Глава 15

Кандидатура Беспокойства меня полностью устраивала. Я втайне и надеялась на то, что Мирраж оторвёт от сердца своего помощника. Поэтому даже не стала заострять внимание на том, что он что-то не договаривает, а отправилась побеседовать с Агатой.

Она и её изменения не давали мне покоя. Наверное, меня одолевало чувство вины из-за самоуправства. Ведь она стала кроткой овечкой не потому, что всё осознала и встала на путь исправления, а под действием моих чар. К тому же Мирраж прав в том, что мы не приходим в миры сразу испорченными. Нас формируют обстоятельства и воспитание. А Душечка, то есть я, хоть и не заслуживала предательства и смерти, но и любви с уважением в Агате ничем не вызывала.

Я постучалась и сразу вошла к ней в комнату.

— Я хочу с тобой поговорить, — сказала, пододвинув стул так, чтобы расположиться напротив кровати, на которой Агата сидела, сложив руки на коленях. — Ты готова меня выслушать?

Сводная сестра послушно кивнула. Нет, она напоминала не просто овцу, а робота. Чем дольше я на неё такую смотрела, тем сильнее досадовала. Ей-богу, лучше бы она кроликом оставалась. Жила бы себе в клетке, и не пришлось бы завтра брать её с собой в Солану. Если не удастся сейчас её разговорить, я точно не выдержу долгого соседства с ней в карете и опять стукну благостью.

— Агата, ты совершила страшное преступление, но я готова тебя за него простить и всё забыть. Я тоже была не лучшей сестрой и прошу тебя простить меня за это. Пожалуйста, давай ты сейчас перестанешь заниматься самобичеванием и начнёшь разговаривать, как все нормальные люди, — попросила я и уставилась на сводную сестру, затаив дыхание.

Агата раскрыла рот, набрала в лёгкие воздуха и… закрыла рот обратно. Мотнула головой и опустила взгляд. Это могло обозначать две вещи: она не может говорить, как обычные люди, или не готова меня простить.

— Объясни, как можешь, хоть промекай, почему ты не говоришь нормально? — воскликнула я, всплеснув руками и вскакивая со стула.

Агата просто смотрела на меня печальными глазами и больше даже не делала попыток что-то сказать.

Что я больше всего не любила в своей работе ветеринаром, так это того, что с пациентами нельзя поговорить. Они не ответят на твои вопросы, не опишут симптомы, не подскажут, где у них болит. И опять я столкнулась с этой же проблемой!

Несколько моих бывших одногруппников из-за этого не смогли работать — испугались брать на себя ответственность. Я проявила решительность, и казалось, что у меня получилось стать хорошим врачом. Значит, надо просто хорошо подумать, и выход обязательно найдётся!

— Ладно, отдыхай. Мы завтра едем в Солану. По дороге разберёмся, что с тобой делать, — протараторила я и выскочила за дверь.

Руки чесались от желания притянуть в них магию, но я твёрдо сказала себе «хватит» и пошла в спальню. Побросала в собранный горничной сундук пару ненужных вещей, побродила туда-сюда да и пошла готовиться ко сну. Умылась, легла, укрылась, выключила светильник, закрыла глаза, а мысли так и не отпускали.

И, как это обычно бывает перед сном, картины становились красочными, как фильмы. Мой назывался «Благими намерениями вымощена дорога в ад». В нём я бездумно причиняла всем добро и наносила пользу, пока не стала самым ужасным людским кошмаром на всём Маоре. И даже Мрачные Властеры вместе с порождениями мрака казались людям безобидными волшебниками по сравнению со мной. Я пыталась что-то доказать, демонстрировала свою магию, но все становилось только хуже и хуже. Дошло до того, что я отчаялась и действительно стала злобной колдуньей. Одинокой и несчастной.

Всхлипнула и тут же почувствовала, как прогибается под тяжестью чужого тела матрас. Глаза моментально высохли, а магия со спины перетекла в руки, красиво осветив спальню синим мерцанием.

— Ты так сильно беспокоилась, что Бес почувствовал. Что случилось, почему не спишь? — спросил Мирраж мягко.

А я, наверное, из-за того, что не отошла от только пережитых фантазий, бросилась к нему на грудь со слезами:

— У меня ничего не получается с этой дурацкой магией! Я не хочу быть всемирным злом. Ну зачем мне эти силы ужасные? Забери их, а? Ты можешь их у меня забрать?

Мирраж положил ладонь мне на затылок, зарылся пальцами в волосы и погладил.

— Помню, когда только получил титул Властера Мрака, я сильно разгневался. Думал, что за идиоты эти людишки? Неужели они не понимают, что в Искажении столько же светлого, сколько в гармонии или в исцелении, а в них столько же мрака, сколько во мне или в брате Хаосе? Но со временем я понял, что чужое мнение о тебе не важно. Главное, чтобы ты сам оставался в мире с собой. Всё, что тебе нужно сделать — ответить на вопрос самой себе без утайки: какой участи ты желаешь своей сводной сестре? Не подстраиваться под принятую кем-то мораль, а заглянуть себе в душу.

