1. Детство

Я появилась на свет в семье барона Ратив двадцать с половиной лет назад. Тяжелые роды не отвратили матушку от желания непременно подарить отцу наследника мужского пола. Несколько последующих неудачных беременностей изрядно подточили ее здоровье, пока очередная попытка не закончилась смертью, как матушки, так и младенца. Так в десять лет я стала наполовину сиротой.

Наверное, отец действительно любил мою мать и меня, если, несмотря на советы многочисленных доброжелателей, решился повторно жениться только через пять лет. Вопрос наследования его не волновал. При отсутствии прямых наследников мужского пола женщина в нашем королевстве может унаследовать титул и передать его вместе с фамилией одному из своих сыновей.

Отец, сам не любитель светских условностей, никогда не пытался сделать из меня «правильную леди». Он частенько брал меня с собой при объезде земель и разрешал сидеть у него в кабинете, пока занимался делами. Приставленная ко мне гувернантка тоже не слишком усердствовала в наставлениях, оставляя мне время для игр, шалостей и чтения книг из обширной семейной библиотеки.

В десять лет у меня проснулся магический дар. Год я посещала занятия в школе для одаренных детей, расположенной в городке по соседству с нашим поместьем. Конечно, отец мог бы нанять мне индивидуального учителя, но посчитал, что такие занятия будут полезней. «Будущая баронесса должна знать жизнь не только из окна кареты» ˗ говорил он.

К моему сожалению, способности оказались слабенькие, недостаточные для учебы в Академии магии. Зато сам факт наличия магии делал меня в будущем завидной невестой. А еще продлевал мое детство, ведь если девушек без способностей старались выдать замуж в восемнадцать – двадцать лет, то с магией я и в двадцать пять еще не буду считаться старой девой.

Примерно в этом же возрасте я обнаружила у себя способность «превращаться» в других людей. Мне достаточно было четко, до мелочей, представить у себя другое лицо, а одежда и поведение довершали образ. Если раздобыть одежду не составляло труда, то с поведением было сложнее. Когда старушка пускается вскачь по дороге или деревенский мальчишка˗сорванец визжит при виде лягушки как изнеженная барышня, то окружающие начинают недоумевать и всматриваться пристальнее, от этого образ начинает спадать. Чтобы не попасться, мне пришлось присматриваться к манере поведения разных людей и старательно тренироваться перед зеркалом.

Об этой своей способности я не рассказывала никому, боясь, что даже мой все разрешающий отец не позволит мне бегать на речку рыбачить с деревенскими пацанами в образе мальчишки из соседней деревни, или пойти в лес за ягодами с девушками, прикинувшись племянницей одной из горничных. Тот поход в лес чуть не закончился моим разоблачением. Сбор ягод затянулся почти на весь день, в усадьбе меня успели хватиться и начать поиски. Пришлось врать, что уснула с книжкой в дальнем уголке сада и ничего не слышала. На следующую вылазку я решилась только через пару недель, и с тех пор всегда старалась предусмотреть все случайности и последствия.

Беззаботная жизнь закончилась в пятнадцать лет. Однажды отец привел в дом новую жену, молодую, без гроша за душой, но очень красивую и уверенную в себе леди Лауру, как она сама попросила себя называть. Меня она невзлюбила с первого взгляда, хотя при отце старательно улыбалась и называла деточкой, а наедине – необразованной деревенщиной и уродиной. Дети с магией взрослеют медленнее, и в свои пятнадцать я действительно выглядела голенастым подростком лет двенадцати, но никого, кроме леди Лауры, это не смущало.

А через неделю после свадьбы отец пригласил меня к себе в кабинет и сообщил, что я отправляюсь учиться в столичный пансион для благородных девиц, это было желанием моей матери. Уезжала я с тяжелым сердцем, чувствуя, что детство закончилась безвозвратно.

После вольной жизни в поместье, привыкать к строгому распорядку пансиона было сложно. Кроме обычных занятий по истории, литературе, языкам, музыке и танцам, нас учили ведению хозяйства, управлению поместьем, а еще бытовой магии. Пожалуй, ради нее я была готова потерпеть прочие нудные уроки.

