20

Кирилл

Это действительно тихое место. Можно спокойно разговаривать.

Но мы говорим мало.

Яна все больше молчит и разглядывает меня.

А я… я боюсь сказать лишнего и все испортить.

Я злюсь.

На нее — за то, что было три года назад.

На себя — за то, что она притягивает меня, как ядовитый цветок. И я лечу к ней сумасшедшим мотыльком, не в силах справиться с притяжением.

Хотя знаю, что все это плохо кончится.

Вопрос лишь в том: плохо для меня или для нее?

Музыка, звучавшая приглушенно, становится чуть громче. В центре зала появляются первые парочки. Переминаются с ноги на ногу под романтичную мелодию.

— Потанцуем? — предлагаю я.

— Ты научился танцевать? — Яна удивленно поднимает бровь.

— Не-а, — улыбаюсь я. — Все также оттаптываю ноги и не попадаю в такт.

— Ну, тогда, конечно, пошли.

Она тоже улыбается.

И от этой лучистой улыбки мое заледеневшее сердце дает течь.

Я физически чувствую, как через пробоину вытекает что-то теплое и мягкое. Наверное, это моя решимость и злость. Я не хочу растекаться лужицей в присутствии Яны!

Замороженным жить легче. Однозначно.

Быть мягким больно…

Я держу Яну за талию.

Она такая тоненькая! Как будто стала еще более хрупкой и невесомой. Я едва чувствую ее руки, лежащие на моих плечах.

— А помнишь твой день рождения на крыше? — шепчу я.

Яна молчит. Не поднимает глаз.

Конечно, она помнит!

Да, день рождения был у нее. А самый лучший подарок получил я… Потому что Яна праздновала его со мной, а не со своими гламурными друзьями.

Мы были на крыше.

Я расстарался, как никогда. Украсил все светящимися гирляндами и цветами, накрыл стол, как в лучших ресторанах. Накачал в телефон романтичной музыки. Приготовил Яне подарок — цепочку с серебряным кулоном в виде стилизованного старинного ключа, украшенного камешками.

И мне все время казалось, что этого мало…

Я суетился, чувствовал себя нелепым. То начинал произносить напыщенные тосты, то бросался дарить цветы, то просто восторженно таращился на самую красивую девушку на свете, забыв все слова…

А Яна пригласила меня танцевать. Почти заставила, ведь я никогда не танцую. Не умею и не люблю.

Но ей, конечно, не отказал.

И все вдруг стало легко и просто.

Мы танцевали. Яна ласково ругала меня за неуклюжесть. Я кружил ее, подняв на руки. Мы изображали танго и хохотали…

Это было незабываемо.

И невыносимо прекрасно.

А самым прекрасным был ее взгляд…

Как она смотрела на меня тогда!

В ее глазах был целый мир. Мягкая нежность, скрытая страсть, восторженная влюбленность…

Я бы все отдал, чтобы она снова так на меня посмотрела.

Сейчас она смотрит совершенно иначе.

И, если честно, я не понимаю, что таится в ее взгляде.

Что-то новое и недоступное мне. Но бесконечно манящее…

— Вижу, ты не часто танцевал в последнее время, — выносит свой вердикт Яна.

— Ни разу, — говорю я. — Я ни разу не танцевал без тебя.

И это чистая правда.

Яна замирает и удивленно смотрит на меня снизу вверх.

А я неожиданно наклоняюсь. Прикасаюсь губами к ее губам.

Вижу, как ее зрачки расширяются — то ли удивленно, то ли испуганно, то ли восторженно.

Я сразу же отстраняюсь.

Это не поцелуй. Это просто легкое касание…

Но у меня самого от этого касания пол уходит из-под ног. Весь мир перестает существовать.

Я не слышу музыки. Не вижу ничего вокруг — все превратилось в звездную пыль, растаяло и исчезло.

Я вижу только ее глаза.

И на мгновение мне кажется, что Яна смотрит на меня так же, как раньше…

Мы выходим на улицу. Яна сказала, что ей надоело сидеть в ресторане. И я опасаюсь, что она собирается домой.

Но она, снова отвергнув мою руку, идет в противоположную сторону. Проходит полквартала, останавливается у скамейки под каким-то раскидистым деревом и, к моему удивлению, опускается на нее.

Сбрасывает туфли и с наслаждением вытягивает ноги.

— И как я раньше постоянно носила шпильки? Это же просто пытка!

Я обалдело таращусь на ее маленькие аккуратные пальчики, и у меня шерсть встает дыбом на загривке. Как я любил их целовать! Осыпал поцелуями каждый, а Яна смеялась и звала меня фут-фетишистом…

А сейчас она такая простая и непосредственная! Как раньше.

Как будто не было всех этих лет. Как будто мы с ней просто гуляем по ночному городу…

Я падаю на скамейку рядом с ней.

Рука сама тянется к ее тонкой изящной щиколотке… И я захватываю ее в кольцо своей ладони.

Яна брыкается. Я отдергиваю руку.

— Полегче, Львица! — смеюсь я.

— Не забывайся, Охотник!

А я так хотел бы забыться…

С тех пор, как я впервые увидел Яну, мне хочется наплевать на все. Абсолютно на все.

В свете луны и тусклых фонарей ее волосы отливают золотом. А глаза отливают темной зеленью, как глубокие омуты.

Она смотрит на меня задумчиво. И откровенно оценивающе.

Она весь вечер так меня разглядывала! Как, блин, мясного барана на ярмарке. Как будто решала, стою ли я того, чтобы пустить меня на шашлык.

— Ну и как я тебе? — ухмыляюсь я. — Нравлюсь?

— Вполне, — в том же тоне отвечает она. — Мужчина в самом расцвете сил. Успешный, богатый, красивый.

— Так, может… — начинаю я.

— Мое такси подъехало, — внезапно выдает Яна.

Я растерянно смотрю на приближающийся автомобиль с шашечками. А Яна надевает туфли и встает.

Это что… все? Финал нашего вечера?

— Я надеюсь, мы еще увидимся. Когда-нибудь.

Яна произносит это с королевской высокомерной небрежностью.

Мол, наше величество благосклонно относится к возможности новой встречи. А ты, придворный шут, уж сам как-нибудь изворачивайся, чтобы она состоялась.

И, что самое бесячее — я готов изворачиваться.

Я готов из шкуры вылезти, чтобы увидеть ее снова.

Снова и снова…