давай, по быстрому. Сейчас, я принесу вино. У меня где-то пакет с «Изабеллой» оставался.

Я осмотрелась.

«Что я здесь делаю?»

Но в ту же секунду ощущаю как поток моих здравых мыслей прервали чьи-то неловкие, но настойчивые поползновения к моему телу.

Этот плейбой с периферии с кривым членом, лезет лапами мне под лифчик. Я оттолкнула его в сторону, иду к двери.

— Я ухожу. Надо было сказать, что женат. Зря потратила время на тебя.

Он у двери встал по-деловому и закатив свои глазенки, пипикает гневно:

— Не выйдешь. Сначала я тебя трахну, а потом, можешь валить!

И ручонкой на меня замахнулся, типа «страху навести». Убогий гном…

Я даже не разминалась. Привычно, с лету лягнула его ногой, хорошо, со всей силы. Отлетел к шкафу, уебок… Дверцами, ему прямо по еблету засветило. Слышу, матами кроет.

А я, уже далеко. По лестнице спускаюсь. Он сверху орет, что со мной сделает, когда встретит. Мечтатель….

«Да-да, сам себе отсоси, урод!»

Вернулась домой. Застала Янку, одну. Мила, ожидаемо, испарилась.

Оставила мне записку.

«Присмотри за малой до завтра.»

У меня сегодня, ночная смена в «Афродите». До утра не вернусь. Оставить малую одну на ночь, не могу. Она еще ребенок.

Иду по коридору и вижу… сумка моя, валяется на полу.

«Ох, и сука ты, Мила!»

Видно, когда я торопилась к этому уроду Стасу, забыла сумку спрятать. Уверена, внутри она пустая теперь. Так и есть. Мила все мои деньги вытащила. Офигеваю, в который раз, от ее наглости. Хотя, пора бы привыкнуть.

«Ну, все. Достала! Этого я ей не спущу!»

Сказала Янке, отцу дозваниваться, пусть забирает ее. И что я, скоро буду.

Села на автобус. Через час, была на месте в той клинике. Вижу Милу. Она рядом с женщиной в платке, идет. Меня, они не видят.

Женщина прошла в клинику, а Мила задержалась. Меня заметила. По ее испуганному взгляду вижу, что жопа у нее загорелась. Понимает, что сейчас я шкуру спущу с нее. Смотрит нервно на меня, зверем загнанным. Говорю коротко и по делу:

— Вернула деньги!

— Ты меня знаешь, денег уже нет.

— Ты меня, тоже знаешь, или деньги или я разозлюсь…

— Ладно… Бля, сейчас!

Идет и у какой-то женщины, просит. Та, кошелек открыла, пятерку ей дала. Смотрю на ту женщину, бледная она какая-то и платок этот на ее голове, странный…

«Блин, она, видимо больная и все серьезно…»

Так отвратно стало с нее деньги брать. Мила подошла и ее пятерку мне протягивает. Беру с тяжелым сердцем, но чувствую себя теперь, паскудно.

— Слушай, Мил, тебя не колышет, что она больная, а ты с ней так?

— Больная? С чего ты взяла?

— Ты что не видишь? Она бледная и худая, в платке… У нее волос нет.

— Не обратила внимания. А кому сейчас легко, Тея? Но если у нее что-то серьезное, значит, щедрее будет. Болеть дорого. Спасибо за наводку. Надо будет мужа ее потрясти. Вон он, как раз идет! Тот самый, упрямый козлина, о котором я тебе говорила. Муж ее.

Смотрю, парень идет. Действительно, гораздо моложе этой женщины. Высокий, черноволосый. Голову высоко держит. Взгляд хмурый, колючий. Походка такая, интересная у него. Словно не торопится никуда по жизни.

Знаю таких, тот еще говнюк, наверняка.

Он меня не видит, я за дверью стою. Но Милу он заметил сразу и взгляд его стал жестким и холодным.

Да… Понимаю. Тут мне его, не в чем винить. Мила к ним крепко «прилипла». Даже его угрюмого характера не хватит, чтобы от нее отделаться.

Еду домой и взгляд того парня в голове стоит.

Нет у него радости. Ребенок этот, счастья ему не добавит, если жена больная. Да и не похож он на такого, кто часто радуется. По нему видно, сдохнет, но не улыбнется…

Надо же, отчего-то запал он мне в память. Жаль, мне жену его.

Усмехнулась.

«А кто меня пожалеет?»