10. Утро в бане и рассказ Бера

Утро принесло ощущение невероятной жесткости, деревянности. Я спала на деревянном полу в парилке. Щеку приятно холодило лезвие топора. Да, крутой поворот в моей жизни… Помыться бы надо. Я, стараясь ни о чем не думать, сходила в туалет, потом натаскала воды в чан для горячей в бане и в емкость для холодной, затопила печь и, пока вода и сама баня грелись, пошла ставить чайник. В доме была тишина. Пробравшись в комнату, я увидела мирно спящего на животе маньяка (надо бы ему имя придумать. Может, Рэйнбоу?). Волосы семи оттенков плюс черный разбросаны веером по подушке. Затаив дыхание, я прикидывала вероятность успешного покушения на спящего психа, а, в случае, если он правду говорит, то на спящего суперчеловека и мага. Мне показалось, что его дыхание чуть тише стало. Ну нафиг! Не хочу рисковать. Страшно. Я не из храбрых героинь, я приспосабливаюсь и думаю. Я заварила чай, сварила пару яиц, поставила их остывать и пошла в баню. Пока моюсь, расслаблю голову, может, что путное придет. Вода была чистая и приятно мягкая, мыло, которое я нашла в одном из пакетов, пахло очень хорошо, как натуральное, дорогое мыло, шампунь был нежным и нравился волосам. Мне действительно полегчало. Я решила, по-возможности, порасспрашивать Радужного про свою дальнейшую судьбу и его планы. Что за Нянька, какой Наследник? В общем, формулу бреда выяснить. Я упорно гнала мысли о странностях, которым не было разумного объяснения. Когда я зашла в дом, то увидела, как Рэйнбоу, сидя за столом, чинно попивает мой чай и перед ним на блюдце лежат очищенные мои яйца. — Очень любезно, с твоей стороны позаботиться о моем завтраке — улыбнулся он, — Я понял, что в той Бане можно мыться, но как? Покажешь? Я заварила ещё чаю и сделала себе бутерброд с сыром. Ладно, подавись яйцами! — Что за Подопечный? И зачем ему нянька? — Сначала помыться. Я слышал запах горящих дров. Хочу попробовать. — Хорошо. Через полчаса Радужный с блестящими глазами и улыбкой, как ребёнок на ёлке, встречающий Деда Мороза, зашел в предбанник. В одних шортах! Захотелось прикрыть глаза. А то Стокгольмский синдром начнется раньше обещанного. Я рассказала, как надо сесть на лавку, посоветовала хорошенько пропотеть в парилке и отхлестать себя веником, а затем вышла на свежий воздух. Подышать, подумать. Прогулочным шагом пошла в дом, а уже в доме быстро нашла его вещи и стала исследовать. Только карманы. Рюкзак как-то хитро закрывался. Моего телефона среди вещей не оказалось, его телефон был запаролен. Ожидаемо. Права. Что скажет нам паспорт? Родин Борис Геннадьевич, 32 года, место рождения и выдачи паспорта, прописка совпадают. Вот и оставался бы там чудить. Чего он сюда с приморского своего города приперся? Карточка банковская, платина. Наличка в новом относительно кошельке, немалая сумма. Никаких дисконтных карт. Ключи, похоже, что от квартиры. Больше ничего. Переписала паспортные данные, спрятала в сумочку. Попробовала разблокировать телефон датой рождения, не вышло. Может, пока он в баньке, его поле дурацкое отключено? Попробовала все вчерашние мероприятия повторить. С тем же успехом. Слезая с забора, развернулась и встретилась с сочувствующим аметистовым взглядом:- Не работает? — Рэйнбоу (не могу его Борисом называть) подхватил с лавочки бумажный самолётик, осмотрел внимательно, хмыкнул и запустил по ту сторону. Самолетик послушно спланировал над заборчиком, сделал пируэт над дорогой, у самой земли вспыхнул ярким бумажным пламенем и догорел, опустившись. На меня, почему-то нахлынула острая обида. Аж в горле все сжалось! Я отвернулась и побрела в дом. Уж лучше бы он был просто психом. Улучила бы момент и пырнула в область сердца, а то и в глаз фиолетово-серый, профессионально, быстро, надёжно. Воображаемые кровавые сцены расправы с Радужным немного утешили. Вошедший следом Рэйнбоу прошел к столу и включил чайник, а затем достал с полки настоящую гайвань и две маленькие чашки и принялся со знанием дела готовить зеленый чай. Вид он при этом имел довольный, распаренный, расслабленный. — У вас там на Альфа Центавра тоже китайцы есть? В ответ получила быстрый немного удивленный взгляд. Это чуть-чуть согрело сердце. — У нас другой сектор галактики и моя система к Альфа Центавра не имеет никакого отношения. А Китай и чайная культура — это достояние Земли. Я посмотрел последовательность в видео на телефоне. Но у нас есть похожий культ напитков из растений. В-основном цветочно-лиственные композиции. Поди ж ты! Быстро и верно заварив зеленый чай, он разлил зеленовато-жёлтую ароматную жидкость по чашечкам и подал одну мне, немного склонив голову. Я, приняв чашечку, чуть было не поклонилась (так вскоре и срвсем расслаблюсь, надо держать внутренние щиты). Через полчаса мирного тихого чаепития, Рэйнбоу, расслабленно откинувшись на спинку стула, сказал:- Ты хотела информацию. Итак… — И он неторопливо, подбирая простые выражения, поведал мне часть (как я понимаю, небольшую) истории Наследника.

