Глава 6

Тея

— Тея, ты скоро, там⁈ Янка, что я сказала, не лезь! Вернула помаду на место, бырааа! Или у тебя сотня баксов есть, а⁈ Так, все что дорогое, не лапать. Что непонятное, в ту сторону…

— Теяяя, чего ты там, зависла⁈ Я раз в жизни тебе чета принесла, а ты морозишься…

— Мила, я пас.

Мила заявилась ко мне час назад. Приехала, от своих «суррогатников», как она их называет. Обрадовала их новостью, что зачатие произошло. Миле плевать на них и их радость. Мила есть Мила. Новость эта, для нее очень денежная. Вернулась от них нагруженная пакетами. Говорит не замолкая:

— Учись, Янка, у мамки! Если бы я не спросила, у нее эта косметика так бы и осталась. Я говорю, можно взять. А она, такая, забирай все… А там, одно новье, вот лохушка! Я все и выгребла. Она ж не заразная… я надеюсь?

Мила постучала, брезгливо поморщившись, по деревянной быльце. Сидят с Янкой на моем диване, отбирают то, что подороже, чтобы продать. А там все дорогое, я эти бренды с детства знаю.

Как давно это было…

Не всегда я нищая была, мать с отцом в столице работали и зарабатывали неплохо. Мы с братом в частную школу ходили. Вспоминаю свое детство сейчас, словно о жизни которой никогда не было…

— Тея… чего подвисла? Так берёшь или нет⁈

— Нет, Мила, все твое, расслабься.

— Смотри… Ты меня знаешь, я два раза добрая не бываю. Продам. А ты че? Не такая… Брезгуешь, типа…

— Отстань, Мила, со своей косметикой! Я не крашусь. Да и для кого, здесь?

— Все тогда, отвалили обе. Не сечете нифига… Тея, все равно подойди, блин! Мне теперь нельзя много двигаться, сама понимаешь… Беременная женщина, берегу себя, все дела…

— У тебя срок, две минуты, «беременная женщина»…

— Шесть недель… алё! Поверь, это золотой ребенок… Я так рада! Мои лохи, теперь расщедрятся. Сегодняшняя сумма, это только начало. Элла уже мне бабок подкинула, втихаря от мужа. Так и надо. А муж ее, говнюк угрюмый, все еще держится. Говорю ему, ребенок у вас будет. Ни слова не сказал, тупо вышел из комнаты. Отвез меня домой с рожей недовольной. Я ему замечание сделала, что он мне дверь не открыл в машине, когда я подошла.

— Так этот гад, знаешь, что ответил мне? Что ему похуй на мои закидоны. Сказал, что если мне так надо, в автобусе двери сами открывается и чтобы я пиздовала туда. Сел в машину и чуть не уехал без меня, козлина… Александр… блять, Ихтиандр, недобитый. Ох, я ему еще кровь попорчу! Я этого козла строптивого, папашу недоделанного, раскручу по полной… Он у меня, побегает…

— Тея! Тяни задницу сюда! Тут что-то на иностранном. Непонятно, что за хрень. Может это дорогое, а не пойму. Матюк написан. Ху…йлер… Хулиг… Хуйглитер… твою мать! Иди сюда, переводчица, блять! Как раз попрактикуешься, перед ночной сменой у Арама.

Я подошла к ней.

— Хайлайтер это…

— А вот эту, смотри! Тоже, не пойму. Кутюрюг… типа кутюр. Звучит как дорогое…

— Это контуринг.

— На кой он? Он чё, нужен?

— Ну, не девкам Арама…. Это под макияж, основа.

— А нахер под штукатурку, основа? Типа, прыщи скрыть? Тонак, что ли? Так и говори! Умничаешь…Так, запишу, это тонак… Напридумывали хуеты, мозг сломать можно. Скажу им, тонак от кутюр, вон и написано кутюринг… Так, я вечером с тобой заявлюсь в Афродиту! Ты мне маякни, кто там особенно «жирный» по бабкам из девок, чтобы я на нищебродок из деревни не тратила кутюрную косметику….

— Мила… Я их в глаза не вижу. Не забивай мне голову этим. Сама, «мэрикей» свой прошлогодний, втюхивай…

— Ты че, Тея, как с цепи? Недотрах сказывается? Разоралась, тут…

Да, Мила права. Я была раздражена и расстроена. Но не из-за Милы. К ней и ее привычкам, я давно привыкла.

