27

Дима.

В руках букет и пакет с подарками. Со мной в лифте поднимается развеселая компания – кто-то еще в вечерних платьях на босу ногу, кто-то уже (или еще?) в пижамах, один принарядился в штаны явно от какого-то маскарадного костюма. От них за версту несет позитивом. И перегаром. Они выходят на пару этажей раньше меня, и на Катин этаж я приезжаю уже в одиночестве.

Дверь в ее квартиру приоткрыта. Я осторожно переступаю порог, попав в уже знакомую прихожую. В квартирке вкусно пахнет выпечкой, а я ужасно голоден – несколько часов в дороге превратили меня в изрядно оголодавшего субъекта. Пока доберешься до аэропорта, пока дождешься посадки на самолет… А если еще и посадку отложат, как в этот раз, в связи с погодными условиями, то вообще можно от голоду помереть. Есть в аэропортовских едальнях я не рискую с тех пор, как был вероломно отравлен там каким-то бургером.

Но я забываю обо всех тяготах бытия в тот момент, как вижу Катю. Она появляется в прихожей в платье, которое невероятно ей идет. Ничего вычурного и пошлого, лишь благородная простота и вместе с тем изящество линий. Так было всегда, сколько я ее помню – что бы она ни надела, ее образ всегда дышал утонченностью, в нем не было ни грамма вульгарности или фальши. Я снова ловлю себя на мысли о том, каким надо было быть идиотом, чтобы поверить Штепселю. Сглазил нас тогда кто-то, что ли?

– Котенок, привет! Вот, цветы…

– Спасибо, ты проходи в кухню.

И тут же шепотом мне на ухо:

– Данька думает, что мы с тобой потерялись, а недавно случайно встретились. Больше я ему ничего не говорила.

От ее шепота у меня мурашки бегут, я непроизвольно хватаю Катьку за плечи и притягиваю к себе, зарывшись лицом в ее волосы. Ничего не изменилось – тот же медовый одуряющий запах летнего разнотравья, он срывает мне крышу. Но я не успеваю им насладиться, как слышу яростный шепот:

– Ты что делаешь? Совсем с ума сошел? Ты не для этого сюда приехал!

Катя вырывается их моих объятий, похожая теперь на взъерошенного воробья. И злая, как тысяча разъяренных сердитых воробьев. Я улыбаюсь, глядя на нее.

– Чего ты лыбишься? Ты слышал, что я тебе говорила?

– Да слышал я, слышал.

Я иду в кухню, отмечая по дороге, что дверь в маленькую комнату приоткрыта и, кажется, в щелочку кое-кто подглядывает.

Внезапно дверь распахивается, и Данька выскакивает в коридор:

– Ой, дядя Дима, это вы? А я думал, папа приехал. Ко мне сегодня папа должен приехать. Он нас с мамой потерял, а теперь нашел. А вы приехали маму на работу звать? Может, пусть она еще дома посидит? Правда, мы решили не заводить собаку, но, наверное, заведем кота и мышь. За ними тоже надо будет приглядывать, пока они не подружатся.

Эту пулеметную очередь слов останавливает Катя:

– Данечка, подожди, пожалуйста. И мы ведь еще не решили насчет кота.

Я совершенно растерян, ибо я не знаю, что ответить на Данькины вопросы. Как мы теперь будем выкручиваться из создавшейся ситуации? Тут Катя берет тайм-аут:

– Все моем руки и садимся за стол. Будем пить чай с тортом.

Данька провожает меня в ванную, где мы вместе моем руки с мылом. Это странное и удивительное ощущение – я смотрю в зеркало и вижу в нем свою физиономию, а чуть пониже – забавную рожицу сына, уже достаточно взрослого и разумного, чтобы с ним можно было разговаривать. И вместе с тем, еще такого маленького и беззащитного перед этим огромным миром. Все эти годы меня не было рядом, и случиться могло все, что угодно с ним и с Катей, а я бы так никогда и не узнал о том, что у меня был Данька – самый родной и близкий мне человек.

За столом молча пьем чай, ни я, ни Катя не знаем, как начать разговор. Тишину прерывает Данька:

– Мам, ну а когда же папа придет?

Катя тяжело вздыхает и виновато смотрит на сына, поглаживая его по голове:

– Данечка, познакомься – вот твой папа.

И указывает на меня. Теперь моя очередь.

– Дань, ты прости, что мы сразу не сказали, когда я в прошлый раз приходил. Мы не знали, как…

Данька смотрит то на меня, то на мать. В глазах у него такая растерянность, что у меня сжимается сердце.

– Мам, а ты не обманываешь? Ты же говорила, что он с твоей работы. Как тогда вы могли потеряться и случайно встретиться?

Пять лет ребенку, а его фиг объегоришь. Просто Шерлок Холмс какой-то.

Катя пытается объяснить:

– Мы давно потерялись, а как раз недавно на работе случайно и встретились. Папа работает в компании, у которой теперь есть филиал в нашем городе. У его компании и у той компании, в которой я работаю, есть общие дела и проекты. Так мы и встретились.

– А почему сразу не рассказали?

– Хотели постепенно…

– Странные вы…

Данька задумчиво помешивает ложечкой чай. А затем продолжает допрос:

– А ты к нам навсегда теперь приехал? Ты будешь жить у нас?

Катя.

Ну вот и прозвучал страшный вопрос. Посмотрим, как теперь Ланге выкрутится, а я свою часть экзамена, кажется, выдержала.

