Глава 8
Тея.
— Тея… Так кто такой, Франц? Меня немного нервирует твое молчание…
Гоша подошел ближе ко мне. Один из братков, открыл дверь и тоже вышел. Встал рядом, типа, страху нагнать…
Гоша обернулся и так зыркнул на него, что бычара в секунду ниже ростом стал и мгновенно скрылся в машине.
Гоша докурил сигарету, смотрит на меня.
Я молчу.
Что не бы я не сказала сейчас, по любому плохо будет. Или мне, или Францу. В голове как назло, ни одной идеи. Как объяснить все так, чтобы после моего ответа, меня к Гоше на подвал не отвезли?
— Хм… Совсем, нечего сказать? Тебе, наверное, на улице неловко общаться? Давай-ка проедем со мной. Пошепчемся, в более тихом месте…
«Бля, соображай скорее, Тея! Придумай, хоть что-нибудь…»
В этот момент, тень сверху мелькнула. Чья-то здоровенная рука опустилась на мое плечо сзади и потянула меня за капюшон, к себе.
Я обернулась и замерла.
— Дава!
Брат позади меня стоит. Смотрит на меня, лыбится. Мощным таким утесом, склонился надо мной, отпустил мой капюшон и обнял крепко обеими руками.
«Что? Мой хмурый братец, Дава, и обнимашки?»
Я прифигела от этого жеста. Очень это не похоже на моего брата. Такое откровенное поведение на людях впервые у него вижу. Брат, скорее, по заднице мне даст, если доволен. Мы нормально ладим, но подобные нежности ни ему, ни мне, не свойственны.
Давид заслонил меня от Гоши своей мощной фигурой, по простому положив свою мощную лапу, мне на шею.
— Ну, че Цапля, плохо ты встречаешь брата…
Давид улыбается мне. Но вижу, что-то не то… Глаза неадекватные у него. Так смотрит напряженно. Поняла я, он в курсе, что происходит здесь. Поэтому обнимал и поэтому меня из захвата не выпускает. Я словно под защитным крылом стою, не шевелюсь.
Брат наклонился к Гоше и говорит ему, цедя сквозь зубы:
— Ой-ой, что-то нынче, тихо стало в нашей рыгаловке…
Перекрутил любимую фразу Гоши, смотрит на него и продолжает усмехаться. Ни на шаг не отходит ни от него, ни от меня и продолжает говорить с насмешкой, словно, подначивая его.
— Сам, Гоша Сладкий, здесь… Чем обязаны, такой чести?
Я глаза закрыла, думаю, ну… сейчас начнется…
Секунда. вторая… И ничего не происходит… Тишина. Брат протянул ему руку.
Гоша молчит.
По растерянным мордам качков в его тачке, я поняла, что никто кроме моего брата и Гоши не понимает, что здесь происходит.
Гоша, проигнорировал насмешку Давы. Пожал его руку спокойно и тихо спросил:
— Как сам?
— Как на свободе… Ну, ладно… бывай, Артур. Надо с сестренкой перетереть. Сам понимаешь, давно дома не был.
Брат, все еще усмехается и медленно развернувшись, буквально, поволок меня за собой к нашему дому. Я еле иду, у меня ноги от страха ватные.
Слышу, Дава мне на ухо тихо цедит, совсем не веселым голосом:
— Шевели задницей, Тея! Во что ты влезла, твою мать⁈
Иду и не верю, что брат меня спас и все закончилось. Гоша уехал. И мы, просто ушли домой.
Уже не первый раз замечаю, что у брата с Гошей есть своя тема. Оба, ни разу не друзья. Но Гоша, его единственного, не то что не цепляет, а вроде как, даже боится. И непонятно, почему…
Брат, кроме роста под два метра, не особо то и боец. Из его сверхспособностей, только лень, девчонки и пожрать… Не тот это типаж, чтобы Гоша Сладкий, обходил его стороной.
Но знаю, не так прост братишка мой. Если решил молчать, не расскажет ни за что, почему Артур его боится.
Я уже у подъезда остановила его и радостно, по нормальному обняла. Брат, наконец-то улыбнулся. Я улыбку убрала и резко стукнула его кулаком в плечо.
— Молчал! Я думала в пятницу только будешь, а ты раньше… Круто, но я хотела бы знать!
— Ну вот, считай, понедельник у нас теперь, пятница. Мог до выходных еще освободиться. Решение суда по УДО, в четверг пришло. Но наш толстожопый начальник на охоту свалил. Все выходные минуты считал…
Мы вошли в квартиру. Брат скинул все свои вещи на пол и на кухню поспешил.