Я злюсь не на нее. Известие, что у той пары, теперь, будет ребенок, меня разозлила. Баба не первой свежести, имеет за бабки и ребенка, и классного мужика молодого. А я всю ночь буду за копейки впахивать. По самое нехочу, буду в анальной переписке с фапающими мужиками. Вся моя жизнь сплошная жопа. Вот это и злит…

И косметика эта, тоже разбередила воспоминания, ком в горле стоит…

Отец привозил матери точно такую же косметику, настоящую из Франции. Помню эти коробки у нее на прикроватном столике. Нашу квартиру в два уровня. Частную школу. Мне было не больше, чем Янке сейчас, когда отца сократили. Сначала мы переехали в квартиру поменьше. Первое время родители пытались жить как прежде, но это не продлилось долго. В итоге, продали все что осталось, переехали в этот городок.

Здоровья отца, еще на два года хватило. После его смерти, мать начала хорошо так «глушить». Как будто мне ее характера было мало.

Нам с братом есть нечего было, а она на ерунду все потратить могла. Ее привычки из той жизни, не поменялись. Немало нервов мне стоили. Я и работать пошла в четырнадцать лет, потому что она ела, только говядину… А я в одном свитере и в одних кроссовках, шесть лет проходила.

В школе меня прессанули сразу. Я новенькая, отличница, с косами до пояса, после частной школы — идеальная мишень. Местные девчули, хорошо оторвались на мне.

Тогда то, я Милу и встретила. Нас с ней дежурить после уроков оставили. Я полы мою, подваливает ко мне старшеклассник, зажал в углу, лапать пытается.

Я растерялась, а звать некого, школа пустая. Ну я и взбрыкнула, ударила его ногой в пах, что было дури. Благо, ноги уже тогда были от ушей. Меня в классе за ноги мои, Цаплей прозвали.

Так тот гад, ведро с грязной водой пнул ногой и все на меня полилось.

И тут, внезапно, Мила на него накинулась. За бошку руками хватает и об парту еблетом. Никогда столько кровищи не видела. Он ее и пальцем не тронул, поорал громко матами и свалил. Милу уже тогда, все боялись.

Она помогла мне встать. Шутила. Похвалила меня, что я его по яйцам саданула. Для меня в тот момент это было лучшая помощь. Подругами мы не стали. Миле было плевать на меня. Но меня, с тех пор, не трогали больше. Со временем, я и сама научилась сдачи давать.

Давид, братишка мой, совсем иначе устроился. Его не трогали. Везучий он. Хотя срок этот, ему жизнь подпортит. Но он выкарабкается, как всегда.

Франц, через неделю уедет к себе, насовсем. Как раз к освобождению Давы.

Я отвлеклась. Тихо в квартире.

Мила ушла. В Афродиту. Да, больше и некому в этом городке косметику продать.

Иду мимо ванной, смотрю, Янка уже вся в румянах. Помаду намазала до носа… Тени и все, что поярче. В лучших традициях Драг Квин. Такой, малолетний транс из нее получился… Стою ржу с нее, чувствую обоссусь сейчас с того как она смешно брови подмазала.

Она обиделась. Я показываю ей как надо наносить румяна и помаду. Она головой мотает, скривила губы.

— Тея, ты не сечешь! Мама говорит, штукатурка решает. Надо ярче, а не так как ты показываешь.

— Ааа… ну, раз мама сказала… Она то, конечно, спец. Ясно. Дай, я тоже попробую накраситься.

Психанула, намазалась как она. Начес на голове сделала на мои длинные волосы. Видок — атас.

Ох, мы и дурачились с малой. Ржем обе, музыку включили, прыгаем на кровати. Я еще платье короткое надела. Но даже в таком виде, скромнее была накрашена, чем девки из Афродиты…

Янка сказала, что пойдет за матерью. Пока у Милы деньги будут и ей перепадет. Умная малая. Знает, через секунду Мила их потратит на себя.

Я осталась одна в квартире. Кайф. Франц пошел в магазин. Никого дома. Здорово…

Слышу, звонок в дверь. Музыку выключила, к двери иду.

«Мила, так рано?»

В зеркало глянула, испугалась. Забыла, что накрасилась как макака.

«Бля… я… просто клоун из ада!» И на голове, прическа… а-ля «львица после ебли…»

Подхожу к двери.

«Ох! Не могу поверить. Твою мать!»

Тот парень, стоит под моей дверью. Как там его… Александр. Муж той болезной.

«Какого он здесь делает?»

Мне, снова звонит. Смотрю на него в глазок. Он рукой волосы поправил и смотрит на дверь. Точно в глазок палит, где я. И смотрит так с иронией, чуть усмехнувшись.

«Бля… нереально красивый мужик…»

Чувствую, низ живота заныл.

