45

Кирилл

— Я смотрю, Яна тебя на пионерском расстоянии держит, — произносит Матвей.

Мы с ним стоим у импровизированного бара, пьем ледяные коктейли и болтаем.

— Что, так заметно?

— Да слишком вы мне нас с Настей напоминаете. Три года назад. Поэтому и замечаю.

— Все сложно, — киваю я.

— Зато твоя будущая теща довольна, как слон.

— Да? — удивляюсь я. — Не заметил такого…

— Она чуть ли не каждому сообщила, что отец ее внука — программист, который зашибает кучу денег в Москве. Ее просто от гордости распирает, что у нее такой крутой будущий зять!

— Я не программист… Ну да ладно. И до зятя мне пока что, как до Луны. Ты прав — Яна держит меня на расстоянии.

— Дай девчонке время повыделываться, — со знанием дела кивает Матвей. — Но не слишком долго!

— Сколько?

— Кто ж тебе точно скажет. Сам смотри.

— Похоже, надо готовиться к долгой осаде, — вздыхаю я.

— Я считаю, надо брать быка за рога, — продолжает Матвей. — Женщины любят решительных мужиков. Я вот свою украл на мотоцикле и сделал предложение. А так-то она собиралась еще долго меня мурыжить…

— А я считаю: быстро только мухи женятся, — раздается мужской голос за моим плечом.

Это Пират, муж именинницы.

— А не мухи размазывают сопли пятнадцать лет, — ржет Матвей.

— Не сопли, — возражает Пират. — А романтика. Женщины любят романтику. Цветы, подарки, ужины при свечах.

— Да тебе самому нравится вся эта розовая ваниль, — снова подкалывает своего тестя Матвей.

Интересные между ними отношения…

— Кстати, о соплях, — продолжает Пират. — Вспомни себя, Ромео. Это сейчас ты всем рассказываешь, какой ты крутой и как украл Настю на мотоцикле. А сам рыдал у меня на плече и просил совета как вытащить ее из лап законного мужа.

— Не было такого! — пыхтит Матвей. — Я не рыдал!

Ого. Как все у них было сложно. Похоже, его Настя была замужем за другим… Да мне вообще повезло!

Ведь Яна тоже могла выйти замуж. И мой сын мог бы называть папой другого мужика… Страшно даже представить.

Какое счастье, что она этого не сделала!

Но наверняка у нее кто-то был за это время. Вокруг такой красавицы всегда вьются стаи мужиков. Даже сейчас, не успела она выйти на новую работу — как рядом уже вертится какой-то Стасик…

Меня внезапно захлестывает волна жгучей ревности. Просто физически чувствую, как она сдавливает горло и не дает дышать. Яна с кем-то другим… Эта картина просто рвет меня на части!

Задумавшись о своем, я потерял нить разговора. И теперь не понимаю, о чем идет речь.

— Теща на меня так смотрит, что я опасаюсь яда в салате, — делится Матвей с Пиратом

— А что ты хотел, она на тебя злится.

— Чем я ее обидел? — удивляется Матвей.

— Увез ее дочку и внуков! А сам обещал, что вы будете жить здесь.

— Обещал. Но в Москве такой проект подвернулся… от такого не отказываются. А мотаться туда-сюда — это не вариант. Я хочу быть с семьей.

— Я смотрю, твой самурайский меч не ржавел в ножнах, — продолжает Пират.

— Тебе подробности рассказать? — ухмыляется Матвей.

— Расскажи. Мальчик или девочка?

— Что?! — ошарашенно восклицает Матвей. — Откуда ты знаешь? Мы с Настей еще никому не говорили! Шесть недель всего.

— Недооцениваешь ты свою тещу, Ромео. У нее орлиное зрение и охотничья чуйка.

Через некоторое время Пират исчезает, и мы с Матвеем снова остаемся одни. Речь заходит о работе, я выясняю, что мой новый знакомый занимается строительством. Его компания даже построила жилой комплекс в этом городке. Он планировал жить тут с семьей, но возник слишком заманчивый проект в Москве.