Это был наследник одной из правящих династий в коалиции обитаемых планет двух звездных систем. И правители составляли Совет Коалиции. В результате заговора нескольких членов правительства, родители мальчика были захвачены во время перелёта на ежегодную очную Ассамблею Коалиции. И, скорее всего, убиты. Одновременно с этим были предприняты попытки убийства детей правящей четы. Старшую дочь смертельно ранили, и неизвестно, выжила ли она, так как Рэйнбоу так быстро, как мог, свалил из системы, вместе с Наследником и Няней, оборвав все связи. Няня на тот момент — это, скорее, киборг, продукт высоких биотехнологий, но выглядевшая как человек. Далее он в течение нескольких месяцев путал следы и перемещался, используя гипердвигатель. И, наконец, нашел нашу систему и планету, пригодную для жизни и не входящую в список высокоразвитых цивилизованных миров. И очень вовремя, т. к. непонятным пока образом активировалась система-вирус, запустившая разложение тканей корабля. И они успели выскочить едва-едва, при этом его модуль отнесло по курсу на пару тысяч километров от посадки модуля с ребёнком и Няней. Он предполагает, что Няня получила несовместимые с функцией повреждения, защищая подопечного, а далее — белое пятно. Ибо совершенно неизвестно, как Артефакт Защитника (сердце биоробота) попал ко мне, но сейчас он встроился в моё тело (вот тут мне поплохело, ибо мой самый большой кошмар — это ужастик про Чужого!) и мы с ним в процессе трансформации — я превращаюсь в Няню для Наследника. После этого заявления я вскочила и сделала несколько кругов по комнате, сердце моё билось как сумасшедшее, виски заломило, голова закружилась. Я паниковала. — Я превращаюсь?!! Я что, не человек теперь? У меня части тела меняются?…Может и щу-щупальца вырастут? Или ты мне внушишь, что у меня щупальца? — нахлынула на меня догадка. — Нет, ты человек и останешься человеком. Видишь ли, артефакт — продукт на стыке высоких технологий и магии. Это действительно, своего рода, сердце, настроенное на тонкие структуры ребёнка, пока он нуждается в заботе и защите. А внушить тебе, что у тебя щупальца… Ну, это, возможно, было бы интересно в некоторых ситуациях, — тут он задумчиво присмотрелся ко мне, — Но абсолютно негуманно. — А потом, когда он вырастет? Я самоуничтожусь? — Нет, это было бы нерационально, так отнестись к высокому продукту и существу, обладающему таким опытом и познаниями. Няня, по достижению Наследником взрослого возраста становится, как правило, его телохранителем, или няней для его детей. Но, видишь ли, Мария, — Рэйнбоу посмотрел на меня, как мне показалось, сочувственно:- Ты — первый живой человек, в чьем теле находится артефакт. До этого всегда были синтетики. И нет данных, как поведет себя Защитник у тебя, только общие этапы формирования связи, известные по опыту синтетических людей. Видимо, есть потенциал артефакта, о котором мы не знали. Или он был засекречен. — То есть, не известно, смогу ли я вообще выжить с этой штукой? — Ну, скорее всего, сможешь, раз сразу не отторгла. И уже есть динамика, показывающая, что твое тело обновляется, ты становишься сильнее. Так что, дальше, ты скорее всего, будешь только лучше себя чувствовать. Но и связь с ребенком усилится. Причем, поскольку ты человек, она может вовлечь твои глубинные эмоции, материнский инстинкт. — Как мне тебя называть? — В присутствии других Борис. Это созвучно моему имени. — А в отсутствие? — Бер. (Он произнёс это как Беарр, примерно). — Хорошо. Бер. Я принимаю твою историю, пока нет других фактов, подтверждающих, что ты мне врешь. — Забавно.. — Не для меня, поверь. Но, Бер, можно ли как-то попробовать извлечь эту штуку из меня? Вот зачем тебе лишние проблемы с обычной земной женщиной? Я упрямая, характер у меня больше вредный… Нервы тебе вымотаю. А может, я плохо на Наследника повлияю? А так ты его сам воспитаешь, как надо. В лучших традициях ваших правящих, как там их? Династий? — В этом есть своя логика. И можно было бы с тобой согласиться. Но, мне кажется, Защитник намного сложнее, чем мы думали о нем до этого. И невозможно прогнозировать, как развернутся события. У меня есть кое-какие преимущества перед обычными людьми, но я смертен. Нет гарантий, что Наследник не останется один… Да и, к тому же, я почти уверен, что извлечь артефакт можно будет только из твоего трупа. — Всё, вопрос снят. — Хорошо, пока обдумай информацию. Я приеду вечером. И он уехал на своем подозрительно тихом байке.