А через два месяца пришло известие о гибели отца. Он неудачно упал с лошади на охоте. Отец, который был прекрасным наездником и всегда говорил, что охота – это развлечение для пресыщенных бездельников, и отказывался от приглашений соседей, погиб на охоте. Я отказывалась в это верить. Не верила, когда директриса зачитывала мне письмо, не верила, когда спешно собирала вещи, не верила, когда ехала в карете домой. Дама˗наставница, отправленная со мной, все уговаривала поплакать, дать выход горю, но у меня не было слез, я все еще не верила.

Поверила только когда увидела растерянное и разом постаревшее лицо нашего дворецкого, которого отец привез с собой еще после службы в армии. Он же отвел меня на небольшое семейное кладбище и показал свежую могилу рядом с могилой матери. И он же терпеливо ждал, пока я выплачу внезапное осознание потери самого близкого человека.

С мачехой мы увиделись за ужином. Она была в черном элегантном платье, подчеркивающем тонкую талию и белизну ее кожи, на шее жемчужное ожерелье моей матери, на лице величественно˗скорбное выражение и скрытое торжество в глазах. По правую руку от нее сидел модно одетый молодой человек, представленный каким˗то там кузеном. Мои однокурсницы из пансиона были бы от него в восторге. Кажется, кузен пытался вести светскую беседу, а леди Лаура язвить о моих плохих манерах, но мне было все равно, внутри все словно заледенело. На фоне смерти отца, все остальное казалось мелким и неважным.

На следующий день приехал семейный нотариус господин Грэди с помощником и пригласил на оглашение завещания. Первой гордо шествовала леди Лаура, опираясь на руку кузена, я с дамой˗наставницей, один из старых друзей отца, граф Камерат, приехавший из столицы накануне вечером, и несколько слуг, чьи имена назвал нотариус. Расположились в малой гостиной, нотариусу придвинули низкий столик, на который он выложил тонкую папку, дамы и господа расположились в креслах, слуги остались стоять вдоль стен.

˗ Итак, начнем, ˗ нотариус раскрыл папку и начал читать первый лист. ˗ Я, барон Григоир Ратив, все мое имущество, какое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, завещаю моей дочери баронессе Маркелле Ратив (описи имущества, драгоценностей и счетов в банках прилагаются). В права наследства она может вступить по достижению второго совершеннолетия в двадцать один год. До этого времени опекунами моей дочери и имущества назначаю графа Драгана Камерата и господина Патрика Грэди, нотариуса, ˗ нотариус слегка поклонился. ˗ Если Маркелла Ратив не доживет до двадцати одного года, то все имущество отходит старшему сыну моего двоюродного брата…

˗ Далее, моей жене, баронессе Лауре Ратив, назначаю ежегодное содержание в размере двухсот золотых, до момента вступления ею в повторный брак. А также ей причитаются драгоценности, подаренные ей за время нашего брака (список драгоценностей прилагается).

По мере чтения завещания с лица леди Лауры сползало выражение скорби, сменившись сначала недоверием, потом злостью. Она, то бледнела, то краснела, нервно мяла в руках платок. Вообще, двести золотых ˗ это очень даже щедрая сумма, на нее можно неплохо прожить, снимая небольшой домик, но у баронессы более широкие запросы, и она уже настроилась получить все. Да, уж, папочка, не знаю, чем тебе не угодила новая жена, но по носу ты ее щелкнул знатно.

Затем нотариус зачитал небольшие суммы, завещанные слугам, и на этом чтение завещания было завершено.

˗ Это подлог, я буду жаловаться, ˗ не выдержав, подскочила Лаура.

Нотариус недоуменно посмотрел на нее, перевел взгляд на завещание и пожал плечами:

˗ Ваше право, ваша милость, жалуйтесь.

После чтения завещания леди Лаура заперлась в своих покоях и до вечера ее никто не видел. Мы с опекунами обсудили мое ближайшее будущее, они дружно сошлись на том, что надо вернуться в пансион. Я ничего не имела против. К пансиону я успела привыкнуть, образование там давали хорошее, а опустевший дом казался чужим и холодным. Но до отъезда на правах наследницы я настояла, чтобы все завещанные мне драгоценности и ценные бумаги были собраны и помещены в банковскую ячейку до моего совершеннолетия, в том числе драгоценности моей матери, которые успела прибрать к рукам леди Лаура. Нет, я не мелочная и не мстительная, как сказала дама˗наставница, но чужое брать нехорошо.