— Я тогда всю голову сломал: браться, не браться. Решил уже: все, не буду. Не нравился мне один из инвесторов. Мутный тип с мутными схемами.

— Что за тип?

— Аксаков его фамилия, — произносит Матвей.

И я замираю.

— Роберт?

— Ага.

— Так. Очень интересно. Мне очень нужна любая информация о его мутности…

— Знаешь его?

— Знаю.

Я невольно стискиваю зубы и сжимаю кулаки.

— Он тебя кинул? — предполагает Матвей, заметив мое состояние.

— Он меня очень круто подставил.

— Не зря меня тошнило от его холеной физиономии! У меня тоже есть чуйка.

Мой новый знакомый рассказывает, что Роберт свалил с того проекта — был недоволен, что Матвей слишком въедливо лез в схемы финансирования.

— Я примерно представляю, как он все проворачивает, — говорит Матвей.

— Объяснишь?

— Да без проблем. Все разложу по полкам.

Я получил от Матвея очень полезную информацию. Теперь я лучше представляю, где искать компромат на Роберта. Сегодня закину инфу друзьям с Кипра, а по возвращении домой сам засяду за поиски.

Я не рассказал Матвею, в чем именно заключалась подстава Роберта — знаю, что Яне это было бы неприятно. Но в общих чертах обрисовал, как планирую его наказать.

Матвей одобрительно кивает, а потом окликает проходящего мимо пацана лет семи.

— Ваня, ты сестренку не видел? Она там ничего не натворила?

— По-моему, Дашка упала в торт.

— Серьезно?

— Иначе я не представляю, как можно так вымазаться. У нее даже волосы в креме!

— Отведи ее к маме.

— Ее там какой-то мелкий пацан отмывает.

— Где?

— В пруду.

Мы с Матвеем смотрим друг на друга и несемся к пруду.

Нашим глазам предстает живописная картина. Мой сын и его дочка, раздевшись до трусов и забравшись с ногами в мелкий прудик, обложенный декоративными камнями, трут друг друга какими-то то ли листьями, то ли водорослями.

А на бортике пруда, целый и невредимый, вылупив свои стеклянные глаза, сидит мягкий заяц.

— О, молодежь сама справляется. Наша помощь не нужна, — спокойно произносит Матвей.

— Даша, ты что творишь?

Я оглядываюсь и вижу, что к пруду спешит Настя, жена Матвея.

А следом за ней — Яна.

— Матвей! — восклицает она.

И на ее голос оборачиваются оба Матвея.

— Да не шумите, мамаши, — произносит большой Матвей. — Все нормально. Сами испачкались, сами отмылись.

— Посмотрите-ка, они больше не дерутся, — замечаю я.

— Мне кажется, у них любовь, — смеется Настя.

Серьезно? У двухлеток?

Похоже на то. Как раз сейчас Даша водружает Матвею на голову что-то вроде венка из мокрых водорослей, а он смотрит на нее с восторгом и даже не думает сопротивляться.

Настя подходит к своему мужу, обнимает его, он стискивает ее, прижимая к себе. И они вместе смотрят на малышню, которая теперь плещется в пруду с веселым хохотом.

Краем глаза я замечаю, что рука большого Матвея соскальзывает и совершенно естественным образом устраивается на ягодицах жены. В то время как рука Насти многозначительно лежит на его ремне.

И меня вдруг пронзает острое чувство зависти. Я хочу, чтобы Яна также держалась за мой ремень!

Но она держится от меня на пионерском расстоянии. А, когда я пытаюсь положить руку ей на талию, она ее сбрасывает и шипит:

— Не надо меня лапать.

Вот зараза!

Ну и зачем нужно выделываться? Только время и нервы тратить. Ведь ясно же, что мы все равно будем вместе.