— Пожрать чего-нибудь есть? Пахнет съедобно…
Вошел на кухню и присвистнул. На плите кипел суп. Рядом, стояла сковорода полная сарделек с капустой.
Брат, по простому подхватил пальцами пару крупных сарделек и заговорил с полным ртом.
— Я чего-то не знаю? Никогда не поверю, что это ты готовишь. Сосиски, ладно… Вкусные, кстати… Верю, их можешь сварить. Но суп⁈ Не купит меня никто на это…
Дава прошел в холл и открыл дверь в свою комнату.
Но не знает он, что теперь, это Франца комната. Не думала что они пересекутся. Брат, конечно, не обрадуется этому, но потерпит до завтра. Франц, как раз, свалит домой.
Давид вошел в свою бывшую комнату и смотрит на Франца. Тот сидит в кресле и увлеченно читает в планшете новости.
Брат присвистнул и сел на корточки рядом с ним. Рассматривает его с усмешкой.
Франц молчит. Встал, растерянно на меня смотрит, поверх его головы.
Брат смеется.
— Так вот, кто повариха, здесь… Закончилась лафа, мужик. Вали из моей комнаты!
— Дава!
Я подошла к ним, отодвинула этого дурака большого.
— Франц, это мой брат, Давид.
— Очень приятно Давид… Я…
— Нифига! Валите оба из моей комнаты! Я же ясно сказал, с первого раза?
Я потянула Франца за руку и сказала.
— Извини Франц, мне надо с братом пообщаться, наедине.
— Ты его не выгонишь. Понял, меня⁈ Тебя Ирка ждет. Уже стерла асфальт под окнами. Как раз, пару дней покувыркаетесь. Завтра, Франц уезжает к себе. Не усрешься, подождешь один день. Верну комнату, в лучшем виде. И вот еще, продукты его, не жри. Для нас с тобой, я все куплю, сама. Тебе ясно?
— Ты что с ним трахалась, что так защищаешь?
— Рот закрой! Дава, ты что-то разговорчивый сильно стал. Франц, нормальный. Не обижай его, ясно⁈
Я выдохнула, затем, взяла его за руку и вывела из комнаты. Задержала его, снова обняла.
— Я рада, что ты вернулся, Малой.
Брат меня в макушку поцеловал и тут же пальцами за кончик носа ущипнул. С детства делает так, гад.
— Дава, придурок, больно!
— Спокойно, курносая. Че по деньгам у тебя, есть чем брата порадовать?
— Че через плечо. Что есть, то моё. Губу закатай. Знаю, ты всегда, при деньгах.
— Мне за ними ехать надо. Сама понимаешь, к Ирке с пустыми руками не пойду.
— Дам. Только если по пути и презервативы купишь. Сам видишь. Не время сейчас, детей строгать. Тем более от такой подруги, как твоя… Даже Мила, рядом с ней, пионерка…
— Как там Мила? Сохнет еще по мне?
— Ей уже не четырнадцать. Она с Чижом, сейчас.
— Вот дура… Ну, как и всегда. Ладушки, дуй за деньгами, а я пока, пойду с «поварихой» твоей, перетру.
Перехватив мой настороженный взгляд, брат закатил глаза.
— Да, не трону я твоего белобрысого. Деньги неси!
Я пошла за деньгами. Через пару минут, вернулась на кухню. Смотрю. Нас стало больше.
Янка, каким-то чудом прощемилась к нам. Видимо, Мила, тихо оставила дочку мне и свалила.
Сидят две эти наглые рожи за столом. Дава, с его великанским ростом, едва помещаясь в углу и мелкая козявка, Яна, рядом с ним. Ржут и едят сосиски с супом. А Франц, рядом стоит, разговаривает с ними и подливает им в тарелки.
Я забрала у него половник из рук, и замахнулась на него, показывая, что я его прибью сейчас!
— Не корми их! Не обслуживай их! Их, вообще, здесь, быть не должно, понял⁈
— Мне не трудно. Он же брат твой, Тея…
— Ох, молчи лучше! Нет моих сил, на тебя!
Я ушла в комнату, чтобы успокоиться. Франц, безнадежен. Толку говорить что-угодно, ноль! Как же бесит, каждый раз заново объяснять ему, что здесь, так себя вести нельзя. Все равно, по своему делает.
Слышу, в дверь звонок.
«Кто еще⁈»
Открываю. На пороге Ирка стоит. Уже «при параде». Топик прозрачный, шорты короткие. Макияж, такой атомный, что в темноте фосфорицирует…
Ну, наглая… Я встала напротив и дверь держу. Она знает, в квартиру не пущу ее.