Я, признаться, не слишком вслушивалась в его слова и даже не пыталась постичь всю глубину их смысла. Мне просто стало так спокойно в его объятьях, так убаюкивающе звучал его голос, что я задышала мерно и наконец провалилась в сон.

А с первыми лучами солнца я убедилась в том, что народная молва не врет, и утро действительно гораздо мудренее вечера.

Я встала с кровати с чётким пониманием своих запутанных отношений с Агатой и готовым способом разрешения этой проблемы. Мирраж дал очень правильный совет: отринуть все вложенные в голову устои и заглянуть в себя. Так вот, единственное, чего бы я всей душой хотела, — это вычеркнуть сводную сестру из своей жизни. Я не хотела ни торжества справедливости для той, что меня предала и обрекла на смерть, ни её перевоспитания. Я бы хотела забыть её, как страшный сон, и всё.

А что для этого нужно сделать? Правильно! Отправить Агату в другой мир с концами. Без возврата. Если это невозможно сделать вместе с телом, то пусть Мирраж и Серафим засунут её душу в моё земное — мне не жалко. А то, что из неё ветеринар как из меня прыгун с шестом, — так это мелочи. Может спокойно закрыть мой кабинет и заниматься чем угодно.

Воодушевлённая принятым решением, я умылась, оделась и слетела с лестницы на завтрак, улыбаясь от уха до уха.

— Доброе утро! — прокричала с порога немного громче, чем хотелось.

Просто так легко стало на душе, что эмоций плохо поддавались контролю. И почему только я раньше не подумала об этом простом выходе из положения, хотя он лежал на поверхности?

— Доброе ли? — с опаской уточнил Бес.

Они с Властером уже сидели за столом перед тарелками с кашей и кружками ароматного травяного чая.

— Она сама вчера уснула! Я даже успокоительное к ней не применял! — будто оправдываясь, выпалил Мирраж.

Я рассмеялась.

— Но ты дал мне прекрасный совет, и он сработал! Я поняла, что делать с Агатой, и от этого у меня такое отличное настроение, — объяснила я, усаживаясь за стол. — Кстати, где она? Ещё не встала?

— Встала. От каши отказалась. На огороде пасётся, — проворчал Бес.

— Хорошо, — кивнула я и заговорщицки склонилась над столом, обращаясь в Властеру: — Только не говори мне сейчас, что это невозможно, но я хочу, чтобы ты отправил Агату в моё земное тело. Пусть там Серафим за ней присмотрит на первых порах, а дальше она сама разберётся, как ей жить. Она ушлая, справится.

Я выпрямилась и посмотрела на него многозначительно. Почему-то я не сомневалась в том, что Мирраж не откажет, и он не стал сразу категорично браковать мой план. Нахмурился и потёр лоб, обдумывая услышанное.

— Не могу тебе так сразу обещать, что это возможно. Надо с Серафимом поговорить, потому что манипуляции со временем — это по его части, — протянул он.

— А так сразу и не надо! Я её пока подготовлю. Пока будем добираться до Облачного города, я постараюсь ей всё про земную жизнь рассказать. Уверена, за это время вы с Серафимом всё обсудите, — заявила я, пододвигая к себе горшочек с кашей.

Выложила её на тарелку и приступила к завтраку. Мной владело такое воодушевление, какого я раньше, пожалуй, никогда не испытывала. Много раз слышала выражение, что надо очень сильно захотеть — и тогда всё получится. Всегда считала его просто набором слов, а сейчас поняла, что вот оно — это самое «очень сильно захотеть», когда всё получается.

Бес вдруг стянул с себя платок, моментально приняв истинный облик, и интенсивно затряс им перед лицом.

— Это она, да, господин? — спросил тоненько, уставившись на Мирража большими испуганными глазами.

— Ну не я же, — мрачно подтвердил он.

— Страшно-то как! Такая силища в неумелых руках!

— Платок надень, пока тебя никто не увидел, и окно открой, маманя, — проворчал Властер и, протянув ко мне руку, накрыл мою ладонь своей.

— Что происходит? — спросила я строго.

Бес в это время поспешно натянул платок и метнулся к окну, чтобы выполнить приказ хозяина. В распахнутые створки ворвался свежий ветер и взметнул скатерть.

— От тебя идёт очень мощный поток энергии, сравнимый с моей на пике. Постарайся успокоиться, дыши глубоко и ровно, — сказал ласково, будто уговаривая.

— Да я спокойна, — возразила я. — У меня очень хорошо на душе.

— Понятно. Тогда сделаем так: медленно поднимаемся и идём на улицу, — тем же тоном сказал Мирраж и поднял меня со стула.

Я не стала возражать, хоть и с трудом понимала, из-за чего они с Бесом запаниковали. Лично я ничего не чувствовала и никакой опасности в своём воодушевлении не видела.

Мы вышли из дома, прошли вымощенную камнем площадку и углубились в парк, под тень деревьев.

