Глава 4

Тея

Я проснулась после ночной смены в «Афродите» и еще не очень ясно соображала, когда вышла из спальни. Делаю шаг и в ту же секунду натыкаюсь на мощное татуированное тело, возвышающееся надо мной.

Мои глаза уперлись в чернильный рисунок на волосатой груди. Подняла голову и смотрю на того, кто встал у меня на пути.

Бледная, бритая голова, уши со сбитыми хрящами. Бесцветные, белесо-голубоватые глаза не стесняясь, пялятся на меня.

Чиж. Парень Милы. Хотя, на «парня» он не был похож, скорее на вырвавшегося на волю бойцовского пса.

У Чижа есть жена и таких подруг, как Мила, у него не одна в каждом городе. О чем, моей подруге известно. Но Мила по нему с ума сходит. Для него то, с таким усердием деньги и добывает. Я не знаю города, где на Чижа нет ориентировок. В них он под своим именем — Андрей Чижов, имени, которого уже он сам и не помнит.

Все это время, Чижу как то удается скрываться и Мила, самозабвенно помогает ему в этом. За что, тоже попала на доску к участковому. Фигурируя в трех уголовных делах. Дважды ее отпускали. Чудом Мила избежала срока. Помогла ее беременность. То, что она этим зарабатывает, суду не было известно. Отпустили. Но осторожнее Мила не стала.

Чиж взглянул на меня равнодушно и спросил, тихо цедя сквозь зубы:

— Где Мила?

— Как ты вошел?

— Янка впустила.

Я вздохнула. Скоро эти трое вытеснят меня из моей же квартиры. А еще через месяц, выйдет на свободу мой брат. Вот будет «весело»…

Чиж опустил взгляд вниз и обнажив свои стальные, булатные зубы, сделал некое подобие усмешки, цокая языком. Лишь в этот момент я осознала, что стою в футболке и трусах перед ним.

Натянула футболку ниже.

— Че завис? Вали давай. У меня нечего появляться!

— Не рыпайся… Я на Гошино мясо, не претендую. Ты мне, нахер не упала. Тощая лошадь с гонором. Я по делу… Скажи Миле, чтобы десять штук к концу недели достала.

Так и сказал обо мне «Гошино мясо». Это плохо… Если даже, отбитый на всю голову, Чиж, так считает. Быть пассией Гоши Сладкого, не хотелось, ни секунды. Чиж меня разозлил этим.

— Слышишь, ты, деловой. Сам скажи. Меня достаточно, из-за Милы дергают. Участковый прописался здесь. Тебя только не хватало. Сгинь с моих глаз. Исчезни. Типа, я и не видела тебя.

Открыла дверь, красноречиво показывая, чтобы он валил. Он покачал головой и неторопливо вышел.

Я выдохнула и заметила, что как-то тихо слишком. Позвала Янку, но она не отозвалась. Вспомнила, что она сегодня у своего отца весь день. Франца, тоже нет.

Уже проще.

Я заглянула в холодильник, там пусто. Абсолютный голяк. Франц все последние дни продукты покупает. Мне это, как бы на руку, но не нравится. Чем больше я ему должна, тем хуже я буду к нему относиться. Знаю себя. Поэтому, надо поговорить с ним, чтобы перестал.

Залезла в схрон, достала тысячу. Надо купить продукты. Ох, как сложно тратить эти деньги. Непросто они достаются мне.

По пути на рынок зашла к Захару в овощной ларек. Он иногда подкидывает мне подработку. Заменяю его на кассе. Он один из немногих, адекватных. Единственный, который против Олега, моего отчима, попер. И мне помог.

Сразу как вошла, Захар меня увидел и головой отрицательно помотал. Все ясно. Я сильно и не надеялась, знала, не сезон, он сам работает в убыток.

— Тея, там, тебе яблоки отложил. Бери, не то разберут твою симеренку…

— Кому она здесь, кроме меня нужна, Захар?

Беру и заметила, что целехонькие яблоки отдает.

— Зачем, хорошие даешь? Их еще продать можно. Давай мне те, в ящике, побитые. Мне все равно.

— Чего ты командуешь? Я сказал эти, значит подумал уже. Бери, давай!

Я глаза закатила, взяла яблоки, поблагодарила его.

«Блин, неловко…»

Он и так много помогает нам с братом. Именно Захар, договорился со следачкой, чтобы брату срок скостили. Он мать мою знал, еще до того как она спилась, они учились вместе с ней в одном классе. Часто к нам в гости приходил, еще когда отец жив был. Хорошее время было.

