2

Яна

— Да чтоб тебя! — Кир раздраженно смотрит на ярко-оранжевое пятно апельсинового сока, растекающееся по столу.

На меня не смотрит. Я невидимка…

— Простите, я сейчас все уберу, — бормочу я.

У меня дрожат руки. Я вытираю стол салфетками, поднимаю опрокинувшийся стакан, но он выскальзывает из моих неловких ладоней, падает на пол и с грохотом разлетается на осколки.

— Блин! — вырывается у меня.

— И где только набрали таких ущербных…

Я приседаю, пытаюсь собрать осколки руками, вижу, что мне на выручку торопится Вика с совком, веником и тряпкой. Мы быстро убираем все в четыре руки.

Я очень надеюсь, что Кир уйдет. Ну вот зачем ему тут стоять? Зачем смотреть, как несчастные официантки возятся с осколками? Он же не знает, что это я…

Но он не уходит.

Я вижу его дорогие брендовые ботинки из мягкой кожи. А когда-то он носил самые дешевые кроссовки, терялся перед официантами и панически боялся, что ему не хватит денег заплатить по счету…

Вика уносит осколки. Я поворачиваюсь к Киру спиной и продолжаю вытирать стол. Закончив, пытаюсь убежать, так и не повернувшись лицом.

— Извиниться не хочешь? — слышу его голос.

Он звучит не так, как раньше. В нем появились жесткие стальные нотки и уверенность человека, привыкшего к подчинению.

— Извините, — бормочу я, не поднимая глаз.

— Эй, на меня посмотри!

Он дергает меня за руку. Я невольно разворачиваюсь к нему лицом. Мы встречаемся взглядами.

Я впервые вижу его вблизи.

А он изменился. Повзрослел, возмужал. Приобрел едва уловимый лоск, свойственный лишь тем, у кого на счетах имеются солидные суммы… И в то же время передо мной тот самый Кир — волевой подбородок с легкой щетиной, глубокие карие глаза, насупленные брови и очень рано появившаяся вертикальная морщина на лбу.

И от того, что я так хорошо помню эту морщинку, помню, как гладила ее и целовала, сердце щемит острой болью.

— Яна! — выдыхает он.

— Здравствуй, Кирилл. Прости, мне надо идти.

Я вырываю свою ладонь из его руки и убегаю.

Забиваюсь в подсобку. Руки трясутся так, что я не в силах держать поднос. В ногах слабость…

— Ян, ты чего? — в дверь заглядывает Вика.

— Я больше не пойду в зал, — еле выдавливаю я.

— Что случилось? Этот тип тебя обидел?

— Нет. Я просто не могу…

Вика подходит поближе, смотрит на меня внимательно.

— Ладно. Я попрошу Олю с кухни тебя заменить. Но тебе придется отдать часть заработка и сделать ее работу.

— Конечно, — машу я рукой.

— Скажу Илье, что ты неважно себя чувствуешь и будешь вместо Оли оформлять закуски.

— Спасибо, Викусь. Ты настоящий друг.

— Потом расскажешь, что стряслось.

Я киваю.

Но не уверена, что сдержу слово.

Никто не знает, что Кирилл Парфенов — отец моего ребенка. И так должно остаться.

Поэтому я не скажу ничего, что может хоть как-то, прямо или косвенно, привести к этой мысли.

Надо придумать какую-нибудь убедительную ложь для Вики… Не хочу ее обманывать, но придется.

Смена окончена.

Я больше не встречалась с Киром — проторчала все время на кухне ресторана.

И я очень надеюсь, что больше никогда его не увижу…

Он приехал на конференцию, которая закончится через пару дней. И он укатит обратно в свою прекрасную жизнь.

Не знаю, куда.

Я не следила за ним. Я запретила себе думать о нем. Да и не до него мне было, честно говоря…

Мы все помогаем с уборкой — сегодня слишком много работы, наша единственная уборщица не справится. Девчонки весело переговариваются — довольны заработком, а многим еще и чаевые перепали.

— Один из гостей заказал завтра обслуживание на дому, — выдает Илья. — Частная вечеринка.

— Можно я пойду? — встревает Вика. — Мне деньги нужны.

— Всем нужны, — возмущаются девчонки.

— Пойдет Яна, — сообщает менеджер. — Особое пожелание клиента.

У меня внутри все холодеет.

— Но я не могу! — восклицаю я. — Мне завтра Матвея не с кем оставить.

— Что нибудь придумаешь. Тебе же нужна эта работа?

Да, работа мне очень нужна…

— А что за гость? — спрашиваю я.

Заранее зная ответ.

— Кирилл Парфенов, крутой чувак из Москвы.