«Тея, спокойно, этот принц на тебя не клюнет. Ему невеста из Мухосранска не нужна. У него элитная жена дома. Хоть и больная, зато богатая…»

Повторяю себе, что он альфонс голимый. Но зря. только. Глаза мои его поедом едят, на губы его смотрю и чувствую дышать мне тяжело.

Фигура отпад и рост у него, офигенный. Как раз для меня. Вечно мне не мужики, а полухуйки попадаются одни, полуметровые, которые в лобок мне дышат.

Этот высокий, плечи мощные. Он даже выше меня…

Зубы сжала… А выйти никак. Я блядский клоун, сейчас. Пока умоюсь, пока расчешусь — он свалит…

«Сука! Ну почему, как только выглядишь как обоссаный бомж, так сразу, принц сватается⁈»

«Ладно, пофигу, уйдет так уйдет!»

Слышу, говорит, что Мила ему нужна.

Я ляпнула ему первое, что в голову пришло от волнения. А первое у меня, всегда агрессия. Так привыкла уже.

Сказала и слышу у меня в голосе лажа пошла. Куда-то подевалась моя фирменная злость. Отвечаю и таю от его голоса. Словно сучка теку… от одного его взгляда.

«Вот гад, запала я на него…»

Он это сразу просек. Не уходит. Сел под дверью. Ну и я села.

Он говорить начал. Слышу, ноет что-то про свою жизнь печальную. Я хоть и очарована… фигура, плечи…там… Но прифигела от его наглости. Кто бы пиздел о тяжелой жизни… Но только, не он.

Я ему выдала, все что думаю, как привыкла.

Была уверена, что обидится. Нет. Смеется. Хорошо так ответил мне.

«Какой же он классный!»

Я сижу и кайф ловлю от того, что хоть через дверь, но спиной к спине, на мужике полежу красивом.

И тут, малая заявилась. Янка. Дети, враги секса, это факт. Как же, не вовремя.

И ладно бы, заткнулась… Слышу, чешет ему, что мы его по телеку видели.

Ох, думаю, я тебя убью сейчас.

Цепочку не снимаю, втянула ее обратно в квартиру. Кулак ей показала, чтоб заткнулась и в комнату смылась с моих глаз.

Но разговор уже не тот пошел. Парой фраз обменялись с ним и все, ушел он.

Там Мила появилась на горизонте, злая и без денег. Афродита, только с шести отрывается. А остальным кошелкам местным, ее кутюр, за те бабки, что она хочет, триста лет не нужен.

Мила наконец свалила и на этот раз, с малой своей. Я неделю жила и радовалась. Франц тише воды. Его и нет вроде. Пару раз он пытался поговорить серьезно со мной о моей работе в Афродите, что «такой девушке как я там не место»… Зануда.

Снова злюсь. Какого лезет не в свое дело? Объяснила, что не трахаюсь, а перевожу только. Но он, знай, зудит свое: «Уходи, не работай!».

Сказала, дай мне денег, уйду. Этот придурок говорит: «Хорошо!». Я его послала и сказала, чтобы помалкивал и со своей жизнью разобрался, моль белобрысая. Он не обиделся. Привык уже ко мне. Ну не могу я иначе. Рефлекс. Как кто-то по доброму ко мне, меня это бесит. Я грубить начинаю. Не верю я в бесплатный сыр. Всегда это подстава. Поэтому, отсекаю на дальних подступах.

Как-то на неделе, Мила появилась. Сидит, перепуганная. Говорит, влипла. Они с Чижом трахались в парке и когда уходила, своих «суррогатников» заметила. Теперь, если они видели ее, ей крышка. Могут, вообще отказаться от нее.

— Трахались… на улице⁈

Мила глаза закатила.

— Тея, вот не надо этого! Плевать! Я уже придумала. Скажу, что это не я была…

— Скажи им правду. Что Чиж, так боится, что ты залетишь, что два презика надевает.

Мила обиделась на мои слова. Но это была правда и ее личная боль. Чижа еще никто за хер не поймал. А Мила мечтала, чтобы он на ней женился. У него с женой, детей нет. Говорит, чужим рожаю, а я, своему мужику хочу. Подловлю его, все равно!

Я скривилась вспоминая Чижа, глаза его булькатые, бесцветные и лысую голову.

«Детё, там, атас, какое получится…»

Но меня это, мало колышет.

Мила говорит.

— Хочешь шок⁈ Тот муж «суррогатницы» который, гад. Не альфонс оказался. Зато, кобель каких мало! Я с его женой пообщалась. Приколись, она сама ему ходить на лево разрешила. Вот дура…Сказала мне, что пока он спит, она его телефон палит. Так там, говорит, только за этот месяц два десятка баб было. Может больше, не все у него в телефоне. Капец кобель, а она ему это позволяет.