Димка мнется, не зная, что ответить. Ага, завертелся как уж на сковороде!

– Даня, я бы очень хотел жить с вами. Но сейчас это невозможно – у меня работа в Москве, в отпуск меня никто не отпустит. Я буду к тебе раз в неделю приезжать, а в этот раз останусь почти до конца новогодних выходных, уеду после Рождества.

– Тогда, может быть, мы переедем к тебе?

Тут уже я вступаю в беседу, пора спасать новоиспеченного папашу. Хотя я бы с удовольствием послушала, что он таки имеет сказать по этому поводу.

– Данечка, мы тоже пока не можем переехать. У меня здесь работа, а еще бабушка, Света, баба Зоя. Мы же не можем их просто так оставить и уехать. Теперь еще у нас есть новый друг – Долька. А как же твои друзья в детском саду?

Данька задумывается.

– Вообще-то да. Об этом я не подумал. Ну тогда надо кота завести. И мышку, раз уж мы все равно не можем уехать.

Маленький манипулятор. Знает, когда надо выторговывать себе выгодные условия. Никак, Светик научила крестника тонкостям заключения выгодных договоров? Надо будет с ней обсудить вопросы воспитания малолетних юристов.

Димка интересуется:

– А почему и кота, и мышку? Обычно коты едят мышей.

Данька важно отвечает:

Обычно да. Но мои Том и Джерри будут дружить, вот увидишь. Долька у тети Светы очень добрый, она его на улице нашла, он замерзал. Мне кажется, он никогда не обидит маленькую мышку.

Оставшийся вечер мы проводим вместе, почти как семья. Я стараюсь не вмешиваться в разговор. Данька показывает Диме свою комнату и игрушки, и, разумеется, хвастается новой железной дорогой, которую подарил «Дед Мороз». Дима вполне правдоподобно восхищается, а потом спохватывается:

– Черт, а про подарки-то я забыл!

Он приносит из прихожей пакет и достает из него подарки. Даньке – машинку-трансформер, от которой тот в полнейшем восторге, а мне большого плюшевого котенка с розовым бантиком на шее.

– С Новым Годом, Котёнок!

Я нерешительно беру в руки игрушечного кота. Кот очень милый, от такого подарка сложно отказаться – не пропадает ощущение, будто игрушка может обидеться.

Новогодние каникулы пролетают как один день.

Дима приезжает каждый день, они с Данькой почти все время проводят вместе – то в цирк, то в кино, то в парк, кажется, они решили удостоить своим присутствием все детские злачные места в городе. Данька расстраивается оттого, что я не хочу составить им компанию. Я отговариваюсь тем, что мне трудно ходить. Это на самом деле так. Но это не вся правда. Основная причина моего нежелания – это то, что по отношению к бывшему я испытываю не только ненависть. Когда он обнимал меня в прихожей первого января, я почти потерялась, снова на миг превратившись в ту Катю, которой была шесть лет назад. Та Катя таяла и млела от его прикосновений как кошка, может именно поэтому он и называл меня Котенком?

Да и Дима, судя по всему, не очень-то и желает, чтобы я ходила гулять вместе с ними. Пару раз после своего вежливого отказа я заметила явное облегчение в его глазах, так что наше нежелание видеть друг друга обоюдно.

Иногда я чувствую ревность, ведь все новогодние каникулы достались Диме. Я сына почти не вижу. Но я утешаю себя тем, что Дима после праздников уедет, и будет приезжать раз в неделю, а значит, между мной и Данечкой все будет как раньше. Мы снова будем жить в нашем маленьком уютном мире, куда никому нет хода. Разве что самым близким людям – Зое Николаевне и Светику.

Сожаление я чувствую тоже, но прогоняю его тут же, как только оно высовывает свои коготки, чтобы царапнуть душу. Сожаление от того, что я тоже буду видеть Диму только несколько минут в неделю – когда он будет забирать Даньку на прогулку, и когда будет приводить его домой. А потом и того реже, ведь у него родится еще один ребенок.

Как это скажется на Даньке? Как мы ему объясним то, что его отец будет приезжать еще реже? Может быть, стоило рассказать ребенку сразу? Он ведь совсем неглупый мальчик. Я боюсь потерять сына из-за Димы. Все эти недомолвки и тайны могут плохо сказаться на нашем взаимопонимании. До сих пор между нами не было никаких тайн, мы с сыном всегда открыто обсуждали все, что нас беспокоило. Но стоило здесь появиться Ланге и все сразу изменилось. Данька радуется, конечно, что у него появился отец. Он уже и Зое Николаевне, и Светке рассказал последние новости. И бабушке, разумеется. Та отреагировала весьма странно – даже не позвонила мне, чтобы узнать подробности, а ведь уже прошло несколько дней. Если обиделась, то на что? Обеспокоившись, я позвонила Женьке, тот сказал, что с мамой все в порядке, она здорова, только не в духе уже который день. Я вполне могу сложить два и два – мама не в духе из-за того, что Данька рассказал ей про отца.

После Рождества Дима улетел обратно в Москву, Данька еще два дня сам не свой – привыкнув к отцу, он очень страдает от того, что того теперь нет рядом. К тому же, отец теперь у него ассоциируется с праздником, с каникулами, с Новым годом и весельем, а мама – это повседневная рутина, которая заставляет, ругает и не позволяет. Наверное, это обычная проблема, с которой сталкиваются неполные семьи, подобные нашей. Но мне тяжело к этому привыкнуть. Теперь все не так, как раньше. Все изменилось.