— Я по делу, Тея…
— Ну, да. Оно в штанах у Давы, твое дело. Уже просекла, значит, что освободился….
Ирка, не переставая жевать жвачку, закатила глаза.
— Тея, не сучи… Я реально, по делу. Расклад такой. Это вот, моя сеструха двоюродная. Ее мать из дома выгнала, за то что муж новый на ее сиськи запал. Сеструхе идти некуда, работа позарез нужна.
— Ага… Ну, удачи. Это все? Я послушала. И мне не интересно.
Я дверь пытаюсь закрыть, но она ловчее оказалась, живо ногу вставила.
— Ох, Ира, напрасно! Ты же знаешь, меня злить не стоит. Ногу убрала, бляяядь, мигом!
— Да, расслабься, Тея, ты че? Тебе самой, кому-нибудь в штаны заглянуть пора. Совсем психованная стала… Тебе что, в лом выслушать? Отведи мою сеструху в Афродиту. Может, Арам возьмет ее к себе?
Нехотя взглянула поверх головы Ирки, на ее сестру. Дородная деваха такая, с пышными сиськами от самого подбородка. Белобрысая, пухленькая, задница торчком, ножки иксиком, тоже толстенькие. Стоит эта кошелка наивная, в платюшке ситцевом своем, переминается с ноги на ногу на одном месте. Волосы у нее сильно вьются, пушистая, как одуван. Глаза светло-голубые, круглые никакой хитрости в них или тайны. Ресницы и брови светло-рыжие, почти белые. Типичная Дуня, такая. Куда ей, до матерых телок Арама…
— Не похожа она на шлюху.
После моей фразы, пухлая девчуля напряглась. Во взгляде страх. Глаза опустила вниз, на меня не смотрит. Сеструха ее, не дрогнула.
— Ну… они же там не трахаются…Только сиськи показывают. А у нее все на месте. Сейчас, такие сиськи как у нее, это модно… Пусть попробует, тебе то что?
— Ничего. Окей, пусть… Как зовут тебя?
Девчуля глаза подняла на меня, тихо говорит:
— Варя…
— Готовь задницу, Варя. Арам, уж точно оценит твои сиськи!
Ирка лицом задергала.
— Не слушай ее! Как я тебя учила? C мужчинами… не тушуйся… Встретишь Арама, улыбайся ему, не дергайся… Может он… это… и не захочет… Если что, просто подыграй ему. И не будь дурой, не говори ему что ты, Варя… Сразу, говори Араму, что ты, Барби. Это ему, сразу, зайдет, он поймет, что ты настроена серьезно…
Я прыснула от смеха когда услышала этот треп.
— Таких Барби я еще не встречала…
Ирка по деловому руки в бок.
— Тея, ты же сечешь в английском… А Варвара и Барбара, кстати, это одно и то же… Барби — круто звучит… С ее фигурой, отвечаю, тыщщи зарабатывать будет через месяц!
— Ага, миллион, уже говори сразу, не мелочись…
Ирка глаза закатила, дорожную сумку ногой к Варе-Барби двигает.
«Ясно, сбагрила и сваливает.»
— Все, Барби, оставайся с Теей, она тебя отведет. Ты должна устроиться, сегодня же! Сама понимаешь… У меня тебе больше жить нельзя…
Сказав это, Ирка посмотрела через мое плечо и игриво улыбнулась.
Дава нависал надо мной, вытирая рукавом рот после обеда. Он подошел к ней и без прелюдий подхватил ее на руки, под задницу. Она обняла брата за шею, обхватив ногами вокруг бедер и хорошо так засосала его.
Я даже позавидовала этим двоим.
«Давно ко мне никто так не присасывался…»
Так они и пошли к ней, вниз на ее этаж…
«Эх, не успела презики купить… Только с этой, породниться мне и не хватало…»
Зашла в квартиру. Девчуля в платюшке следом за мной вошла. На пороге стоит с сумкой. Красная как рак, отчего ее белые брови, стали еще заметнее.
Сказала ей, делай что хочешь. Сама, пошла в комнату, переодеться. Схожу в магазин перед работой. Иначе, Дава сожрет все запасы у Франца. Знаю его.
Зашла на кухню. Едва удержалась, чтобы не матюкнуться. А там, Франц, уже новенькую кормит… Не кухня, а приют всех бродячих…
Сидят рядышком. О чем-то перетирают. Нашел родную душу, белобровую…
Вышел через минут десять, руки в бок. Говорит мне, решительно:
— Тея… Она не хочет идти туда!