— И… это не все! Приколись, оказывается, он не альфонс. Это она нищая, а он все бабки заработал. И на старой женился сам. Типа, любовь у них была. Я их на улице видела. Целовались. Может и правда, любит ее. Но все равно, изменяет ей. Такому, я бы не дала. Не терплю, умников говнистых.

Мила ушла.

А я сижу на кухне и у меня в душе все погасло. Я словно погрузилась в реальность от которой некуда уйти.

Всю неделю я буквально жила, той нашей с ним беседой. И вроде, ерунда, не о чем вспоминать. Но зацепил он меня. А вот теперь, после слов Милы, чувствую себя полной дурой.

Он не только женат. У них ребенок будет. И оказывается еще и баб у него легион. Не таких, как я… Явно, почище и поэлитнее. Раз он при бабле. Причем, сам зарабатывает, а не у жены в альфонсах… Все. Мои глупые фантазии рухнули и я закрыла эту тему.

До одного дня.

Пошла я как-то в квартиру к Миле, забрать свой фен, который она так тихо спиздила у меня прошлым вечером. Фен у нее в ванной лежал. Сматываю провод, слышу звонок.

Я к двери.

Там он стоит. Александр.

Я снова прилипла к звонку. Хоть сейчас я и выглядела нормально, а не как в тот раз, но не выйду. После всего, что знаю о нем — нет. Как лохушка в тот раз повелась на его глазки грустные. Красивые мужики, самые прожженные циники. А этот еще и кобелидзе… знатный… Все, попустило меня.

Подождала, пока он свалил. Вышла, иду к себе. Вижу его. Он внизу на первом, сигарету достал, прикуривает.

«Блинн… до чего же он хотный, гад. Даже, прикуривает красиво…»

Руки мне его понравились. Пальцы аккуратные, не сардельки короткие. Отвернулась, иду быстрее, чтобы в своей квартире скрыться.

Все себе уже сказала, все объяснила, что нет шансов… А тянет к нему. Не могу забыть голос его.

Слышу, шаги за дверью.

Он.

Улыбаюсь, замерла.

Поговорить зовет.

Слышу имя мое назвал. «Тея».

«Он сказал мое имя! Запомнил, мое имя!»

Радуюсь как идиотка. Но тотчас тушу себя.

«Перестань, дура! Это ничего не значит! »

Но блин, он остался. Смотрю в глазок, снова, сел под моей дверью.

Я выдохнула. Держу себя, чтобы не выйти к нему.

Он говорит со мной, а я просто сижу и слушаю.

«Как же я хочу выйти к нему!»

Нет. Нельзя это начинать. Молчу. Жду, когда поймет, что я не буду говорить с ним и он уйдет.

«Не сиди на полу, Тея, не морозь задницу роскошную…»

Я после этой фразы, чувствую, что тону. Все.

«Неужели… Он видел меня? Видел меня на лестнице… »

Я засмеялась, но улыбку, сразу прикрыла рукой.

Поднялась с пола, смотрю на него. Он стоит у двери. Смотрит на глазок дверной, но как будто на меня. Улыбнулся так, что пол поехал под моими ногами…

Постоял с минуту и ушел…

Я сползла по двери вниз. Сижу и вся, словно онемела. Все вокруг, как в тумане. Голос его в голове слышу. Так он имя мое произнес, что сердце ёкнуло.…

'По моему, я втюрилась… Вот, идиотка! "

Франц вышел из своей комнаты. Смотрит на меня и не поймет почему я сижу на полу.

Я рукой махнула, мол «забей». Надела пайту и вышла на улицу. Мне пройтись надо, стены давят.

Прошла сто метров, слышу сзади машина медленно подъезжает.

— Тэя… Это ты, меня, встречать вышла?

Гоша Сладкий со своими братками. Раньше, он в моем районе не показывался. Брезговал мажорчик, нашей рыгаловкой. Плохо это. Чувствую, он по мою душу заявился сюда. Пока соображаю что делать, обернулась к нему. Не любит он когда его ждать заставляют.

— Привет, Артур.

Он сделал намек на улыбку, когда имя свое услышал.

— Тея. Смелая и красивая…

«Ох, бля! Очень плохо, все. Комплименты пошли…»

Смотрю на Гошу, что лыбится мне и вспоминаю расписание поездов. Если мне повезет и я смогу домой вернуться, сваливаю сегодня же.

Гоша из машины вышел и смотрит на меня.

— Это хорошо, что я тебя встретил. Задерживаться здесь, не хотелось бы. Мне тут кое-что нашептали. Вопрос у меня к тебе, Тея.

— Кто такой Франц?