Иду к рынку. Какого-то черта дернуло меня пойти не обычной дорогой. А срезать, между гаражей.

Сама не поняла в какой момент, меня сзади за куртку крепко так кто-то схватил и рванул в сторону. С силой тянет, а кто не вижу.

Я девушка высокая, у меня одни только ноги метр двадцать. Чтобы меня так тянуть легко, там неебический Кинг-Конг должен быть, а не человек. И оттягивает меня гад, аккурат на пустырь. К заброшенной голубятне. Я ору, брыкаюсь. Лягнула с силой от души, пару раз не глядя. Видно, попала, отстал. Отбежала, стараясь отдышаться. Оглянулась, так и есть. Лежит, корчится. Все-таки по яйцам попала. Какая я молодец.

Но радоваться вовсе нет повода. Он не один и двое уже увидели, что я в ловушке. Убежать мне некуда. Повсюду, рабица голубятни стеной.

Их рожи мне знакомы. Шавки мелкие, шестерки Олега, отчима моего. Пасли меня от дома, видно. Знала, что отчим мне не спустит, что я его засадила. Видимо, послал весточку своим крысам, напомнить что меня ждет, через несколько месяцев.

Знаю, главный у них не тот крупный бычара, которого я пнула, а его старший брат. И он, в два раза крупнее гориллы на земле. Такого, лягай не лягай, не поможет. Шея, как две задницы. Мне не убежать. Быстро соображаю, а мыслей ноль. Захару кричать бесполезно, отошла я слишком далеко.

Внезапно, слышу выстрел.

Оглядываюсь, Захар на крыше гаража стоит, в воздух из обреза пальнул. Пока что, предупредительный. Он охотник. Все знают, если он захочет яйца отстрелить, попадет, сто процентов.

Но и эти, тоже не из пугливых. Как звери хищные, почуяли мой страх, не упустят момент. Да и не факт, что Захар, будет всех трех валить. Зачем ему эти проблемы? Бычара сплевывает, подойдя ко мне. Встал позади меня, так чтобы я закрывала его от Захара.

— Смотри-не смотри, старик тебе не поможет… Я шею тебе сломаю, раньше, чем Захар успеет пальнуть. Радуйся, что ты живая нужна. А вот… об остальном, сучка, уговора не было… Братья мои, всегда голодные на потрахаться. Не сегодня-завтра ты по полной отработаешь и нам, в этой дыре, не так скучно будет.

У меня похолодело все внутри. Слышу, неподалеку, негромкий звук автомобиля и громкий хлопок автомобильной двери. Это кажется неважным. Подумаешь, авто… Случайный прохожий не отвлечет этих упырей от меня…

Захар все так же на крыше стоит. Не стреляет, ждет.

Внезапно, тишину нарушил чей-то негромкий голос:

— Что-то очень громко стало, здесь, у нас…

Я замерла, когда услышала эту фразу и знакомый глухой голос. Закрыла глаза и сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

Сейчас, эта фраза была моим шансом на спасение, но также и очень большой подставой.

В нашем городке все знают человека, кто эту фразу произнес. Как и то, что лучше бы, им никогда не слышать эту фразу произносимой так близко, в лицо.

Если Гоша Сладкий, местный царь и бог, произнес эти слова, значит, кто-то дела решает не спросив у него разрешения на это. Он этого не спустит. Наказание будет жестким. С Гошей, даже мой отчим отмороженный, не связывался.

Но так же, именно Гоша, одна из причин, почему я хочу свалить из этого города. Они с моим братом, Давидом, в одном классе учились. Не думала я, что этот хмурый, замкнутый коротышка, станет отмороженным бандюком, которого весь город боится.

Кое-что было у нас с ним. На выпускном брата, я хорошо пьяненькая была и мы целовались с Гошей, до стертых губ. Чудом не переспали в тот вечер. Брат меня тогда, силой утащил домой.

И вот, с некоторых пор, Гоша, как встречает меня, ведет себя так, словно, я его. Не его женщина. А его собственность. Пока что, только на словах, к счастью. И я, вынуждена подыгрывать. Спасения, своей шкуры, ради.

Гоша обломится, я его не стану. Но в глаза ему это сказать, вот так сразу. Нет, спасибо. Я не бессмертная. Нельзя. Уеду скоро и все одним махом решу. А до того как я свалю, стараюсь лишний раз ему на глаза не попадаться.

Из-за повышенного внимания Гоши, со мной ни один парень из местных не решается знакомиться. Но и в монашки я подаваться не планирую. Вот и приходится, довольствоваться сиюминутным знакомством с залетными парнями. Такими, как тот урод, Стас.

