29

Яна

От неожиданности я проглатываю язык.

С чего вдруг такие вопросы? Неужели он догадался?

И, главное, что мне отвечать?

Я не знаю!

Я в панике. Я не готова прямо сейчас…

— Недавно был? — продолжает расспросы Кир. — Матвей хвастался, что бабушка подарила ему комбинезон гонщика.

Да, подарила. Полгода назад. Но он оказался велик, и носить его мой сынок начал только летом. И так в него влюбился, что вообще не хотел снимать, чуть ли не спать в нем ложился. Неудивительно, что он и Киру рассказал о своей любимой обновке.

— Первого августа, — мямлю я непослушными губами.

Я давно заготовила этот ответ. Еще когда услышала, как Матвей сказал Киру, что ему два года. В тот момент я была нереально зла на Кира за обвинение в измене.

И не хотела, чтобы он узнал об отцовстве.

Я и сейчас зла!

И не знаю, что отвечать. Поэтому срабатывает давняя заготовка.

На самом деле Матвей родился первого февраля. Ему два с половиной года. А выглядит он на все три. Два ему никак не дашь. Но Кир ничего не понимает в детях…

И, кажется, ни о чем не догадывается.

Он вообще не заметил, что меня чуть инфаркт не хватил от его вопроса.

— Я заказал ему подарок, — продолжает Кир. — Крутого трансформера. В интернете нашел.

— Подарок? Какой еще подарок? Ты и так подарил ему машину! Дорогую. И опасную, кстати говоря.

Сейчас мне уже не очень хочется на него орать из-за этой машины. Но меня трясет от волнения, и, чтобы скрыть это, я наезжаю на Кира.

— Опасную? — Кирилл выглядит обескураженным. — В магазине меня убедили, что она безопасна. Перевернуть ее практически невозможно. Управлять легко. Можно регулировать скорость… Что-то случилось? Матвей поранился?

Кир смотрит испуганно.

— Нет. Не поранился. Просто в таких случаях нужно советоваться со мной!

— В следующий раз обязательно посоветуюсь.

— В какой еще следующий раз?

— Я обещал Матвею, что приеду и мы еще поиграем. И я выполню свое обещание.

Ничего себе заявление…

— А меня ты не хочешь спросить?

— А при чем тут ты? Я дружу с Матвеем, а не с тобой. Мы с ним друганы не разлей вода.

Я снова проглатываю язык от удивления. И от наглости Кира.

— Как у него дела вообще? — продолжает он.

— Хорошо…

— У него же еще нет телефона?

— Рано ему. А что?

— Я бы ему позвонил.

— Зачем?

— Просто поболтать.

— О чем?

— О гоночных машинах. О роботах-трансформерах. О лазерных мечах. У нас много тем для разговоров.

— Зачем тебе все это? — спрашиваю я Кира.

Он лишь пожимает плечами в ответ. Как будто в этом нет ничего особенного. Как будто это совершенно нормально — дружить с чужими детьми.

Вот только Матвей ему не чужой. Роднее некуда…

Но Кир же об этом не знает!

— А твои друзья все такие же, — Кир снова внезапно меняет тему.

— Какие? — спрашиваю я рассеянно.

— Веселые. Даже завидно. Я так не умею…

— Понимаю. Я тоже не помню, когда в последний раз весело отрывалась. И сегодня не получилось.

— Почему?

Я пожимаю плечами.

— У меня теперь совсем другая жизнь.

— И у меня, — эхом повторяет Кир.

— А какая у тебя жизнь? — спрашиваю я.

— Работа. Очень-очень много работы. Эти три года я пахал, как раб на галерах.

— Главное — не зря пахал. Достиг, чего хотел.

— Это да…

Кир почему-то вздыхает. Хотя, вроде бы, должен радостно улыбаться.

А я вспоминаю, что все мои друзья знают, что он отец Матвея. У меня же больше никаких мужчин не было. Они думают, что я считаю его козлом, потому что он меня бросил.

А это я его бросила!

Блин, если он когда-нибудь где-нибудь с ними встретится… А это вполне возможно, как показал сегодняшний вечер. Москва не такая уж большая.

Так вот — кто-то может ляпнуть ему про Матвея.

И это будет неправильно. Он должен узнать от меня. Я должна сказать ему. Зря я наврала про день рождения… Это было очень глупо.

— Заскочим на заправку? — спрашивает Кир. — Я сегодня ездил… Много ездил. А заправиться забыл.

— Да, конечно, — киваю я.

Он сворачивает на заправку и тормозит у колонки. Тянется к бардачку. Его ладонь на мгновение касается моего колена. Случайно.

Случайно ли?

Или так и было задумано, чтобы меня пронзила дрожь от его прикосновения… Чтобы горячая волна пробежала по всему телу, от корней волос, до кончиков пальцев…

У меня три года не было мужчины. И главным мужчиной моей жизни всегда был Кир. Именно он разбудил во мне чувственность. Которая три года спала. А сейчас, внезапно и очень некстати, просыпается…

И я боюсь, что Кир заметил мою дрожь. Не зря же еще раз как будто случайно меня коснулся…

Он уходит на заправку.

А меня бросает то в жар, то в холод от волнения.

Наверное, все-таки надо сказать ему. Точно, надо. Я не имею право скрывать…

Как бы я ни была на него обижена, он — отец моего сына.

И, похоже, он это как-то чувствует. Его тянет к Матвею. Хотя он сам не знает, почему… Это так странно. И так трогательно…

У меня даже слезы на глаза наворачиваются.

Сейчас, он вернется, и я…

И тут телефон Кира, лежащий на панели, пищит. Экран загорается и сразу гаснет. Но я успеваю прочитать сообщение: “Зайчик, ты же обещал сегодня вернуться пораньше. Я и вкусный ужин ждем тебя дома”.

Я замираю на месте. Ведь Кир говорил мне… Или я не так поняла?

Когда он возвращается, я сразу выпаливаю:

— Я тебя уже спрашивала про личную жизнь…

— Угу, — удивленно кивает Кир.

— И ты сказал, что эти три года не был монахом.

— Не был.

— Что это значит вообще?

— Ну… разное.

— Ладно. Я спрошу прямо. У тебя есть девушка? Или жена?

Кир молчит некоторое время. А потом выдает, как-то криво усмехнувшись:

— Я одинокий волк.

Волк? Точно?

Волк, А не подлый трусливый заяц, которого дома ждет зайчиха с ужином? Может, там и зайчата есть…

А он заявляет моим друзьям, что мы снова вместе!

Все эти подарки… Эти якобы случайные встречи… Эти невольные прикосновения к коленям…

Ну и мудак ты, Кир!