— Ясен-красен, а кто хочет, Франц? Но, выбора у нее нет.
— Ну так же нельзя, если не хочет!
— Франц… Знаешь, что она хочет? Что бы я за нее работала и ты, подкармливал. А она будет жить за наш счет и истории с грустной мордочкой рассказывать. Ты, меня не зли, лучше!
— Я не пущу ее туда! Она плачет. Тея, ты не права…
Иду на кухню. Действительно, вижу, та сидит, ревет. Не выношу этого. Говорю ей:
— Заткнулась быстро или выгоню!
Франц сзади, на меня шикает.
— Тея! Зачем… так!
— А ну, свалил отсюда! Не то, клянусь, Франц, всеку тебе…
Он ушел, нехотя. Я дверь за собой закрыла.
Варя эта, смотрит на меня. Молчит, но не ноет больше. Соображает. Да и не наглая, вроде.
— Что, родных совсем нет у тебя?
— Только родная тетя в Пятигорске…
Я присвистнула. Где мы и где Пятигорск…
— Ну так чего к ней не поехала-то, сразу?
Она мнется. Глаза опустила.
— У меня совсем денег нет, а билет две тысячи стоит… Тысяча была, но Ира ее взяла за мою комнату…
Я просмотрела в телефоне. Рейс на Пятигорск завтра утром.
— Франц!
Зашел через секунду. Хитрый гад, подслушивал под дверью.
— Ну вот. Вот, давай, спасай. Ей билет нужен. Чеши на вокзал, покупай! У тебя завтра рейс, утром? И у нее, утром. Вместе и свалите… Я сегодня в ночной буду. Ты Варя, здесь, на кухне, на этом диване переночуешь. Но, чтобы утром, тебя здесь не было, когда вернусь.
Я показала Францу кулак.
— Это вас обоих касается! Франц, под твою ответственность, все!
— Спасибо, Тея! Ты очень добрая…
— Не зли меня…
Оставила эти двоих на кухне.
Вышла на улицу. Смотрю, малая Янка, за мной бежит… Хорошая чуйка у нее. Вмиг просекла, что я с деньгами сейчас. Вся в мать…
Я решила проехать до рынка. Села в автобус. Людей полно. Стала сзади. Смотрю в окно.
Янка рядом со мной, на перилах висит. Внезапно, она меня в бок толкает и как заорет на весь автобус:
— Тея, смотри! Вон, тот хахаль твой, что под дверью сидел! Каратист! За нами в машине едет!
Половина автобуса в нашу сторону развернулась, половину в окно. Смотрят, что за каратист там… Что за хахаль… Всем, сразу, не скучно стало ехать.
«Прибью, лягушку эту!»
Я на нее шикнула, чтобы помалкивала…
Смотрю, а ведь на самом деле, он. Александр. Едет за нашим автобусом, на крутой тачке своей.
И не просто едет, а конкретно так, на наш автобус пялится.
«Не мог же он меня видеть? Или… мог? Это что, он из-за меня? Та, ладно! Чушь какая-то!»
А он, не уезжает. Меня ему не видно, людей сильно много… И на окне приклеена херня рекламная. Но вот я его, отлично вижу. Все думаю, вот-вот уедет. Остановка, еще одна… А он не уезжает. Следует за нами. Мне выходить пора…
'Нет, не выйду…"
Две лишних остановки проехала… Он упрямо следует позади автобуса. Ждет когда выйду…
У меня сердце так бьется, что я, едва дышу. Все надеюсь, что отстанет.
«Уезжай придурок, мне в магазин, нужно! Уже конечная, скоро…»
Но, понимаю, что вру себе. Не хочу, чтобы уезжал. Хочу, чтобы остался как можно дольше…
Внезапно, он остановился, а мы дальше поехали. Скрылись за поворотом и все. Больше, я его не видела…
Вышли на следующей. Янка села в автобус, поехала к себе, обратно. Она не дура идти пешком.
Я села на лавочку, голову на руки опустила, улыбаюсь, прихожу в себя.
'Что это было⁈ Он что, больной совсем⁈ Детский сад какой-то! И я, тоже, хороша! Дрожу как дура… Надо было выйти. Подкатил бы, сказала бы ему все, что думаю о нем. Женат, вот и пусть валит к своей жене! Таких хитрояйцевых кобелей, полно вокруг…"
И все же, сколько шла домой, столько и улыбалась. Его лицо вспоминала. Глаза его, что так пристально смотрели вверх. Взгляд его серьезный…
«Он ждал меня…»