Гоша еще не знает о моем «браке» с Францем и это отдельный повод для моих волнений.

Вот и сейчас, что у него на уме, мне неизвестно. Теперь, я вроде как в долгу у него, что он спас меня. И это делает мое положение еще более уязвимым.

— Галатея, чего ты так далеко? Подойди, пообщаемся.

Я подошла.

Он темные очки снял. Стоит, смотрит на меня. Невысокий, без шеи, глаза черные. Рано седеть начал. Стоит четко, как будто свая вбитая. Гоша никогда не торопится. Лишнего шага не сделает. Это к нему все ходят. Сзади, его братки у машины.

А троица тех шестерок отчима, растерянно моргая, стоят неподалеку. Меньшее, что с ними будет, почки им отобьют, кровью будут ссать до конца жизни, если не откупятся. Но слишком они мелкая шваль, чтобы за них кто вступился.

Гоша отводит меня от машины, где его братки уже тех горилл обступили. Спокойно так, показывая на магазин Захара, он говорит мне:

— Иди, выбери себе что-нибудь… Вижу, ты фрукты любишь…

Отказываться нельзя. Послушно иду к магазину, искоса поглядывая на Захара. Тот молчит, в сторону смотрит. Тоже знает, лучше сейчас, ему ничего не видеть и не слышать. Гоша поболтает и свалит. Мы его не интересуем. В отличие от тех братков. Им я не завидую. Тот, что борзо говорил со мной, уже на коленях стоит с мордой побитой, красной. Видно, в курсе, что с ним будет сегодня, за то что «громко» сделал Гоше.

Прозвище «Сладкий», Гоше какой-то смертник дал. Точно, нет его уже на этом свете. Сладким, прозвали Гошу оттого, что он живет как в сладкой воде плавает. Пока все ровно, он крутой. Как шухер, он на дно и нет его. Так он две смены авторитетов пережил, и при своем остался.

Взяла бананы и поблагодарила его. Хочу уйти.

— Галатея, я разве сказал, что дешевыми бананами тебя угостить хочу?

Головой киваю отрицательно.

— Нет.

Вернулась и скрепя сердце взяла с полок у Захара все самое дорогое. Персики, помидоры, виноград. Смотрю на старика, извиняющимся взглядом.

— Галатея, ты не смотри на него, не то я подумаю, что тебе не нравится мой подарок.

Чувствую, что закипаю, но тушу себя. Не лучшее время, гонор показывать. Подошла к нему, пытаюсь улыбнуться расслабленно.

— Спасибо, Артур.

Наверное, я единственная его по имени могу назвать. Для меня он пока что, Артур Игбаров, а не Гоша сладкий. И мне он это позволяет. Но думаю, недолго.

— Галатея, ты довольна?

— Да, Артур.

— Хорошо. Иди домой. Иди-иди, здесь, сейчас очень шумно будет.

Я уже и забыла, куда собиралась. Спустилась обратно, бегу к дому. Руки трясутся. Выдыхаю, несу эти долбанные фрукты. Конечно, я их себе не оставлю. Вечером, все Захару верну. Но не удержалась, один персик все же «на нервах» съела.

Смотрю, впереди фигура знакомая. Моего квартиранта, Франца, богомола рыжего. Идет он и в руках у него замечаю два пакета, груженных доверху продуктами из супермаркета.

«Чертов дурак!»

Выругалась, побежала догонять его, пока наши местные не увидели его с пакетами. Здесь, такое палят на раз, и все. Не отцепятся. Просекут, что деньги есть, раз на продукты из супермаркета, есть бабки.

— Стой! Что ты там, снова понабрал?

Франц вздрогнул от моего внезапного вопроса и растерянно оглянулся. Сначала на меня, а затем, на свои пакеты.

— Дома совсем ничего нет, я хотел нам приготовить.

— Так… Вот об этом, Франц, есть разговор. Во первых. Нет никакого «дома». Во вторых, с этой секунды ты покупаешь только для себя. «Нам» ничего не готовишь. Купишь мне хоть на копейку, я разозлюсь.

И… повторяю снова, не отоваривайся в супермаркете! Иначе, в мою квартиру всякая шваль на хавчик сбежится. И последнее, раз уж купил, не «свети» новыми пакетами в этом районе.

— Ох, я ничего не понял Тея…

— Шевели ногами! Я все повторю, но не здесь. Так, стой на месте. Снимай куртку, прикрой ею пакеты.