— Присядь и приложи ладони к земле, — попросил Мирраж.

Я пожала плечами и выполнила его просьбу.

Всё вокруг начало меняться в тот же миг, вырисовывая перед глазами до боли в сердце знакомую картину. Выложенные ромбовидной тротуарной плиткой серого и бордового цвета аллеи; фонари вдоль них, металлические лавочки с деревянными сидушками из лакированных брусков; цементные урны около них; березки с осинами; подстриженные кусты с белыми ягодками, которые щёлкают, если на них наступить… А главное — кирпичное здание общественного туалета с буквами «М» и «Ж», небольшой пруд с уточками и моя любимая карусель «Цепи»! Хорошо, что я боялась колеса обозрения и никогда на нём не каталась, а то бы сейчас арендаторы из деревни увидели его и очень сильно удивились.

— Тотальная трансформация, как она есть, — сообщила я убитым голосом.

— То есть именно так ты представляешь себе идеальный парк? — уточнил Мирраж, с интересом оглядывая дело моих рук.

Я встала и потерла шею.

— Не то чтобы идеальный и не то чтобы представляла. Я вообще ничего себе не представляла. Оно само. Похоже, моя магия трансформирует всё так, чтобы соответствовало привычным моему подсознанию образам.

— Слушай, а давай ты сейчас попытаешься это отменить? Я попробую тебе на пальцах объяснить плетение обнуления. Оно, конечно, сложнее благости и щита, но вдруг получится? — неожиданно предложил Властер.

— Давай, — согласилась я.

Воодушевление моё схлынуло, сменившись унынием от того, что я вообще никак своей магией не управляю. Если бы получилось хотя бы научиться своё безобразие отменять, мне бы однозначно стало дышать легче.

— Вот смотри, одной рукой — неважно, правой или левой — ты большим и указательным пальцами закольцовываешь энергию, а другой рукой выводишь вот такую закорючку всеми собранными вместе пятью пальцами. Сделать это нужно одновременно, — принялся объяснять Мирраж, изображая на одной руке букву «С», а второй выписывая «Z».

И меня вдруг осенило! Ctrl + Z, отмена!

— А как давно твои светлые братья путешествуют по мирам? — спросила я, складывая пальцы нужным образом.

— Очень давно, а что?

— Подозреваю, кто-то из них приложил руку к изобретению клавиатуры наших компьютеров, — сказала я и нажала руками воображаемые кнопки, вложив в своё действие магию.

И у меня получилось! Через миг парк принял свой обычный задрипанный вид!

— Отлично! Хоть что-то вышло, как надо! — обрадовался Властер.

Но я радовалась гораздо больше него, поэтому шагнула к нему и крепко обняла.

— Спасибо тебе огромное. Не представляешь, как много для меня это значит. Теперь можно и в путь.

Мирраж неловко обнял меня в ответ, сжал, тряхнул и отстранился.

— Да, давай уже выдвигаться. Надо засветло добраться до Соланы, чтобы ворота спокойно пройти, пока у меня силы нет, — пробурчал он, делая вид, что раздражён.

Но я была уверена, что на самом деле он так прятал смущение.

В последние дни Властер начал меняться и, видимо, не понимал, что с ним происходит. А по моему мнению, всё было очень просто. Вот, например, уличные собаки или кошки, которых берут домой, сначала ершатся, всего боятся и могут проявить агрессию, но если проявлять терпение и относиться к ним с теплом, то они начинают меняться и добрым людям доверять. Вот и Мирраж одичал за долгие столетия, общаясь лишь с мрачными порождениями и такими же одинокими, как он сам, Властерами. Сейчас же он потихоньку отогревался и становился человечнее.

Мы вернулись к дому, отыскали в огороде гулявшую меж грядок Агату и, позвав её, пошли садиться в усовершенствованную карету. Вещи уже привязали к багажнику, а трезвый конюх — и по совместительству возница Степан — с нетерпением ожидал команды трогать.

Мы расселись на мягких диванах, устроившись поудобнее. А когда карета плавно двинулась с места, я приступила к осуществлению своего плана — к рассказу о Земле, с помощью которого собиралась подготовить Агату к новой жизни.

— Мне всё не даёт покоя вопрос, — обратилась я к Мирражу, хотя на самом деле ответ на него я и сама знала, — почему на Маоре всего одно государство и два города? Вот, например, на Земле очень много разных государств, а городов вообще не счесть. Есть такие огромные, что дома приходится строить невероятно высокие — они бы даже до Облачного города крышами достали. Это чтобы расселить в них миллионы людей.

— Потому что единой страной проще управлять. Раньше было десять стран, у каждого Властера собственная, и мы развлекались войнушками и захватами территорий. Но потом надоело, и мы построили Облачный город, заселили его магами и передали им бразды правления, — зачем-то ответил на мой риторический вопрос Мирраж.

Я глянула на него с упрёком и вернулась к своему рассказу, сосредоточившись на одной конкретной стране и одном конкретном городе — на тех, где Агате предстоит жить.