К нам подбежала Янка, ее отец высадил у подъезда. Моментально вытащила из пакета Франца, самое дорогое печенье. Тут же открыла и ест. Я ее тотчас схватила за руку.

— Верни ему хавчик, быстро!

Янка, недовольная, коробку с печеньем в пакет кладет.

Тычу пальцем в своего фиктивного мужа. Франц, только моргает.

— Запомни, этой малой, тем более, ничего не давай, иначе она сожрет все.

— Она же ребенок, Тея…

— Не в этом городе! Франц, запомни. Здесь, в этом районе, нет детей. Это те же бандюки, просто маленького роста.

Франц зашел в квартиру. Я выделила ему полку в холодильнике, где едва поместилось все. Он растерянно посмотрел на меня.

— Это очень странно.

— Да, но это моя квартира и мои правила. Я не ем твои продукты, ты не трогаешь мои. Месяц потерпишь. Ты сам меня выбрал. Надо было кого-то «пожирнее» выбирать.

— Мне нравятся стройные девушки…

— Богатую, я имела ввиду.

Франц сощурил глаза и закивал головой довольный, словно узнал что-то интересное.

— Ясно… Пожирнее… Запомню.

Я взяла два персика и пошла в комнату к Янке, где был включен телевизор. Дала ей один. Сидим смотрим. Новости скучные. Каратисты какие-то, фигня…

И тут, стоп, знакомое мужское лицо в новостях вижу. Делаю громче. Тот парень на экране, муж болезненной, которую Мила окучивает.

Он дает интервью спортивному каналу. С ним рядом, девчонка малая, не старше Янки, какая-то чемпионка. А он, видимо, ее тренер. Имя говорят его. Валеев Александр… Тетка, что интервью берет, вся растеклась в улыбке перед ним.

«Спокойно, шлюшка…»

А он равнодушный как стена. Раз взглянул на нее, сверху вниз и глаза закатил. Взгляд у него все такой же колючий, отмороженный. Молчит, хоть бы чуть улыбнулся. Отвечает, коротко да-да, нет-нет. В основном, малая каратистка трещит, как она занималась у него.

Янка прыгает по дивану, говорит мне:

— Я тоже хочу заниматься, как эта каратистка! Она даже ниже меня!

— Ну да… На это деньги нужны, а твоя мать, даже за твою еду не платит.

Шикнула на нее, чтобы она не мешала. Ем персик и смотрю на него.

Смазливый мужик, но взгляд у него странный. Второй раз его вижу и одно и то же, отстраненное, неживое, выражение лица у него. Так и поддевает, растормошить его.

Но реально симпатичный. Ничего так, выглядит. Я бы с ним время на болтовню не тратила… Но, блин, он женат, как и все они…

Началась другая тема и я переключила канал.

Отчего-то улыбнулась, когда вспомнила, как он глаза закатил.

«Характер…»

Мила все мечтает его как лоха развести.

«Нет, Мила… Его ты не сломаешь, обломишься на этот раз.»

Слышу, Франц, зовет нас громко.

— Девочки, обед на столе!

Франц произнес это с сильным акцентом. Забавно говоря «на стОле», но звучит это у него довольно мило.

Вышла в коридор.

Янка помчалась первая. Я ее тормознула еще в коридоре, на подлете.

— Стой, куда⁈ Мы не будем есть его еду!

Но она меня не послушалась. Вывернулась и со скоростью тощей ящерицы прошмыгнула на кухню.

Я зашла на кухню следом. Франц стоит у стола. Спина прямая, руки в бок. В глаза не смотрит, моргает своими белыми ресницами.

Янка времени не теряет и уже во всю наминает спагетти с сосисками.

— Так… Франц. Мы о чем с тобой говорили⁈

— Я один, не могу есть спокойно, Тея. У тебя же, нет ничего! Там только чеснок сухой. Завтра, будешь делить все…

Я глаза закатила и машу ему кулаком. Но он не впечатлился, тарелку мне упрямо протягивает.

Я сдалась. Смеюсь и беру в руки тарелку.

«Ох, ладно, чего я ломаюсь? Действительно, завтра куплю продукты и расслаблюсь…»

Франц, довольный что я передумала, сел обедать, тоже. Я смотрю на него грозно, чтобы он не расслаблялся. Тычу ему в лицо вилкой с наколотым куском сосиски и говорю:

— Не лыбся, сильно. Это последний раз. С завтрашнего дня, никаких обедов!

Франц молчит. Не смотрит на меня. Ест, но продолжает довольно улыбаться.